Мое Проклятие. Черный Огонь

— Ну что ж, полагаю, мы в расчете.

Новая жизнь привнесла в сегодняшний день столько неожиданностей, что удивляться не было смысла. Конкретно сейчас я смотрела на свою сову и задумчиво кусала губу. День уже близился к вечеру, когда она беззвучно спикировала мне на плечо и сунула в лицо кожаные ножны, которые больно щелкнули по носу. Я даже не сразу сообразила, чего это принесла нелегкая на этот раз, а потом узнала в торчащей из ножен гарде свой кинжал. Тот самый, что отдала Наталье в первый день в Клевере.

Сова глянула снисходительно: «мол, естественно, в расчете, цени» и, накинув ножны за шнурок на ближайшую ветку, взметнулась вверх. Я проводила ее рассеянным взглядом и воровато огляделась. Убедившись, что забралась достаточно далеко от посторонних глаз, стянула кинжал и вынула из ножен. Он все так же блестел мутными боками в свете закатного солнца, как и в первую нашу встречу. Дорогая игрушка. Боясь оказаться замеченной, я поспешила спрятать его за голенище сапога. Их нам выдали недавно, в связи со скорыми холодами – высокие, на тонкой шнуровке, с мягкой подошвой, прятать в таких кинжалы – одно удовольствие.

На ужин топала уставшая, но счастливая, сжимая в руке небольшой розовый персик. Настроение было приподнятым. Странное начало дня его ничуть не омрачало и даже, напротив, заставило свою точку зрения пересмотреть... Хотя нет. Тут я, пожалуй, преувеличила, мысли о сегодняшнем сне не шли из головы.

Тени, которые преследовали меня, оказались не просто обезумевшими сущностями – у них был разум и невероятная мотивация в образе мести. Мало мне Людей веры и королевских охотников, так еще и нежить сделала меня своей мишенью. И они придут, а значит, я обязана их встретить.

Я так глубоко погрузилась в эти размышления, что на секунду забыла, где нахожусь, а поэтому, когда на выходе из столовой меня схватили за руку, едва на рефлексах не отвесила обидчику пинка.

— Надя, ты сейчас торопишься? — Декстер, кажется, моей заминки не заметил.

Его холодная ладонь сжимала моё запястье с такой отчаянной решимостью, что мне мгновенно стало жарко. Персик, который все еще был при мне, едва не выпал из онемевших пальцев.

— Я... Да.

— Очень жаль, — он разжал хватку и повернулся к своей тарелке, сделав вид, словно забыл о моем существовании.

А я с недоумением отметила, что его безупречно черные волосы сейчас отливают серебром. Последний раз глянула на Декстера и поймала себя на мысли, что лекаря жаль. И почему я чувствую себя такой дрянью?

Свежий воздух пробежался по горящим щекам и всколыхнул волосы. Не удержавшись, я стянула ленту, распуская высокий хвост, и выдохнула, когда локоны рассыпались по плечам. Поведение Декстера оставило неоднозначный отпечаток. И я все еще чувствовала его взгляд даже через оконное стекло. Не нужно было оборачиваться, чтоб понять – он провожает. Взглядом, мыслями, пытаясь зацепиться за мой образ.

У столовой меня выловил Перси. Он, поздоровавшись, заявил, что новые домики почти достроены, и в скором времени мы с Кати сможем переехать. Подхваченная Перси под руку, я отправилась оценивать наш новый особняк.

Вернулась домой, когда уже окончательно стемнело, а на чернильном небе раскинулись россыпи серебряных звезд. В компании Перси я дошла до своего дуба, поблагодарила парня, на прощание взлохматив его кучерявую шевелюру, и полезла наверх.

Верёвочная лестница трещала и качалась от каждого неосторожного движения, и я еще раз подумала, что новое жилище к зиме будет как нельзя кстати. Уже оказавшись наверху, перегнулась через перила балкона, наблюдая, как яркое пятно желтой куртки Перси скрывается за зданием столовой. Хотела проследить, как он полезет в свой домик, но махнула рукой – некогда. Этим вечером у меня было еще одно дело, и приступить к нему хотелось как можно скорее.

Кати встретила лаконичным «Привет». Она склонилась над книгой у стола и что-то увлеченно строчила под светом единственного огневика. Тишину комнаты нарушал только ритмичный скрип пера и шелест страниц. Оставив по ее душу несчастный персик и стянув со стола учебник по магометрии, я снова выскользнула из домика.

