Мое Проклятие. Черный Огонь

Из глубины домика доносилось робкое дыхание. Кати все-таки была дома и сейчас уже смотрела десятый сон. Аккуратно закрыв за собой дверь, я тенью скользнула в полумрак комнаты и в абсолютной темноте по памяти добралась до кровати. Кинула быстрый взгляд на сопящий куль в одеяле, стянула резинку с волос. Тяжелые локоны рассыпались по плечам, носа коснулся вплетенный в них фруктовый запах.

— А-а-апчи.

— Будь здорова...

Вздрогнула и, закусив губу, обернулась к кровати Кати. Девушка сидела, сонно потирая глаза и зябко кутаясь в одеяло.

— Прости, что разбудила, — почему-то шепотом сказала я и потянулась к пуговкам на платье.

— Ничего, я не спала.

Усмехнулась, забиралась в одеяло и уткнулась взглядом в бездну потолка.

— Ложись давай, поздно уже.

Девушка на кровати завозилась, зашуршала одеялом, а через минуту послышался натужный вздох и тихое хлюпанье носом. Я застыла, боясь даже дышать, и только сейчас поняла, что конкретно приняла за сонное сопение. Я перевернулась на бок и долго вглядывалась в темноту комнаты, совершенно не зная, что делать с чужими слезами. Ну правда! У меня никогда не было подружек, и я с изумлением поняла, что нахожусь в такой ситуации впервые. Первая мысль, которая пришла в голову, — притвориться, что ничего не заметила, но такой выходки я бы не простила себе еще долго.

— Ты чего это... — наконец подала голос я. — Плачешь, что ли?

— Нет... — девушка затихла.

Кажется, даже дышать перестала, а через секунду, вновь шмыгнув носом, зарыдала в голос:

— Да-а-а!

Я села, нащупала рукой на стене огневик, и часть комнаты осветилась тусклым желтоватым светом. И лишь потом я сообразила, что совершила глупость — только маги способны зажигать огневики, а я вроде как человек. Соседка, к моему облегчению, этого недоразумения не заметила, она сейчас была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на мелочи.

— Ка-ать, — позвала рассеянно. — Ну ты чего?

— Я не зна-а-аю! — проревели из темноты, вгоняя меня в ещё больший ступор.

Я несколько раз моргнула в замешательстве:

— Что случилось, не знаешь?

— Знаю. — пробормотала девушка.

Исчерпывающе. Пока я думала, что лучшее в этой ситуации — сбегать до Дека за успокоительным, Кати резко села, подтянув под себя ноги, и почти спокойно пояснила:

— Я не знаю, что такое любовь.

Я нахмурилась. Не, ну вот это номер! А я говорила. Знала, что так будет. Эта взрослая на вид девушка (а Кати выглядела старше меня) сейчас заново начнет стадию переходного возраста. Не хватало мне еще под боком девочки-максималистки с амнезией.

— Во дела... — я удержала отвисшую челюсть, задумчиво почесала нос и причмокнула. — Да? Ну... Я тоже.

Всхлипы прекратились, и Кати озадаченно поинтересовалась:

— А-а, то есть это нормально?

Разглядела, как в темноте переливаются ее светлые волосы, прямыми прядями спадая на простынь. В голове отчего-то возникла ассоциация с несчастным призраком. Или какой-нибудь сказочной нимфой. Я пожала плечами.

— Не знаю. На самом деле, любовь бывает разная, и счастлив тот, кто видел ее во всех проявлениях. А с чего вообще такие мысли?

Девушка набрала в грудь побольше воздуха, словно решаясь на отчаянный шаг, я видела, как напряглись ее плечи.

— Сегодня актеры опять звали выпить, а я не пошла. Они сказали, что я черствая дура и ничего не понимаю в любви. Я спросила, что это такое, они поржали и покрутили пальцем у виска... ик! После объяснений я поняла, что никогда ничего такого не чувствовала, — подруга вздохнула, подперла кулаком щеку и уставилась куда-то мимо меня, — а если и чувствовала, то не помню. А представляешь, как это вообще чудесно?

— Серьезно? — я хмыкнула скептически, но в груди уже начало разливаться едва уловимое чувство тоски.

Поджав губы, глянула в окно, на шумящие листья дуба. На глаза бросилась пустая банка из-под букета, превращая тоску в нечто острое, болезненное... Вспомнилась ненависть Феликса и взгляд Дека. Жадный. Восхищенный. Я и подумать не могла, что на меня возможно так смотреть. Тощая, нескладная, со своим низким ростом, я скорее напоминала себе бешеную крыску, которая бегает где-то там, в траве, и неугомонно верещит. Очень живучую и упрямую крыску.

