Мое Проклятие. Черный Огонь

«Когда у Некроманта апатия – ему плохо, когда у него жажда деятельности – плохо всем».

Из дневника неизвестного некроманта.

Я уныло возила ложкой по тарелке с постной, безвкусной массой. Казалось, в кашу не доложили даже воды, чего уж говорить о масле или соли.
Несмотря на то, что живот ныл от голода, в горло не получалось протолкнуть ни кусочка, хотя в остальном я чувствовала себя более-менее приемлемо, единственная моя претензия сводилась к вопросу: почему мне просто не дадут спокойно жить? Я что, многого прошу? Главное моё желание – сдохнуть в мире и спокойствии от старости, но, похоже, и этого мне сделать не позволят.
Из меланхоличных мыслей меня вывел Феликс, который до этого уже полчаса толковал о чем-то нравоучительным тоном. Из всей его речи я услышала только синонимы: «Хэмптон» и «достали». Сейчас он спросил что-то и смотрел на меня выжидающе.
Я оторвала взгляд от каши:

— Что, прости?

— Ты меня вообще слушаешь?

— Почти...

Ну а что, почти слушала, почти понимала – почти не соврала.

— Я сказал, что согласен на перемирие, но имей в виду, что я не стану закрывать глаза на серьезные нарушения. Ясно? И твоей соседке я не верю ровно так же, как и тебе.

— А вот Кати попрошу не трогать, она девочка эмоциональная, чуть что, сразу в слезы, — я махнула ложкой в воздухе, — а с заплаканными глазами потом ведь не разберет, кого забила табуреткой.

Феликс фыркнул:

— А я-то думал, чего от нее актерские шаманы так шарахаются. Один вон попытался подкатить, теперь ходит хромает.

— Кто-то пытался подкатить к моей Кати? — я ахнула. — Дайте мне табуретку! Я забью его сейчас же!

— Не дам, — отрезал маг, — стулья казенные.

Я придуривалась, Феликс это видел, и выражение почти детской досады на его лице стоило подпаленных не так давно волос.

— И почему ты до Кати-то докопался?

— Да потому, Хэмптон, что вы все меня уже достали! От таких загадочных персон, как вы, потом возникает больше всего проблем. Вчера, например, одна альтернативно одаренная пыталась соблазнить Перси, чтоб он позволил ей отправить письмо.

Феликс потёр веки. Он действительно выглядел уставшим, впрочем, это ничуть не умалило моего желания вцепиться в его рыжие патлы.

— А что с Перси? Соблазнился?

— Нет. Грызет корень валерьяны и пребывает в стрессе, — Феликс хмыкнул и, нацепив на вилку кусок помидора, задумчиво посмотрел на него, — а вот теперь я слушаю тебя.

Я вскинула брови:

— Чего меня слушать?

— Значит, не хочешь рассказать, что произошло на поляне? — повторив мой жест, парень вскинул брови. Отложил вилку и продемонстрировал запястье, обвитое золотым браслетом-змейкой. Точно таким он обеспечил меня сегодня днём. — Вот эта штука – детектор магии. Она бьет меня током каждый раз, когда ты пользуешься своим даром. Так вот, сегодня она шандарахнула меня так, что парня, с которым мы патрулировали лес, отбросило метра на два. И ты все еще ничего не хочешь мне сказать?

Так вот как эта штука действует. Значит, удар током на поляне мне не померещился, а ведь меня шандарахнуло как раз, когда Феликс колдовал, следовательно, в обратную сторону артефакт тоже работает.
Вздохнув, отодвинула тарелку, есть расхотелось окончательно. Я поджала губы.

— Честно говоря, мне самой об этом знать хочется.

Внезапно вокруг воцарилась тишина, я подняла взгляд и недоуменно моргнула. Наталья вошла в столовую в компании девушки, которая и привлекла всеобщее внимание. Абсолютное большинство взглядов было приковано к ней, разве что пальцем не показывали. Я и раньше отмечала красоту Кати, но сейчас в легком платье цвета сирени и платиновыми волосами, уложенными за спиной, она была просто нереальна. И ни следа вчерашних похождений на лице. Мне оставалось только завидовать.

— Рот закрой, муха залетит, — невозмутимо произнес Феликс, на что я только показала ему язык.

Кати между тем взволнованно огляделась и, встретив мой взгляд, радостно помахала рукой. Наталья подала ей поднос и, склонившись, что-то шепнула на ухо. Девушка кивнула и, сопровождаемая взглядами, направилась к нашему столику.

— Приехали! — буркнул маг, явно обрадованный неожиданному соседству, скорчил кислую физиономию и сделал вид, что его тут нет. А вот сам виноват, нечего было меня от Декстера уводить!