Что ж, время пришло, и откладывать дальше свое обучение попросту нельзя – я должна быть готова к приходу гостей, иначе на моё будущее ложиться большой и тяжелый надгробный камень. Сначала я думала практиковаться в заклинаниях в саду, там, где мы с Декстером проходили ускоренный курс медитаций, но испугалась, что могу встретить кого-то, и, немного подумав, отправилась в сторону реки.

Берег встретил прохладой и туманной сыростью. А еще абсолютной безоговорочной пустотой, здесь даже лягушки почти не квакали. Расположившись в тени тощей березы у огромного покатого валуна, я расстелила прихваченное из дома покрывало, в предвкушении открыла учебник и принялась изучать его содержимое.

Что ж, речь здесь шла только о светлых заклинаниях, но я бы удивилась, будь оно иначе. Для новичков рекомендовалось не воспроизводить схемы заклинания в уме, а чертить их пальчиком в воздухе, это помогало заучивать схемы, чтоб потом воссоздавать их более точно. Отыскала на пробу одно лёгкое заклинание защиты, решив, что оно должно и для темной магии сойти, и долго вглядывалась в черно-белое изображение четырехконечной магической звезды, вписанной в окружность.

Уж очень это было похоже на знакомую мне пентаграмму, значит, у темной и светлой магии все же есть параллели? Закончив наконец с изучением теории, я решила перейти к практике и на пробу создать светящуюся звездочку. Вынула из-за голенища сапога кинжал – рисовать им мне почему-то показалось более практичным – и вывела в воздухе магический символ.

Тонкостей самого процесса подпитки мраком я не знала, но, помнится, во время медитации с Декстером впитать его получилось и так. Главное – что ощущения, связанные с этим процессом, я уже запомнила. Так что я прикрыла глаза и изо всех сил постаралась нарисовать перед мысленным взором вписанную в круг четырехконечную звезду. Когда кожи коснулось липкое щупальце мрака, я, вместо того чтоб впитать его, направила темную энергию к пентаграмме и кожей ощутила легкий холодок. Открыла глаза и вздрогнула, не ожидая, что получится так сразу.

Звезда парила в воздухе в десятке сантиметров от моего лица, светясь лазурным мягким светом, от нее во все стороны расходились волны мрака, окутывая меня, словно кокон. Внутренне я ощутила ликование, внешне же опасалась даже шевельнуться, боясь, что хрупкое плетение развалится.

Жар.

Внезапный огненный вихрь налетел на защитный купол и смел его, как карточный домик, оставив после себя лишь горькую обиду.

— Почему иногда мне кажется, что ты пытаешься меня убить? — не оборачиваясь процедила я.

— Потому что тебе не кажется, — резонно откликнулся Феликс.

С непробиваемой гордостью прошел мимо меня и кинул у берега охапку сухого хвороста. Не глядя швырнул в него огневик, и на берегу, расцвечивая мутную гладь воды, занялся небольшой костерок.

— И, клянусь Лией, если ты не перестанешь бить меня током, я сделаю это наверняка.

— Ты сам нацепил на себя этот демонов датчик! Захочешь – снимешь. — не удержалась я и мысленно влепила себе затрещину.

Я-то о датчике совсем забыла! С ненавистью покосилась на золотой браслет, опоясывающий запястье, как же от него избавиться-то?

— И пропустить самое интересное? — я фыркнула.

— Грош цена твоей защите, раз она не способна выдержать обычный пульсар.

— Я только учусь!

— Значит, плохо учишься.

— Да пошел ты.

Вот и весь диалог. Поговорили. Феликс уселся у костра, достал из-за пазухи небольшую бронзовую фляжку и сделал глоток. А я так и сидела, нахмурившись, и думала, что делать дальше. О незыблемую самоуверенность огненного мальчика можно было рушить горы. Да только вот, если позволить теням разгуливать по Клеверу, могут пострадать вполне обычные люди. На что способна кучка безумных сущностей, которая ради мести почти вернулась из мертвых? Проверять не хотелось.

— Давай поговорим, Феликс. Как два мага с нестабильной силой.

Я глянула на костёр. Феликс глянул на меня. Скептически выгнул бровь и кивнул, приглашая к своему пристанищу. Я села. На минуту повисла неловкая тишина, и я отстраненно наблюдала за танцем водомерок на глянцевой поверхности реки, не зная, с чего начать. Течение здесь было медленным, вода не шумела, отчего казалось, что время вдруг остановилось.

— Будешь? — Феликс протянул небольшую фляжку, холодный металл блеснул в лунном свете.