Кати между тем задумчиво продолжила:

— Я решила, что это грустно – никогда никого не любить, но раз у нас одни тараканы в голове... — она осеклась и вдруг не менее задумчиво предложила. — А давай выпьем?

Последующие полчаса мы сидели на постели Кати и, потягивая ягодное вино из железных кружек, изучали учебник по магометрии. В суете прошедших дней я совсем успела о нем забыть, а сейчас в пьяную головушку Кати стукнуло резкое желание учиться магии. Содержание у пособия было весьма специфично.

Из введения следовало... кхм, цитирую: «Умение сосредоточиться на потоках энергии и контролировать их – наиважнейший навык для мага, с помощью этого вы научитесь управлять своей силой и использовать ее максимально эффективно». А также «выбрать предпочтительный спектр энергии, рассчитать силовые пропорции внутреннего и внешнего резерва и разбираться в тонкостях работы с силовыми нитями».

Из вышеперечисленного я поняла немногое, зато Кати вчитывалась с интересом. Оказалось, для того, чтоб активировать заклинание, нужно максимально точно воссоздать в голове его схему, наполнить ее внешней энергией и привести в действие при помощи внутреннего резерва.

Я вспомнила, как часто в «Клевере» применяли простые бытовые заклинания в повседневной жизни, а ведь еще днем я и подумать не могла, сколько концентрации для этого нужно! Даже если я и научусь каким-то образом использовать для этого Мрак, то до уровня местных магов мне ни за что не дотянуть – подобное мастерство тренируется с детства, а магометрия впитывается с молоком матери. Кати, видимо, это тоже поняла, поэтому грустно отложила книгу.

— А знаешь, к Тэре эту магию, изучать людей намного интереснее! — с энтузиазмом заявила она.

Я могла бы с ней поспорить, к тому же формулировка «изучать людей» прозвучала немного странно, но я списала ее на затуманенный алкоголем мозг.

— За людей?

— За людей!

Кружки звучно стукнулись, роняя в воздух сладкие брызги. Я пригубила ароматное вино, по вкусу напоминающее малиновый компот, и нахмурилась, уколотая неприятной мыслью:

— Кать, а откуда у нас вино?

Девушка пожала плечами:

— У двери стояло. И конфеты там же были, — она кивнула на металлическую коробочку, пристроенную между нами, — а ещё записка. Подожди, я сейчас.

Девушка отодвинула парящий в воздухе огневик, вскочила и метнулась к столу. Вернулась, уже держа на свету прямоугольную карточку:

— Странная записка, гляди.

Мы склонились над листком, и я громко с выражением зачитала:

— Чем ближе мы подбираемся к свету, тем темнее становятся наши тени. Я с нетерпением жду того дня, когда они сольются в одну... — на последнем слове я осеклась. По позвоночнику прокрались липкие мурашки.

— Не очень-то походит на любовное признание, что скажешь?

Отложила карточку и пожала плечами:

— Должно быть, кто-то домиком ошибся. Или актеры решили над тобой пошутить, — я улыбнулась и неожиданно самой для себя зевнула, — ладно уж. Давай завязывать пьянствовать. Кому-то завтра с утра на работу. Детей учить.

† † †

Запах хвои и можжевельника щекочет нос, и я уже по привычке набираю его полные лёгкие, пытаясь надышаться.
Сна не хватит.
Мне нужно больше.
Я чувствую его присутствие всем телом, его рука – буквально в миллиметре от моего плеча. Так близко, но без шанса на прикосновение.

— Если ты меня коснёшься, я проснусь? – голос звучит неестественно тихо, и такой же едва слышный шепот шевелит волосы на моей макушке.

— Да.

— Мне все равно. Я хочу, чтоб ты коснулся.

Это все бред, иллюзия, навеянная переутомленным мозгом и магией.
Ненастоящее.
Но я не хочу об этом думать.
Хочу быть здесь и сейчас, забыть о том, кто я, и наконец урвать свой кусочек счастья.

— Не могу, я слишком долго оставался в стороне.

Я знаю его, но никак не могу узнать, и от этого в груди бурлит возмущение, а в горле встает ком невыплаканных слез.

— Тогда зачем ты здесь?

— Спасти тебя. Предупредить.

— О чем?

Я слышу, как человек за спиной сглатывает и, кажется, оттягивает ворот рубахи, чтоб было легче дышать.

— За тобой идут твои жертвы. Десять человек, убитых в кровавой бойне.