Я усмехнулась:

— Влюбился?

Парень промолчал, но наградил таким презрительным взглядом, что предпочла заткнуться и не коробить его хрупкое мужское эго.

— Приятного аппетита, — Кати поставила поднос напротив меня и, улыбнувшись, спросила: — Можно?

Я пожала плечами:

— Садись, конечно.

Блондинка опустилась, манерно поправив юбку, и, опасливо косясь на Феликса, спросила:

— Он тебя не убил?

От неожиданности я прыснула со смеху, расплескав по столу последний глоток чая. Закраснелась, кашляя. Кати, испуганно ойкнув, схватилась за салфетки, Феликс насмешливо и с явным злорадством бросил:

— Зараза.

Прокашлявшись, я вытерла влагу с ресниц и воззрилась на растерянную Кати.

— А должен был?

— Он обещал, — тон девушки был действительно серьезным, а осанка — аристократически прямой. Издевается? Я украдкой заглянула ей в лицо, но, наткнувшись на абсолютно недоуменный взгляд, только хмыкнула.

— Он шутил, — поспешила успокоить я. Феликс скептически фыркнул.

— Ладно, — Кати задумчиво дернула плечом, — просто на поляне он не выглядел смешным.

Мы с Феликсом откликнулись мрачным молчанием, но блондинка, словно не заметив этого, затараторила:

— Вообще я тебя искала, чтоб позвать снять мерки. Модистка пришла немного раньше, она, кстати, до сих пор тебя ждет.

Ну хоть что-то хорошее в этом бесконечно длинном дне – у меня хотя бы появится сменная одежда. Платье хоть и было чистым – я все еще не выяснила, как в «Клевере» обычно стирают белье.

На какое-то время воцарилась умиротворенная тишина. Я все-таки смогла заставить себя поесть, хоть меню сегодня было не очень. Аппетит нарушил очередной вопрос их величества, но на этот раз, к моему удивлению, в голосе Феликса не было ни презрения, ни злости, словно он вдруг забылся.

— Так что там все-таки случилось?

На спокойный тон я отреагировала не сразу, решив, что обращаются не ко мне. Только потом сообразила, что Феликс шепчет почти на ухо, и его теплое дыхание щекочет мой висок. Покосилась на Кати, но соседку увлекала беседа с какой-то женщиной, сидящей по левую руку. Вообще-то я тоже думала над этим вопросом, не получалось списать произошедшее на простую аномалию. Даже если это сбой в магическом накопителе, что-то должно было его спровоцировать.

— Не знаю.

И мы снова затихли.

† † †

— Выдохни. Давай, платье должно быть просторным, а не облегающим ребра.

Я жалобно посмотрела на старушку, которая кружила надо мной с мерной лентой в руках.

— Уже выдохнула.

— У-у-у, голубушка, в чем же у тебя душа-то держится?

В Нижнем мире, мысленно буркнула я, но вслух сказала:

— Кто знает, кто знает, — подняла руки. И тут же вернулась к наблюдению за мечущейся Кати.

Девушка вот уже битый час мерила шагами комнату, а причиной тому была неожиданно заглянувшая в гости Наталья. Ведьма выглядела крайне озабоченной, и уже совсем скоро ее состояние передалось нам.

А причина была в том, что тесты, которые они проходили сегодня днем, выдали очень странный результат. Выходило, что Катерина знает пятнадцать из двадцати языков, распространенных по Средним землям, среди них и давно вымершие. Кроме того, моя соседка хорошо разбиралась в географии, биологии и знала историю Средних земель на каком-то невероятном уровне. Зато магический дар Кати для ее возраста был слабоват, словно его пытались убить в зародыше.

Модистка сказала, что платья будут готовы утром, и хлопнула дверью. Мы, не сговариваясь, проследили за ней взглядами.

— Так быстро? — изумилась я.

Кати махнула рукой:

— Она же ведьма.

Я кивнула, поджав губы. Еще какое-то время наблюдала за метаниями соседки, но голова вскоре закружилась даже у меня.

— Не волнуйся ты так, паникой ничего не изменишь.

Девушка взглянула на меня, вздохнула и знакомым жестом откинула с лица белую прядь. Когда-то и я так убирала волосы, пока не начала заплетать их в тугую косу.

— И что ты предлагаешь?

— Для начала сесть и обдумать все спокойно.

Она сделала глубокий вздох, похоже, собираясь с мыслями, волнение в ее глазах немного погасло.

— Это какое-то сумасшествие! — она шлепнулась на матрас, застонав в бессильном отчаянии.