Фляжку я взяла, но пить не торопилась. Осторожно понюхала. Запах оказался приятный, алкогольный, но сладкий, очень знакомый.

— Что это?

— Яблочная наливка.

— Решил меня опоить? — покрутила фляжку в руках и зацепилась взглядом за золоченую гравировку «А.Э.». Александр Эйрфаер. Не то чтобы я сомневалась, но мои догадки оказались верны.

— Конечно, — ответил парень совершенно серьезно, — никогда не видел нетрезвых некромантов. Вот опою и обязательно воспользуюсь ситуацией.

— Ну-ну.

Я невольно усмехнулась и, пожав плечами, сделала глоток. Наливка оказалась неожиданно вкусной. С терпкими коричными нотками и легкой кислинкой, зато вкус алкоголя почти не ощущался. Конечно, мне до сомелье как до проповедной монашки, но многогранный букет я оценила.

— Мне нужна твоя помощь, — набралась смелости я.

У мага отвисла челюсть. В прямом смысле этого слова, с лица огненного мальчика слетел весь снобизм, и какое-то время он весьма не аристократично хлопал ртом.

— С чем же?

— Видишь ли, — не сдержавшись, я снова сделала несколько глотков, — за мной охотится кучка полоумных призраков, и они могут появиться в любой момент. Возможно, уже здесь. Они не опасны для вас в привычном понимании этого слова. Но я не знаю, на что они способны, а проверять не хочу.

— И в чем моя помощь будет заключаться?

Король снова вспомнил, что он король, и выражение его лица стало как никогда надменным, а мне как никогда сильно захотелось вцепиться зубами в его ухо.

— Не мешай мне. Позволь отправить их в Нижние земли и не вмешивайся.

— Напомни, а почему я, собственно, должен тебе верить?

— Потому что я некромант и вижу этих тварей. К тому же мне незачем врать, я никуда из Клевера не денусь, мне больше некуда пойти, и я всерьез беспокоюсь за безопасность этого места. А еще, если тени смогут кому-то навредить, моя личность окажется под угрозой раскрытия и...

— Ладно, я понял. — Феликс хмыкнул, подобрал камень и, покрутив в руках, швырнул в воду.

Плюх, плюх, плюх... Проскакав по мутной глади, камень оставил за собой след кругов и исчез. — Всегда поражался умению паразитов выживать.

От его слов в груди кольнуло. И о чем я вообще пытаюсь говорить? А главное – с кем?! Я поджала губы, сунула парню фляжку и развернулась на пятках.

— Сам ты паразит.

Ответа не последовало. Просто покрывало, все еще висящее у меня на плече, вдруг рванули назад. Да так резко, что земля под ногами куда-то пропала, и я полетела в воду. Летела недолго и не больно. Тело обожгло холодом, секунду я смотрела на небо сквозь зелёную призму, перед лицом промелькнула стайка мальков. В ушах зашумело. Пытаясь схватить ртом воздух, я только заглотила воды и вскочила, надсадно кашляя.

— Ты... Ты совсем больной?!

И вновь ответа я не дождалась. А может и дождалась, но за шумом в ушах не услышала. Феликс кивнул на костер и уставился на меня выжидающе.

— Б-бесишь! Как же т-ты мен-ня бесишь! — я стиснула зубы, но молчаливое приглашение все же приняла и опустилась на камень, поближе к огню. — Урод. Скотина. Мра...

Осеклась, когда на мои плечи опустилось покрывало, и, фыркнув, закуталась в него. Ушла бы прямо сейчас, но отсюда до Клевера ходьбы минут десять не меньше. Куда я в насквозь промокшей одежде? Феликс опустился рядом и сунул мне фляжку. Так и сидели молча, по очереди потягивая настойку. Я сама не заметила, как раздражение и злость отступили, сменяясь усталостью.

— Так почему, ты говоришь, эти призраки тебя преследуют?

— Они мстят за...

— За убийство.

— Давай, скажи ему.

— Какой чудный мальчик, кого-то он мне напоминает.

— Такой же кудрявый, как тот стражник из переулка. Интересно, он тоже будет умирать так долго?

— Хэмптон?

— Они здесь...

Как сильно я бы ни ждала ножа в спину, он все равно окажется сюрпризом. От адского холода стянуло мышцы, тепло разбежалось, словно стайка водомерок от брошенного камня. Я стиснула голову, хватая ртом воздух. Мозг заработал с неистовой силой, заполняя мысли обрывками детских воспоминаний.

