Мое Проклятие. Черный Огонь

«Каждый порядочный Белый рассуждает о своем и чужом пути, порядочный Темный же просто прёт напролом туда, куда ему надо.»
Из записей неизвестного некроманта.

— Ваш билет, пожалуйста.

Я вздрогнула. Растерянно взглянула снизу вверх на пожилую женщину и вопросительно вскинула бровь.

— А простите?

На густо накрашенном лице проводницы на секунду мелькнула улыбка, разгладив ее тройной подбородок. Она стала почти красивой, если бы не насмешка, прозвучавшая в голосе:

— Нет билета? Тогда покиньте листолет, не занимайте место.

Я даже испугалась. Нет, билет у меня, конечно, был, но если бы его вдруг не оказалось... Меня же не выкинули бы за борт? Или все же...

— Вот, — я закатила рукав и продемонстрировала запястье, опоясанное красной нитью магического билета.
Буквы под ним, начертанные прямо на коже, гласили: «Надежда Хэмптон. Лэст — Гриндвиль». Проводница нахмурилась, заскользив взглядом вдоль по руке, прямиком по многочисленным рубцам шрамов.

— Ладно, — ее лицо вновь стало надменно-скучающим, и она переключилась на мою соседку, солидную даму с короткой стрижкой и сильной ведьминской аурой.

Я вновь одернула рукав, спрятав кисти поглубже в свитер, и скрестила руки на груди. В задумчивости глянула сквозь защитный купол на мерно плывущие за бортом облака и вновь уткнулась в пол. Не люблю высоту.

Когда до магов-ученых дошло, что зачаровывать можно не только метлы и бочки, конные экипажи отошли на задний план. Появились листолеты. Если простым языком - парусные лодки, плавающие только в облаках за счёт ветра и белой магии. Билет на такую стоил около золотого, но Виктор помог и с этим.

Виктор... Маг столько для меня сделал. Он даже пытался отговорить от необдуманной поездки. Мол, что я буду делать в совершенно незнакомом городе одна? Да и в Лэсте с большой вероятностью меня никто не узнает. Это разумно, но оставаться в «Бочке» было выше моих сил.

После ухода Дива я провела там месяц и просто физически не могла задержаться дольше. Воздух в таверне пропах солью и давил на виски. Там все напоминало о духе, несмотря на то, что он предусмотрительно спрятал свои немногочисленные вещи. Знал, что больше не вернется. И никогда не выполнит обещание показать мне город.

Самое отвратительное было просыпаться утром и долго искать причину, чтобы встать с кровати, но так и не находить ее. Все же в ту ночь на кладбище что-то во мне умерло. Что-то важное. Затерялось среди роз. Зато теперь, перешагнув черту жизни и смерти, я начала понимать язык мертвых. Корскрипт — так он назывался. Чем привлекала к себе лишнее внимание нежити.

— Вставай, ленивая ты задница.

— Виктор, прошу, уйди.

— Ну нет уж. Ты за три дня тут ещё пылью не покрылась?

С меня стащили одеяло, и холод, уже ставший родным, поглотил окончательно. Я сощурилась от яркого света и сквозь пальцы посмотрела на мага.

Он был неожиданно прямолинеен и вместо привычных попослепательных комплиментов выдал коротко и по существу:

— Выглядишь жутко. Я принес кое-что...

Он, видимо, ожидал, когда я спрошу, что именно. Но я молчала. Мне было плевать.

— Ножницы, краску, ещё кое-что по мелочи.

— Зачем?

— Твои портреты по всему Лэсту. Может, не стоит светить твое чудесное личико?

Так я стала обладательницей прямой рыжей шевелюры.

В чем Виктор оказался прав, так это в том, что вперёд идти действительно легко. Но я не шла. Я бежала. Бежала из «Бочки», из Лэста, от своего прошлого. Бежала без оглядки и чувствовала, как оно следует по пятам, дыша мне в затылок.

— Тише, тише. Ты должна быть сильной.

И я стала.

На первое же утро после ухода Дива в «Бочку» наведалась инквизиция во главе со стражей. Они искали меня по всей Свиной улице. Я пересидела в подвале в бочке с пивом, опустошив ее примерно на четверть и закусывая какими-то сушеными грибами. Но, к сожалению, протрезвела я быстро. Когда той же ночью мне приснился кошмар. Настоящий.

Сны, что я видела до этого, показались мне детскими сказками, неестественными, скучными и совсем нестрашными. А в этот раз я видела их всех. И они говорили со мной.

Мама и папа уверяли, что сильно меня любят, и просили вернуться домой. Нет, они совсем не винят меня в смерти мамы, ведь я их дочь. Честное слово, лучше бы они меня проклинали.