Я морщусь, как от пощечины. Каждое слово ранит не хуже стальных дисков.
Обхватываю себя руками, и шрам на предплечье начинает предательски ныть.
Это и есть те воспоминания, от которых я бегу.
Не Люди веры, не уход Дива, а преступление, которое навсегда оставило на моих руках кровь четырнадцати человек.
Див сказал, что я убила лишь одного, но какая разница, чьими руками совершено преступление? Ведь каждый его грех я, не колеблясь, приняла на себя.
А число жертв... такая формальность.

— Почему только десять?

— Остальные оказались слишком слабы, чтоб вернуться сюда в виде Теней.

Так вот она, истинная причина. Тени преследуют меня не просто так, не потому, что я была любимицей Смерти...
Они мстят своему убийце.

— Спасибо тебе. Теперь я буду их ждать.

И правда, ведь если подчинила демона – с кучкой бесплотных сущностей точно справлюсь.
От острого чувства тревоги сводит низ живота.

— Они не будут действовать напрямую, только через третьих лиц.

— Это невозможно, — осторожно возражаю я, — обычные люди не видят Теней, а в Клевере больше нет некромантов. Почему я должна тебе верить?

— Потому что... Ты слышишь? — голос незнакомца обрывается.
Мы напряженно вслушиваемся в тишину бездны.

— Нет.

Я действительно ничего не слышу, кроме двух сердец, бьющихся в унисон.
Зато на краю сознания мелькает одинокая мысль.
«Я уже где-то это слышала...» 

Додумать не успеваю, ибо меня вдруг хватают за плечи, заставляя обернуться, и я встречаюсь взглядом с ледяными, совершенно нереальными глазами.

— Проснись. — выдыхает он мне в лицо, и резко становится очень холодно.

— Что?

— Ты должна проснуться!

† † †

Олис

Он до сих пор не верит, что все так обернулось. Что она сама нашла его. Если это не судьба, то что тогда? Теперь он здесь, в ее доме. Ничто не помешает ему смотреть на подрагивающие ресницы, безмятежное лицо; пропускать сквозь пальцы мягкие локоны; вдыхать запах, так сильно дурманящий разум.

Иногда ему казалось, что он вот-вот сорвется, ведь находиться рядом с ней было невыносимо – присутствие Черной крови выводило демона из себя, заставляло надолго запираться в своем доме в попытках унять влечение. Но он не мог разрушить их совместное будущее ради минутной слабости. Да и Черная кровь становится вкуснее, напитавшись страстью и возбуждением. Сейчас она так слаба.

Маленькая, хрупкая, но он не хуже других знал, во что способны превращаться некроманты, если используют все свои силы. Она не использует. Интересно, почему?

На ее запястье браслет, отслеживающий магию, но что он такое по сравнению с настоящей силой? Королевская безделица – не более. Теперь, когда он так близок к Нижним землям, ничто не помешает его магии крепнуть. Но нужно торопиться, пока Александр все не испортил. Пока он сам все не испортил. Он склоняется к девушке и шепчет, губами касаясь ее волос:

— Ещё немного, любовь моя.

Еще немного, и он ее зацепит, растормошит, разбудит из этой комы и пробудит её силы. Пока здесь, в Клевере, она не завяла совсем. Он лучше знает, что ей нужно. Он раз за разом проводит ладонью по ее волосам, а девушка во сне едва заметно хмурится, пытаясь проснуться – не выйдет.

— Забавная...

Сейчас он не раскроется. Нужно лишь на мгновение напомнить девочке о том, что тьма всегда сгущается вокруг и не стоит ее пугаться, нужно лишь не противиться. Черные лепестки касаются синей наволочки и волос. Невесомо кружат в воздухе. Бутоны, покачиваясь, оседают на постели и сундуках, укрывают пол темным атласом, с которым так ярко контрастирует белая кожа. Спи спокойно, мой маленький демон, впереди у нас целая вечность.

† † †

После бурного сна просыпаться было особенно трудно. Я не смогла поймать тот момент, когда мир выдумки сменился явью, просто в голову закралась мысль, что ночью следовало отказаться от парочки последних бокалов. За окном, где-то бесконечно далеко, кричали первые петухи. Скинула одеяло и села, раздумывая над тем, как быстро привести себя в порядок, когда мало чем отличаюсь от ходячего умертвия, но с губ вдруг сорвался восхищенный вздох, а затем и тихое ругательство.

Я замерла, борясь с волной холодных мурашек, в горле пересохло. Моргнула, вернулась в горизонтальное положение и накрылась одеялом с головой. Так и лежала с минуту, глядя на темные незабудки пододеяльника и мысленно вспоминая прочитанный вчера алгоритм какого-то заклятия.

«Так. Теперь я точно не сплю, а значит...»