— Я знаю, как называется пространство между ноздрей, но не знаю своего имени.

— Да уж, — я уселась, скрестив ноги, на постель и покрутила в руках костяной гребень. Смерила долгим взглядом заваленный книгами стол, — наличие такого образования говорит о том, что ты окончила академию.

— Очень престижную академию, — согласилась девушка, — вот только она была не магической, иначе мой дар бы там точно развили. Значит, воспитывали меня тоже простые люди, и очень богатые, раз уж им хватило денег на моё обучение. Наверное, кто-то влиятельный, из столицы.

— В таком случае твое появление здесь выглядит еще загадочнее.

— Отец Солнце, дай мне сил! — почти всхлипнула девушка и как-то уж совсем жалобно спросила: — Кто я такая, Надь?

И смерила меня своими огромными голубыми глазищами так, что душа затрещала. Эти глаза больше напоминали глаза ребенка, чем совершеннолетней девушки. Видимо, вместе с памятью из сознания Кати стерся весь негативный опыт и ошибки прошлого. Хорошо ли это? Не думаю, ведь теперь ей придется заново топтаться по уже ржавым граблям. С такой наивностью долго не живут.

— У меня нет предположений, — ответила я, — но мы обязательно это выясним.

Внезапный одинокий удар по оконному стеклу заставил подскочить, а чуткая Кати и вовсе испуганно вскрикнула, попыталась было нырнуть под одеяло, но первый испуг быстро сменился изумлением. Девушка, округлив глаза, смотрела сквозь окно, за которым хлопала крыльями огромная сова.

На секунду я растерялась – дух не прошел, как обычно, сквозь преграду, а уселся на тонкий выступ подоконника. В когтях Сова держала знакомый, идеально белый пергамент. Сердце радостно дрогнуло, предчувствуя письмо от Виктора. Я бросилась открывать.

— Мать Луна! — охнула Кати, когда птица белой кометой ворвалась в комнату и с победным криком пронеслась над столом, уронила свиток на книги и, сделав круг, вернулась к подоконнику.

Она изменилась. Стала более реальной, что ли, и то, что Кати ее видела, это только подтверждало. Видимо, Сова заметила мое смятение, но объяснением себя не утрудила, ограничилась неожиданно довольным взглядом и рухнула в темноту ночи.

— Что... Что это было?

— Весточка, — выдала я очевидное.

— Как я понимаю, о птичке никому лучше не говорить? — в голосе Кати не было насмешки, но мои щеки мгновенно вспыхнули от смущения.

Почтовые птицы были запрещены в Клевере из-за риска переноса инфекций, поэтому да – моя переписка с Виктором была незаконна. Хотя Сова ведь не живая птица, по крайней мере была таковой до сегодняшнего дня, вряд ли к ней пристает местная зараза. Поэтому, хоть Наталье о ней говорить и не следует, но втягивать в свое вранье Кати почему-то не хотелось. Однако я кивнула и развернулась, чтобы закрыть окно.

— А от кого письмо?

— От одного хорошего человека. От друга.

Я зажмурилась, вдыхая вечерний воздух, наполненный писком комаров и кваканьем лягушек. На глаза вдруг попался завядший букет маков, оставленный когда-то Деком. Головки понуро склонились, листья облетели, а от пожелтевшей воды тянуло болотом.

— Должно быть, это здорово, — тихонько вздохнула Кати, — иметь друзей, я имею в виду.

— Да, пожалуй, — я вытряхнула букет из банки в окно, морщась от неприятного запаха. Сухие цветы разваливались в воздухе, невольно напомнив о выжженной траве в деревне Зака.

Кати задумчиво умолкла, а я закрыла окно и задернула шторы. Сегодня был сумасшедший день. Как и вчерашний. И позавчерашний. И все остальные.

Завтра нужно постараться ни во что не вляпаться. Никого не покалечить и не покалечиться самой. Иначе Феликс окажется прав, считая меня занозой в заднице, а доставлять ему такого удовольствия не хотелось. Я все еще должна выжить.

Ночью, когда со стороны Кати наконец послышалось тихое сопение, я осторожно взяла пергамент, чернильницу и перо, а затем беззвучно выскользнула из дома, чтоб спокойно написать Виктору ответ и случайно не разбудить соседку светом огневика. Уходя, невольно кинула взгляд на Кати и не смогла сдержать тяжелый вздох. Казалось бы, с какой стати мне переживать за абсолютно незнакомого человека? Но, хоть я и упрямо пыталась себя в этом убедить, эмоции твердили обратное. В Катерине было какое-то странное детское очарование, противиться которому не получалось.