— Убейте ее, живо!

— Мертвая свита обернулась против своей королевы.

— Ты не сможешь сбежать от воспоминаний, не сможешь долго носить эту маску.

— Морду монстра прятать бесполезно.

— Хэмптон! Хэмптон, зараза! Что?! Что случилось? — пробился неожиданно трезвый голос через всю эту какофонию.

— Они здесь. Мы опоздали.

Это было как удар под дых. Мне не хватило ни сил, ни времени, чтобы прийти в себя. Я обреченно опустила взгляд. И неожиданно для себя осознала, что не могу больше бороться. Десять хриплых голосов слились в один безумный гогот, мало чем напоминающий смех.

Десять пар огненных глаз смотрели из темноты выжидающе. Тени обступили костер плотным кольцом, настолько близко подступая к Феликсу, что даже он зябко поежился. Еще один шаг – костер, последний раз всколыхнувшись, погас.

† † †

Александр.

Ей удалось напугать его. Он никогда еще не видел столько страха и боли во взгляде одного человека. В какой-то момент в синих глазах появилась такая уверенная мольба о смерти, что Феликс понял, что не сможет больше оставаться в стороне.

Положив руки под голову, он пустым взглядом сверлил потолок и слушал, как биение собственного сердца глухими мощными толчками отдается в кончиках пальцев. Каждая клеточка тела горела, мокрые от пота волосы слиплись на лбу, но он все еще упрямо продолжал сверлить взглядом демонов потолок.

Тихий стук в дверь заставил подскочить, не от испуга, нет. Феликс настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как от сухих досок потолка потянулся тонкий флер дыма, а когда понял, еще секунду наблюдал за последствием своей невнимательности. Встал с кровати, схватил полотенце, висевшее на ее спинке, и затушил досадное недоразумение. В дверь постучали снова, уже настойчивей, и маг не преминул ответить:

— Я сплю, катитесь в бездну!

— Феликс, открой, я знаю, что ты не спишь!

Надя? От резкого приступа кашля он едва не выронил полотенце. Отбросил его в угол, выругался и снова рухнул на кровать.

— Проваливай к Тэре, Хэмптон, я не настроен сегодня на шабаш!

— Сволочь, ты обещал помочь! — с какой-то отчаянной злобой выпалила девчонка, последний раз пнула дверь, и Феликс не выдержал.

Запустил руки в волосы и скрипнул зубами, контролировать эмоции и, как следствие, магию очень сложно, когда внутри пылает огонь, который невозможно потушить. Когда жидкое пламя течет вместо крови по венам. Когда больно каждую минуту, магия разрывает изнутри, выматывает, не дает спать, дышать, каждую секунду сердце работает на пределе. Каждую секунду приходится быть настороже.

Он уже очень давно не спал дольше пары часов подряд. И уже начал забывать, что чувствует тело, которому не больно. Распахнул дверь и, едва удерживаясь на ногах, привалился спиной к косяку. В глазах плыло, и он едва сумел сфокусировать взгляд на удаляющемся силуэте.

— Хэмптон!

Девушка застыла, секунду вслушивалась в пустоту, затем повернула голову. Встрепанная, худая до невозможности. Спутанные волосы когда-то, пожалуй, лежали красивыми локонами. А еще в глазах ее горел страх. Обреченный, привычный страх и нереальная усталость.

— Начнем с того, что я обещал не мешать. И, как видишь, честно стараюсь это обещание сдержать, — сквозь зубы процедил он, отдавая последние силы на то, чтоб голос не дрожал, — ну ладно, допустим. Что тебе нужно?

— Декстер.

— У меня его нет.

— Его нигде нет! А я не могу уснуть. Эти мрази говорят со мной, я думала, что у тебя могут быть ключи от его домика, там должно быть какое-то снотворное. Ты же вроде как местный блюститель порядка.

Феликс молча кивнул в сторону открытого проема, жестом приглашая войти. Девчонка замолкла, стеклянными от сдерживаемых эмоций глазами всматриваясь в темноту домика, и упрямо двинулась внутрь.

— Кровать в твоем распоряжении, сладких снов желать не буду.

— Ты неправильно понял, — она обреченно вздохнула, — дело не в кровати. Мне физически не дадут уснуть.

— Это ты неправильно поняла, Хэмптон. Ложись и двигайся к стене, постель не резиновая.

Девушка покосилась на него странно, но вопросов задавать не стала, видимо, вымоталась настолько. Скинула легкий бежевый плащ, оставшись лишь в хлопковой рубахе до колен, и поползла по кровати к стене. Застыла. Не шевелится.