Зак, двадцатилетний мужчина, стражник с вечно топорщащейся шевелюрой, звал свою маму, а в его шее приветливо торчала деревянная рукоятка ножа.

Тэра обвиняла меня в предательстве, говоря, что я не достойна ее дружбы.

Но хуже всего был Див. Нет, он не кричал, не отчитывал за то, что бросила его в Нижних землях. Он смеялся. Говорил, как рад, наконец, отделаться от меня и проводить время с Тэрой. Да-а, Тэра была с ним очень любезна.

Тогда у меня случился первый приступ. Не знаю, как это назвать по-другому. Когда внутри словно бушует ледяная метель или пожар. Да, пожар — куда более подходящее слово. Только этот пожар вымораживал до костей, заставлял метаться от боли. От него стены в комнате покрывались инеем, а оконное стекло трещало.

Тогда первый раз мой темный источник вышел из-под контроля. Мне стало так страшно, что я разбудила Виктора, который успокаивал до утра. Следующей ночью я боялась засыпать. Целый месяц Виктор откладывал мой отъезд в надежде, что я передумаю, но я осталась при своем. Пошла на все его условия, а сама выдвинула лишь одно.

— Я не буду менять имя.

— Но...

— Нет!

— Пойми...

— Виктор, прошу! Я не хочу смотреть в зеркало и видеть там другого человека. Не хочу поворачивать голову, когда будут называть другое имя! Можно мне оставить хоть что-то, прошу?

— Помниться, ещё месяц назад ты прыгала от восторга, когда думала о себе как об обычном человеке.

Поначалу я боялась, что на улицах Лэста, услышав мое имя, станут шарахаться и звать стражу, но этого не произошло.

Да, люди ведь искали Надежду Хэмптон, уродливое исчадие Нижних Земель. С «черными косами до пояса и глазами цвета темной ночи».Та невинная простота, в которую я превратилась, просто не могла быть моральной разложенкой.

Каждый раз, глядя в зеркало, я щурилась от непривычного оттенка волос. Того самого, ядовито-оранжевого цвета моркови. Каждый раз думала, что это последний. Я вот-вот привыкну. Но нет, не привыкала.

Виктор достал мне «Экстракт солнца». Зелье, умываясь которым, я становилась почетной обладательницей веснушек, жутко бесящих.

Еще он помог устроиться официанткой, и за месяц я заработала сумму, которой хватило бы на билет и на первое время жизни в Гриндвиле. Почему я выбрала именно этот город на западе Агатового королевства, край палящего солнца и вечного дня, в котором так не любят некромантов?

Это была родина Зака. Зака, которому я кое-что обещала.

Я сжала в кулаке маленькую неприметную подвеску-капельку, что нашла приют под воротом моего свитера, и повторяла, как мантру:

— Деревня к западу от Гриндвиля, рядом с Драконьими горами.

— А вас там кто-то ждёт? Или вы туда учиться?

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Вообще не сразу сообразила, что повторяю свою «мантру» вслух.

Повернула голову и приветливо улыбнулась своей соседке.

На дне листолета было не так много места, и сидеть приходилось максимально близко друг к другу, чтоб три десятка человек смогли уместиться в шесть небольших скамеек.  Так уж вышло, что я сидела с краю, упираясь щекой в защитный купол, а моей единственной соседкой оказалась низенькая пожилая ведьма. Вот она и сверлила меня любопытным взглядом.

После секундной заминки я проговорила:

— Да нет, просто люблю путешествовать.

— Да? Как здорово. А я вот...

Я разглядывала свою соседку открыто, не боясь получить по наглому носу, просто женщина не обращала на меня никакого внимания.

— Вы знаете, на границе Агатового королевства и Жемчужной империи есть место, неподвластное обоим государствам. Нейтральное. Говорят, оно особенное. Там очень тонкая граница между мирами, поэтому...

Ведьма оказалась энергичной, несмотря на свой возраст. Хотя, если б не седые волосы и морщинки вокруг глаз, я бы ни за что не приняла ее за пожилую даму. Низенькая, плотного телосложения, с нарисованными тонкими линиями бровей и серьгой-кольцом, достающей аж до левого плеча. Милая бабулька.

— ...Вот поэтому «Белый Клевер» разместился именно там. Мы даём дом и пристанище любым расам, попавшим в беду. Магов у нас, конечно, большинство, но люди, попавшие в трудное положение, тоже приходят за помощью. Мы всегда рады пополнению в нашей большой семье...

— А почему магов так много? — отстраненно поинтересовалась я, чтоб поддержать разговор.

