Мое Проклятие. Черный Огонь

Закат в Гриндвиле – это отдельный вид искусства. Когда вечно ясное небо подернуто дымкой и залито бархатной акварелью, словно кто-то опрокинул стакан с малиновым соком. Особенно удачно в такое время смотрятся потрепанные мужские тела, валяющиеся в клумбах с маками.

Я любовалась на эту картину маслом около пятнадцати минут, потирая ушибленные костяшки пальцев и укус на запястье. Темный источник постепенно успокаивался и сворачивался, как улитка в домик, в ту бездонную черную пустоту. Иногда мне казалось, что эта пустота покоится где-то внутри моего сердца, но, переворачивая учебник анатомии, я убеждала себя в обратном. Напряжение в лопатках отступало, исчез зуд со щеки – метка пропала. Единственными свидетелями моего недавнего срыва оставались полумертвый Макс и испорченная клумба.

Ещё месяц назад я, скорее всего, запаниковала бы и непременно побежала бы искать лекаря, но сейчас, откровенно говоря, понадеялась на кого-то другого. Рано или поздно парня найдут, приведут в чувства и решат, что он перебрал с алкоголем.

Чтоб убедиться, что мой персональный счетчик трупов не перевалил на отметку пятнадцать, я ткнула пальцем в щеку Макса, на что тот забавно нахмурился. Убедившись в том, что тип живой, встала, спокойно подобрала сумку и, слегка пошатываясь, побрела прочь с заднего двора. Хотя надеяться на то, что я уйду незамеченной, было наивно.

Голос, неожиданно раздавшийся сзади, заставил вздрогнуть.

— Твою мать! Это... Что?!

Ну что за глупый вопрос?

Я обернулась раздраженная, но вместо задуманной колкости только слегка растерянно икнула.

Над Максом склонился весьма странный кадр. Здоровенный детина, словно целиком выточенный из камня. Лицо полностью скрыто под маской. Немного жутковатой: на белом фарфоре очертания улыбающегося лица едва набросаны. В голове сразу пронеслись ассоциации с винтажными куклами мамы, которых я боялась и ненавидела с детства. Ярко-красные волосы мужчины были зачесаны назад, обнажая высокий лоб и левый висок, из которого росло нечто вроде рога. Я сглотнула, пораженная неприятной догадкой.

«Да нет... Драконы ведь не любят людей. Они вообще не покидают свою гору». – подумалось вяло, но пьяные мысли тут же разбежались, как стайка тараканов

— Что с ним? — дракон поднял скрытое маской лицо и уставился на меня темными дырочками глаз.

Я сглотнула. Попыталась соврать что-то про «перебрал мужик», но почему-то не получилось.

— Он упал.

— С крыши?

— Из окна...

Мужчина смерил взглядом фасад здания и распахнутое окно на втором этаже. И странно хмыкнул.

— Упал, значит? — его голос прозвучал резко, а с каждым последующим словом словно забивал мне клинок глубже в грудь. — Или ему помог один хренов выкидыш тьмы?

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. В том, что дракон увидел больше, чем должен был, я не сомневалась, и оправдываться было бесполезно. Поэтому я просто решила объяснить ситуацию. Но получилось так себе.

— Я не... Он... Он сам! Я просила, а он...

Сомневаюсь, что мужчина меня правильно понял. Сомневаюсь, что он вообще слушал, перебив мои слова самым наглым образом:

— И на кой хрен тебе этот маскарад? — рыкнул он, имея в виду цвет моих волос. — Серьезно думала, что поможет? Давай так: я говорю, что положено, ты начинаешь оказывать сопротивление, и я смогу объяснить Олису, что не просто так попортил тебе причёску. Идёт?

Я раскрыла рот, пытаясь осознать, что мне только что сказали. Нахмурилась и вдруг, почувствовав резкий приступ мигрени, отшатнулась. Я уже сто раз пожалела о своем желании развеяться, после которого мой мозг превратился в вату. Но даже сквозь эту вату рано или поздно должен был просочиться инстинкт самосохранения.

Дракон между тем продолжал:

— Итак, Надежда Хэмптон, вы арестованы. Именем короля прошу вас проследовать за мной. В случае оказания сопротивления я буду вынужден применить физическую силу.

Последнее предложение он произнес даже с какой-то надеждой.

Допрыгалась.

Я закусила губу. И побежала. Развернулась и что было мочи рванула в противоположную дракону сторону. Ноги заплетались, в висках стучало, но, вопреки моим ожиданиям, погони не последовало. Более того, дракон даже не шелохнулся, словно предвидел такой исход событий и уже давно был готов.

Я же, на ходу собирая мозги в кучу, пересекла двор и, уже вылетев за территорию трактира, поняла, что понятия не имею, куда бежать дальше. Оказавшись на безлюдной широкой дороге, я завертелась волчком в поисках укромного местечка. Только в Гриндвиле, в отличие от Лэста, не нашлось запутанных переулков и узких подворотен. Здесь негде было прятаться. Я понеслась куда глаза глядят.