«Пусть у тебя будет сердце, которое никогда не ожесточится. И характер, который никогда не испортится. Нашему миру не хватает как раз таких людей», — подумалось мне грустно.

† † †

Олис

Мрак подползал все ближе. Олис каждой клеточкой тела чувствовал, как в окружающем воздухе его становится больше буквально с каждым часом. Он мог бы поклясться, что видит, как ядовитая энергия впитывается в его кожу и кровь, как растут давно утраченные силы.
Он столько времени потратил на то, чтобы стать как можно более человечным, и сейчас треклятое Бездонное озеро могло обнулить все его старания.

На миг он представил, каково будет вернуться к прежней жизни, и с удивлением понял, что не видит в этом ничего предосудительного. Безумие компенсирует сила. Это не такая уж высокая цена.

Олис стянул резинку с волос и сжал руками виски.
О чем он думает?!
Он не может допустить своего раскрытия, не сейчас, когда ситуация в Королевстве настолько опасна – его попросту убьют!

«Если не уйти в Нижние земли раньше. И ты знаешь, кто тебе с этим поможет».

Эта мысль стала такой манящей – просто уйти. Забрать все, что хочется, и вернуться домой. Забрать девчонку?
Кулак впечатался в стену с такой силой, что на выпирающих костяшках мгновенно выступила темная кровь. Удар должен был отрезвить безумные мысли, но боль с каждым разом помогала все меньше.

Заполучить девчонку. Сделать ее своим персональным сортом наркотика, ведь ни один демон не в силах устоять перед черной кровью.
Но он не может так с ней поступить!

— Почему нет? — перед тёмным прямоугольником окна промелькнула одинокая тень.

— Она не заслужила.

— Разве? — алые глаза зажглись в темноте комнаты, где-то под потолком. — Она убийца. Ничем не лучше тебя или меня. Мы все это заслужили.

Дохнуло холодом. Алый блеск глаз так отчетливо напоминал угли, оставленные в прогоревшем камине.
А Олис все сидел в центре этого хаоса мрачной изломанной куклой, пока их кровожадный блеск наконец не потух.

† † †

Жизнь постепенно потекла своим чередом. Ранние подъемы уже не казались такой пыткой, я с удивлением обнаружила, что прогулка по мокрому утреннему саду доставляет мне несравнимое удовольствие. Работа не утомляла, а время сбора урожая уже подходило к завершению – конец сентября, шутка ли? Хотя здесь, в тёплом климате, да еще и под влиянием энергонакопителя Клевера, приближение зимы почти не ощущалось, а растения все еще радовали зеленью.

Кати тоже постепенно втекла в работу. Наталья не пожелала упускать такой талант и заставила наше юное дарование воспитывать местную малышню. И девушка действительно всерьез занялась их обучением: давала уроки, читала познавательные сказки вечером у костра и смотрелась в этом деле довольно гармонично.

В очередной раз, переходя мост поздним вечером, я немного замешкалась, глядя на воду, да так и застыла, приметив на глянцевой поверхности желтый дубовый лист. Значит, осень все-таки уже на пороге.

Вокруг стоял приятный запах мокрой травы и зрелого шиповника. Ещё пахло древесной стружкой и краской – от лагеря актеров из Клевера тянуло чем-то пряным. Вверху, сквозь желто-зеленые макушки дубов, проглядывало серое в мутных лиловых облаках небо. Красиво и спокойно. Жаль, долго созерцать не получилось – желудок напомнил о том, что его сегодня оставили без обеда. В столовую я заявилась ожидаемо поздно, и она практически пустовала. И я буду кривить душой, если скажу, что это вышло случайно.

В Клевере было достаточно места для того, чтоб двум магам, не желающим друг друга видеть, случайно не пересечься. Именно поэтому о Феликсе я почти ничего не слышала и старалась обходить те места, где могу его встретить, десятой тропой. Да он и сам избегал меня всеми возможными способами. Даже в столовую начал являться немногим раньше обычного.

За нашим столом, который и в лучшие свои времена не блистал плотностью, совершенно никого не оказалось. Мельком отметив это, я направилась к окошку раздачи, а когда вернулась, с удивлением обнаружила на месте Феликса задумчивого Декстера. Лекарь со скучающим видом глядел в окно и потягивал ромашковый чай.

Пожав плечами, я села напротив, чем тут же привлекла внимание мужчины.

— О, Надя, здравствуй.

Голос его прозвучал так удивленно, словно он и впрямь не ожидал меня здесь увидеть. За моим столом. На моем месте. Поразительно.

— А ты чего здесь делаешь? — стараясь не обращать на Декстера внимания, я занялась аппетитными драниками.