Ведьма поджала губы:

— Разве вы не слышали? В Жемчужной империи сейчас так много восстаний. Там очень неспокойно. А у нас еще хуже. Знаете, что я думаю, — она понизила голос до шёпота и придвинулась ко мне ещё ближе, — это правительство всё организовало. Чтоб правящие династии остались единственными обладателями магии. Сначала убрали Черных, а вот теперь и до нас очередь дошла. Вы только не подумайте, что я всех людей обвиняю. Вовсе нет, но есть среди них такие... нелюди.

Я хмыкнула:

— Вот как. А вы не боитесь о таких вещах всем подряд говорить? Вдруг я из этих людей, которые нелюди.

Ведьма сузила взгляд, осмотрев меня с ног до головы, и пожала плечами:

— Я, милая, разбираюсь в людях. Вы уж точно неплохой человек. Хотя... должна признать, есть в вас что-то...

— Что же?

— Что-то знакомое.

Я напряглась.

Вдруг случайная незнакомка одна из «Людей Веры»? В последнее время они преследовали меня повсюду, правда, исключительно в моем воображении. Я искренне считала, что каждый может быть одним из них. Они, как муравьи, мелкие, проворные, таились по углам, выжидая, когда я потеряю бдительность. Видимо, так и начинается паранойя.

— О, вспомнила! — выпалила старушка, хлопнув себя по лбу. — Вы на одну актрису очень похожи!

Я мысленно выдохнула, а внешне разулыбалась до ушей. На высоте было холодно, колючий ветер обдувал со всех сторон, и я повыше натянула ворот свитера, сожалея, что не надела плащ.

— Знаете, а давайте на «ты»? Уже тридцать километров вместе пролетели, пора бы. Я Наталья, — женщина протянула мне сухонькую ручку с длинными ухоженными ногтями.

— Надежда, — я пожала протянутую ладонь.

Через четверть часа мы уже пили чай из Натальиной самогреющейся пинты с пирожками, которые мне напек Душан в дорогу, и обсуждали последние новости. А через час я уснула.

Закрыла глаза и погрузилась во мрак. В бездонную пустоту где-то внутри меня, где среди забытых воспоминаний мерно пульсировало нечто живое. Клубок искрящихся цветных струн, за которые стоит лишь потянуть — и откликнется сила, спрятанная за веснушками и дружелюбной улыбкой. Туда, где хранился мой темный источник, ставший моим проклятием и призванием на всю жизнь.

† † †

Тащила по лестнице огромный чемодан и поминала Дианара. С каждым пролётом ругательства становились всё более изощрёнными и пламенными, а нервные клетки убывали. Надеюсь, я не ошиблась адресом, иначе мое положение будет совсем уж нелепым.

Откинула со лба мокрую чёлку и в нерешительности застыла перед неприметной обшарпанной дверью со ржавым номером пятнадцать. Сглотнула, натягивая на лицо как можно более уставшее и жалобное выражение, взялась за дверное кольцо.

Дверь открыла немолодая, чуть полная женщина и смерила меня долгим пристальным взглядом. Я успела отметить лишь то, что на вид ей было лет сорок. Чёрные волосы собраны в небрежный пучок, тёмные глаза чуть раскосы и разглядывают меня удивлённо.

Женщина вскинула аккуратную бровь:

— Надежда Хэмптон?

Я кивнула. Голос у нее был странный и обладал акцентом, распознать который мне не удалось. Женщина улыбнулась, отчего стала похожа на откормленного кота, и отступила вглубь квартиры, освобождая проход.

— Заходи, дорогая. Располагайся.

Я нерешительно шагнула в квартиру, волоча за собой чемодан. В лицо сразу дохнуло влажным теплом и апельсинами. Меня поглотила незнакомая, но по-своему приятная атмосфера чужого жилья. Свет единственной лампы играл бликами на стареньких зелёных обоях, украшающих узкий коридор.

Ноги окунулись в тепло ковра, когда я сняла обувь, проходя по коридору. Хозяйка следовала сзади, непрерывно о чем-то разглагольствуя.

— Комната справа, в конце коридора. Да-да, вот эта дверь. Ванная слева свободна обычно днём, но можешь пользоваться в любое время. Комната запирается на ключ.

— Поняла. Спасибо вам.

Когда все формальности были соблюдены, а ключи и деньги обменялись владельцами, я осталась в комнате совершенно одна.

Нерешительно застыла, оглядывая свои владения. Комната была большой и светлой. Низкий потолок и покрытые свежей известью стены. Где-то впереди видна дверь на балкон. Ну и что, что только четвертый этаж? Зато хозяйка расхваливала чудный вид, за который пришлось накинуть ещё парочку серебряных. Мебель из черного дерева под стать комнате, большая, массивная.

Всю левую стену занимал книжный стеллаж, покрытый пыльными свитками, блокнотами и огромными фолиантами. Кровать, отделенная от общей обстановки импровизированным пологом, оказалась двуспальной. А рядом неожиданно маленький зеркальный комод. Да, мне здесь нравилось. Определенно.