Темный источник при этом почему-то дремал. Видимо, после недавнего всплеска решив, что раз в моей жизни так много переживаний, то реагировать на каждое незачем.

Откуда, Тэра подери, ему известно, кто я? Нет, не так... Почему он меня ищет? Он из Людей Веры?

Все эти мысли пронеслись в голове за пару минут, пока я глазами искала укромное место, но дома и магазины были полны людей. Постоянно оборачиваясь, я неслась мимо них, оглядываясь в ожидании погони, которой так и не последовало. Резко свернув в очередной поворот, я надеялась укрыться там, но вдруг воткнулась лицом в клубок перьев. Клубок возмущенно завопил. Он, судя по тому, на какое расстояние его отбросило, торопился не меньше моего.

Я потерла ушибленную переносицу, откинула челку и с удивлением узнала в кричащем клубке своего духа-помощника. Сова, видимо, тоже узнав меня, затихла и уселась на землю напротив.

Я секунду поколебалась, думая, что сделать сначала: возмутиться или обрадоваться. В итоге поперхнулась воздухом и зашлась сухим кашлем, который быстро перетек в рвотные позывы. Меня тошнило прямо на дорогу около двух минут, и Сова не сводила с меня безучастного взгляда. Оперевшись рукой о каменную стену какого-то здания, я перевела дыхание и утерла рукавом губы.

Голова была неестественно тяжелой, как если бы в черепную коробку засунули кусок льда. Режущая боль пронзала изнутри, заполняя каждую клеточку мозга, покалывая мелкими иголочками виски и лоб. Я зажмурилась, смаргивая с ресниц влагу, и, тихо заскулив, прошипела сквозь зубы:

— Домой... Пожалуйста... Я приказываю.

Последнее слово далось с особым трудом, а произнеся его, я на секунду потеряла сознание.

† † †

— Приказывай! Живо!

— Ну уж нет, ты меня к этим упырям не приравнивай.

— Ты не понимаешь. Ты не можешь притвориться обычной...

† † †

Когда пришла в себя, я сидела, привалившись спиной к холодной каменной кладке. Вряд ли прошло много времени, но голова стала чуточку легче, и мысли потекли свободней. Сова сидела на моём колене, прислонившись клювом к запястью, по которому стекали теплые темные струйки крови.

— Ты чего творишь?

— Домой тебя несу, дура, — прозвучал в голове нахальный голос, и сова, склонив голову градусов на девяносто, заглянула мне в глаза.

Секунда замешательства, и птица метнулась мне прямо в лицо. В этот миг я словно нырнула в ледяной омут. Только воздуха стало слишком много, так что закружилась голова. Кожу закололо тысячей мелких иголочек, а кровь в венах забурлила пузырьками шампанского.

Позвоночник выгнулся дугой, и я, неожиданно почувствовав за спиной крылья, взмыла вверх.

«Куда?» — попыталась узнать я, но губы вдруг стали не моими и отказались подчиняться.

«Домой летим. Сиди спокойно!»

Все тот же голос в голове теперь стал уставшим, и я послушно затихла, позволяя совиным крыльям поднимать меня выше, к небу.

Тело стало легким-легким, как пушинка. От дискомфорта и головной боли не осталось и следа. Сквозь шум в ушах вдруг пробился звук шуршащей листвы и пенье птицы. Зрение словно перестроилось: цвета померкли, а красная черепица домов вовсе почернела. И все же я слышала, как под этой черепицей говорят десятки голосов, шумят звери, грохочут по дорогам экипажи. Волна новых ощущений поглотила меня полностью, ровно до того момента, как я, проносясь мимо стеклянной витрины, глянула на свое отражение...

«Ух ты! Это как... Я в тебе? Я – это ты?».

«Подселение», — как нечто само собой разумеющееся ответил голос. И умолк.

Мимо проносились дома, улицы, скверы... Казалось, раскрой я крылья и смогу обнять весь мир. А солнце... Солнце было так близко! С противоположной стороны, где сгущалась тьма, уже показался тонкий серп месяца и словно манил. Казалось, я несусь прямо ему навстречу, не отводя взгляда ни на секунду. Ещё чуть-чуть... ещё немного.

Крылья резко сложились, и я рухнула вниз. Отвесно пролетев у стены дома, опустилась на знакомом балконе четвертого этажа. Мгновение – и в тело вновь вернулись слабость и опустошение. Головная боль, казалось, никогда не уходила. К горлу подкатил новый приступ рвоты. А белая сова, бросив прощальное «угхуу», вспорхнула с балкона.

Дверь, на удивление, оказалась не заперта, хотя я не помнила, чтоб оставляла ее открытой. Объяснение этому феномену нашлось, когда я, покачиваясь от пестрых мурашек перед глазами, ввалилась в комнату и отбросила в угол сумку.