— И где эти твои тени сейчас?

Девушка поглядела ему за спину и коротко откликнулась:

— Везде.

— Ясно.

Маг вскинул руку и обвел небольшой полукруг, заключая в него кровать, и от пола до потолка зажглась огромная огненная ширма, скрывая их двоих от остального мира за стеной свирепого, но безобидного для мебели пламени.

— Довольна?

Девушка промолчала, долго вслушиваясь в треск огня, и взглядом, полным надежды, шарила по потолку, готовая, что призраки в любой момент проникнут через пламя, но этого не происходило, и она с облегчением выдохнула.

— Они стали тише. Спасибо.

— Двигайся, — Феликс стянул одеяло и не глядя набросил его на девчонку, укрыв ее вместе с лицом.

Ему показалось это почти забавным. Но стоило только коснуться головой мятой наволочки, как дыхание на несколько секунд перехватило, а по телу разлилось странное чувство, одновременно самое желанное и пугающее на свете.

Холод. Холод, исходящий от девчонки, от этого несносного дикого зверька в одеяле. Холод, который обволакивал все внутри, словно анестезия, и усмирял демонову кровь. Александр застыл, не смея сделать вдоха. Ему впервые за десятки лет не было больно. Кто же ты, Дианар тебя раздери, такая?

— Почему они тебя преследуют?

Александр знал ответ, но почему-то сейчас ему показалось безмерно важным услышать его от нее самой. Возможно, он все еще надеялся, что слухи врут. Не могла эта хрупкая девчонка убить стольких человек. Но фраза, выскользнувшая из ее уст холодным сухим тоном, смела все надежды, как тайфун сметает шаткие сельские постройки.

— Я их убила. Четырнадцать человек.

Александр молчал, уже не в силах ни язвить, ни умничать. Отстранённым взглядом он сопровождал танец огненных лепестков на потолке и думал лишь о том, что все еще ей до конца не верит.

— Как это случилось?

— Долгая история.

— Мы не торопимся.

На самом деле он и вправду никуда не торопился, напротив, хотелось растянуть этот момент блаженства, когда от жара не плавятся кости и мышцы больше не сводит болезненными судорогами. Почти не осознавая, он повернулся к ней лицом, разглядывая острую линию подбородка. Надя тоже глянула на Александра, но осталась лежать на спине, осторожно вздохнула – парень заметил, как дрожит ее дыхание – и начала рассказывать.

— На самом деле я толком не помню. Это случилось, когда у меня только проснулся дар. Еще года не прошло, а ощущается, как вечность, — дыхание девушки все еще дрожало, однако голос оставался ровным, — со мной был мой дух-помощник – призрак, который должен помогать своему некроманту, и знакомый из городской стражи. Две дюжины охотников окружили нас на улицах Лэста. Хотели принести меня в жертву какому-то своему «королю», — Надя изобразила пальцами кавычки, — пришлось отбиваться. Моего друга убили почти сразу, случайно зацепило. А что произошло дальше, я не помню.

— Как это? — Алекс хмыкнул.

Надя повернулась на бок, глядя ему в лицо.

— Знаешь, что бывает, когда магия выходит из-под контроля? — она сощурилась и кивнула. — Знаешь.

Александр знал. Глубоко под черепной коробкой проскользнули старые воспоминания, выжженные на извилинах мозга собственной магией – почерневшие от копоти стены и обугленные куски гобелена, падающие откуда-то сверху. Александр отвел взгляд, стараясь не выдать своей тревоги, а Надя ухмыльнулась, как-то уж слишком понимающе, и продолжила.

— Вот и тогда... Со мной такое произошло впервые, три дня я не приходила в себя. Помню, что было очень холодно, с тех пор всегда холодно. И шепот помню. Страшный такой.

— И теперь они хотят отомстить? — задал он глупый вопрос. Александр и сам не заметил, как его собственные чувства отходят на второй план, уступая переживаниям за какую-то нелепую дикарку.

— Думаю, да. Но я их не виню. Всё-таки смерть меняет людей, особенно собственная. — на последнем слове девушка зевнула. — Давай спать, завтра трудный день.

Она отвернулась, утыкаясь взглядом в стену. По белой наволочке расползлись черные волосы, иногда противно щекоча, но Алекс уже не обращал на это внимания. Он еще секунду сверлил взглядом девчачью спину, с обтянутыми тканью лопатками, а затем закрыл глаза.