Я вновь села и обвила комнату внимательным взглядом, но ничего не изменилось. Моя половина дома была усыпана розами. Одни бутоны без стеблей плотным ковром устилали пол и мою постель, крышки сундуков, подоконник и даже часть стола. Звучит, как романтичное утро какой-нибудь принцессы, если бы не одно «но» – розы были черными. Десятки, сотни траурных цветов... А ещё сам факт того, что кто-то ночью был в нашем доме, пугал до демонят. Я бросила быстрый взгляд на дверь, но та оставалась заперта изнутри. Утихшая, казалось, паранойя и страх за собственную жизнь вновь проснулись, пробегая по позвоночнику липкими мурашками.

Это проделки теней. Дианаровы исчадия решили свести меня в могилу, но почему такой странный способ? Привет из прошлого? Подумав об этом, я почти успокоилась и осторожно разбудила соседку.

— О боги! — округлившимися от ужаса глазами, глядя мне через плечо, пискнула Кати. — Зачем ты их сюда притащила?

— Это не я, — сглотнула, стараясь не выдать собственную тревогу, – кто-то залез к нам в дом.

— Что? — Кати вскочила, видимо, слишком резко, поморщилась от головной боли. Вчера она набралась больше меня. — О боги, воды... пожалуйста, сначала воды!

Минуты через две мы сидели на развороченной постели Кати, прислонившись к стене, и исступленно глядели на цветы.

— Думаешь, это тоже чья-то шутка? — девушка откинула за спину волну почти белых волос и приложила холодную кружку ко лбу.

— Нет. Я, кажется, знаю, кто это.

Подруга оживилась и уставилась на меня почти обиженно.

— У тебя появился поклонник! — с придыханием воскликнула она. — Кто он?

— Не знаю, — вздохнула, и, поймав недоуменный взгляд, заговорила, — я и правда не знаю. Догадываюсь, но могу ошибаться, поэтому не хочу врать.

Снова наглая ложь. С другой стороны, не могу же я признаться Катерине во всех своих грехах – даже мысль подобную я не допускала.

— Ладно, — Кати пожала плечами, — не говори, если не хочешь. А вообще черные розы – цветы очень редкие и в Королевстве не растут. Росли, когда Рубиновое герцогство было его частью, но сейчас оно отделилось, так что достать подобную роскошь ну очень непросто.

— Ты хочешь сказать, что даривший богат?

— Вряд ли у кого-то из Клевера водятся такие деньги.

Я нервно сглотнула.

— Как я понимаю, Наталье и Феликсу об этом говорить необязательно? — усмехнулась Кати.

Я в красках представила лицо Феликса и очередную лекцию о проблемности некоторых некромантов, и мысленно поежилась.

— Не обязательно. И даже нежелательно. Особенно нежелательно и особенно Феликсу.

До завтрака мы разгружали мою персональную оранжерею. Цветы пришлось сваливать на простынь и выносить в лес. Благо, те, кто просыпался в такую рань, уходили либо в лес, либо на поле, так что нам удалось остаться незамеченными. В столовой сидели, понуро опустив головы. Даже Кати на этот раз выглядела немного мятой. Я осторожно подалась вперед, сделав вид, что шепчу ей на ухо, а сама вытащила из волос соседки несколько черных лепестков. Феликс проводил этот жест с досадой, задумчивостью и толикой кровожадности. Потом с обреченностью глянул на Кати.

— Что вы на этот раз натворили?

— Мы? — воскликнули почти в унисон и переглянулись.

— Колитесь уже. — Он усмехнулся уголком губ, и я с удивлением поняла, что он не злится. Задумчив, как всегда, презрителен, но не рассержен. — Всю ночь подглядывали за бедными парнями в купальнях или устроили шабаш ночью на реке?

Поняв, что отчитывать меня сегодня не будут, я в кой-то веке решила сказать правду, ну или полуправду. Для разнообразия.

— Почти, — загадочно улыбнулась и нарочито медленно сделала глоток. Только вот пряный кофе оказался таким вкусным и освежающим, что оторваться я уже не смогла. Залпом опустошила кружку, утерла подбородок и исподлобья глянула на мага. Он даже бровью не повел, лишь холодно спросил:

— Что пили?

— Вино, — тихо пискнула Кати и потупилась под пристальным взглядом огненного мальчика.

— Распитие спиртного без повода на территории Клевера запрещено.

— А кто сказал, что мы без повода? — не растерялась я. — Мы очень даже с поводом.

— Дай угадаю, — Феликс вскинул бровь, — начало новой рабочей недели?

Закусила губу, соображая, какую бы лапшу повесить этому правильному до мозга костей магу, чтоб на уши не сильно давила, но соседка сообразила быстрее:

— Личный повод. Начало новой жизни.

— Даже так? — Он театрально задумался. — И как началась новая жизнь?

— Пока не очень.