Честно говоря, меня грызла совесть за то, что ни разу не поинтересовалась его самочувствием. Ну как... На самом деле я интересовалась. Через третьих лиц. А то, что лично лекаря не проведала – так я и не обязана.

После случившегося на поляне я слишком сильно зациклилась на том, чтоб больше не допускать промашек и не провоцировать лишний раз Феликса. Зародившаяся было симпатия к Декстеру угасла за это время на корню. Хотя, должна признать, лекарь выглядел вполне здоровым, если не считать темных кругов под глазами и хмурой морщинки на лбу, но это можно было списать на усталость.

— Мне нравится вид из этого окна, — не мешкая ответил мужчина и снял очки, протирая их краем рукава.

Я пожала плечами, не увидев в окне ровным счетом ничего интересного: пара старых домиков на шелестящих кронами дубах и кусочек берега с рекой. В нашем доме свет не горел, что показалось странным. Выходит, Кати не дома. Задержалась с малышней?

— Ты отсела как-то неожиданно, — вклинился в мысли встревоженный голос, — что-то случилось?

— Нет, просто... так получилось, — я нервно сглотнула чай, поморщившись от горького ромашкового вкуса, и отставила кружку в сторону.

Запах тоже не нравился – резкий, маслянистый. Лекарь, уловивший это действие, вскинул бровь, и я пояснила:

— Не люблю ромашку.

— Зря ты так, ромашковый чай очень полезен. Улучшает работу сердца и способствует здоровому сну.

Я только мысленно хмыкнула. Со сном у меня проблем не было – впервые за долгое время я спала как убитая. Прекратились надоевшие кошмары, и источник сбоев не давал. Наверное, у этого места какая-то волшебная энергетика.

— Ты расстроилась из-за Феликса?

— А? Нет, что ты...

— Не принимай его слова всерьез, он обычный импульсивный мальчишка. К тому же, говорят, он – сирота. Будь с ним осторожней. Кто знает, что у него на уме.

Я недоверчиво вскинула бровь. Неужели не у меня одной терки с Феликсом? Судя по тому, каким тоном Декстер произнес эти слова, огневик, как минимум, когда-то съел его шоколадку.

— Ладно, — неопределенно пожала плечами. Обсуждать с кем-то Феликса не хотелось.

— Вот и чудно, — Декстер устремил взгляд в окно и через секунду улыбнулся, — смотри, кто заглянул на огонек!

Я вгляделась в вечерний сумрак и рассмотрела рыжую шерстку, а затем и мордочку умилительного лиса. Он задумчиво оглядывал ближайший дуб и что-то увлеченно обнюхивал.

— Ого, они сюда часто заходят?

— Да, совершенно не боятся людей, к тому же их здесь подкармливают. На прошлой неделе такой же малыш залез ко мне в дом, напился снотворного и закусил важными документами. Вот я ругался тогда.

Я рассмеялась, представив обычно невозмутимого Декстера, бегающего за животным:

— Потрясающе. Это место... Я нигде не чувствовала себя так спокойно, как здесь. Это место прекрасно.

— Как и ты.

Я вздрогнула – так неожиданно прозвучала эта реплика. Повернулась к мужчине. Его темные глаза поблескивали в свете мутных огневиков. На меня точно никогда раньше не смотрели так. С восхищением, интересом и нескрываемым желанием. Див порой бросал странные взгляды, но присущие ему. С высоты, с усмешкой, словно каждый раз проверяя на прочность. Виктор – с настоящей отеческой заботой. А Декстер смотрел не отрываясь. Так, как смотрит мужчина на желанную привлекательную женщину, только меня этот взгляд неожиданно напугал, и я осторожно поднялась.

— Надя?

— Извините... извини.

— Я чем-то тебя обидел? Уверяю, я не хотел.

— Нет, что ты, — я натянуто улыбнулась, пытаясь ухватить дрожащими руками поднос, — я просто очень устала.

— Отдыхай, конечно. Спокойной ночи.

Я отвернулась и закусила губу. На глаза отчего-то навернулись слезы, наверное, от жалости к самой себе. О том, что мне захочется ходить на свидания и влюбляться, я как-то раньше не думала. А сейчас вдруг поняла, что просто не имею на это прав. Постоянная ложь – плохой фундамент отношений. И чувствовала я себя так, словно всем детям достались праздничные подарки, а меня просто мимоходом погладили по голове.

Выходя из столовой и идя к домику, я живо представила, как счастливая Катерина танцует на празднике Дня слияния душ, а я жмусь к столику с едой и заливаю слезами кексы.

Что ж, вот и еще одна жертва, которую мне придётся принести своему дару.