Нашлось оное сидящем на стуле в центре комнаты, закинув ногу на ногу и насмешливо глядя на меня через маску. Почему я решила, что насмешливо? Так потому что голос его прозвучал именно так.

— Ну что, попалась?

Я сглотнула, окончательно протрезвев, и попятилась. Но не тут-то было. Дракон так резко метнулся к окну, что я сама не поняла, в какой именно момент оказалась прижата к стенке, а стальные пальцы мужчины сжались на моем горле.

— Куда собралась?

— Воздухом подышать, — прохрипела сквозь зубы, чувствуя, как внутри сонным ежом завозился забытый было страх смерти.

— Перед смертью не надышишься! Ну-ка, признавайся, на кого ты работаешь?

Я опешила:

— Ни на кого. Не устроилась пока...

Кажется, не такого ответа дракон ожидал. На секунду он умолк, а потом резко выдал:

— Врешь, — и сдавил мое горло ещё сильнее.

Ну всё, это уже слишком! Не позволю, чтоб меня прижимали к стене, как девицу из дома терпимости. По щеке пробежали мурашки, а холод внутри запульсировал, словно живой.

Правда, терять контроль и привлекать лишнее внимание хозяйки совершенно не хотелось.

Я закусила губу, думая, куда бы лучше надавить, чтоб дракон ослабил хватку. И, решив давить на жалость, постаралась заплакать. Всхлипнула, обдумывая, зареветь ли с надрывом, но решила, что сие уже перебор. Дракон хватку не ослабил, только переместил пальцы с шеи на ключицу, но для меня и этого оказалось достаточно.

К Мраку и тлену бесполезную конспирацию. Я, сжав кулак до крови и ощутив, как по лопаткам поползли гибкие отростки, словно змеи, направила на дракона один из них, а заодно ударила его в пах коленом. Ну, чтоб наверняка.

Мужчина, видимо, не ожидая такой прыти, охнул, отступил на шаг, борясь с арканом тьмы. А я решила, что это знак сниже. Потому и зарядила пяткой дракону в солнечное сплетение.

Увы, он оказался хорошим бойцом, что было весьма плохо для одного черного мага: аркан разрубил каким-то артефактом за пару вздохов, с болью справился и того быстрее и рванул за мной следом. До двери я не добежала каких-то два шага. Меня повалили, и мы клубком покатились по полу комнаты, натыкаясь на ножки кровати и стола. Спиной я влетела в шкаф, и сверху на дракона свалились несколько здоровенных талмудов. Тот увернулся, при этом пытаясь скрутить меня.

В какой-то момент я извернулась, вцепилась ему в волосы и порвала тонкую леску, держащую маску. Маска с грохотом полетела в сторону, а на меня ошалело уставились два глаза: один изумрудный, цвета морской волны, а другой абсолютно серый, с потускневшим зрачком и к тому же перекошенным шрамом веком. Я тихо ахнула, но, улучив момент, тут же цапнула его за ухо, прокусив мочку. Мужчина вздрогнул и зашипел. На его лице показались чешуйки, покрыв черным мерцанием скулы и лоб. После укуса во рту сразу же почувствовался вкус крови. Или, может, это была моя, из разбитой губы?

Но нет. Глаза начал застилать туман, подтверждая то, что кровь все же драконья. Мысли стали исчезать в мареве, а к горлу подступила горечь. Мгновенно поменявшись в лице, дракон оттолкнул меня, и я, едва долетев до балкона, согнулась пополам.

Пока меня буквально полоскало, мысль о побеге не смогла просочиться сквозь задубевший мозг.

Дракон стоял позади, скрестив на груди руки, и неотрывно наблюдал за мной, видимо, все же боясь, что я ускользну. При этом он читал какую-то лекцию, которую я слушала лишь вполуха, а если и слышала, то не запомнила ни слова.

— Вообще-то драконья кровь – сильное противоядие. В первый раз вижу, как она действует вкупе с алкоголем. Что-то...

Утерев рукавом подбородок, я ещё с минуту провожала взглядом солнце. Да уж. А ведь все так хорошо начиналось. Что ж все опять пошло не так? Я ведь даже накосячить толком не успела.

Обернувшись, я наткнулась на суровый взгляд дракона, который в одной руке сжимал порванную маску, а другой наматывал круги в воздухе, окутывая меня каким-то незамысловатым артефактом.

«Магическая привязь», – поняла обреченно.

Такая незримая нить. В быту ее используют, чтоб не потерять багаж при перелете. Что ж, надёжная штука. Пока наложивший привязь жив и в сознании, нить не разорвать.

Я буквально кожей ощутила, как мою щиколотку опутывает что-то холодное, и волоски на затылке встают дыбом. Однако стоило мне сделать шаг к дракону, как в глазах потемнело. Комната куда-то поплыла. И я послушно сомкнула веки, понимая, что бороться дальше бессмысленно.