Как только осталась одна, я поспешно умылась Экстрактом Солнца. Нельзя, чтоб хозяйка квартиры увидела мое настоящее лицо. А потом сидела перед зеркалом, расставив на комоде краску и разложив кисти, и бессовестно маскировала свои волосы под рыжую солому. Это стало почти традицией.

В комнате было холодно. Легкий сквозняк шевелил занавеску у кровати. Но сначала я не придала этому значения. Холод был моим верным спутником. Он тек по венам вместе с черной кровью.

Только запах свежего хлеба с улицы заставил насторожиться. Нехотя встала и, подойдя к окну, цокнула языком. Оказалось, что все это время балконная дверь была приоткрыта. Всего на ладонь, но этого оказалось достаточно, чтоб запахи и звуки улицы просочились в мою комнату, оживляя затхлый воздух.

Я втянула носом прохладу, взялась за ручку, но, подняв взгляд, замерла.  Дыхание застыло в легких. И вместо того, чтоб закрыть, я распахнула дверь настежь, шагнув в объятия вечера.

Вид, который хозяйка назвала «чудесным», не стоил накинутых мной денег. Он был достоин всех сокровищ мира. Кто бы мог подумать, что открывается он из окна обычной квартиры на краю Гриндвиля?

Внизу, через аккуратную улочку, пристроилось маленькое кафе, затянутое декоративной лозой. Круглые столики стояли прямо под открытым небом, так как дождь, в отличие от Лэста, здесь был редким гостем. Фонари уже зажигались, разгоняя серебром поступающий сумрак. В окнах поодаль вспыхивал свет. Небольшие трех-четырехэтажные здания расцвечивали своими крышами город, как ягоды рябины осеннюю серость. Закатное солнце окрашивало красную черепицу благородно-золотым.

Но прекраснее всего был горизонт.

В лиловом мареве сопок выросло нечто по-настоящему величественное. Хребет Драконьих Гор. Самая огромная из них была наклонена, словно согнулась под тяжестью времени, и нависла над остальными холмами.

Я долго глядела на смутные очертания горы далеко впереди, пока не увидела мелкие, словно мошки, тени, которые копошились рядом с ней, мелькая перед солнцем то парами, то по одиночке.

— Драконы?

Мой недельный запас радости был исчерпан меньше чем за час. Это были драконы! Отсюда едва заметные их силуэты сновали рядом со своей горой, и я вряд ли могла бы представить, насколько они удивительны вблизи.

Плотно закрыв балкон, я вернулась в кровать. Но сначала достала книгу из стеллажа с интригующим названием, выглядывающим из-под слоя пыли: «Легенды Средних Земель». Нашла в чемодане остатки провианта, заготовленного заботливым Душаном. Зажгла небольшой огневик размером с яйцо и проводила свой первый день в Гриндвиле за чтением. Надо ли говорить, что обещание, данное Виктору перед отъездом, я успешно держала и пока не влипла ни в одни неприятности.

† † †

Кошмар долго не хотел отпускать. Я села в кровати, согнувшись от холода. Неудивительно. Стены комнаты устилал сверкающий ковер инея. Колючие льдинки танцевали в воздухе, оседая на мебель. Я встала, оставляя цепочку мокрых следов, добралась до кресла и взобралась на него с ногами.

Боль пожирала меня изнутри. Это невозможно передать словами. Пальцы не слушались, когда я в очередной раз потянулась за сигаретой. Успокаивал только мерный стук капель дождя.

Я сжалась в комочек. Столько всего я бы отдала, чтоб не чувствовать этого. Запустила руки в волосы и сжала их до стука в висках. Нельзя убить человека морально за один день. Он умирает медленно и мучительно, незаметно для посторонних глаз. Кто придумал, что сигареты успокаивают?

Затяг за затягом, я забивала легкие горьким дымом, но боль не проходила. Как унять ее? Что мне сделать, чтоб не чувствовать?

Слезы рвались наружу, но не выходили. Глаза оставались сухими.

Помогите мне. Мне нужна помощь. Единственный человек, который мог успокоить, остался в Лэсте. В прошлом. Я любила Виктора. Любила той отеческой невинной любовью, но даже ему не могла объяснить всего. Этот умудренный горьким опытом маг, сам переживший столько горя, вряд ли мог помочь избавиться от разрывающей душу боли. Он и сам по ночам засиживался за барной стойкой, опустошая бутылки вина одну за другой. Стены и в этой части комнаты покрылись толстым слоем блестящего инея, но я не обращала на него внимания. Просто сила, отзываясь на эмоции, вырывалась наружу. Ей не нужны были свежие раны на теле, хватало тех, что у меня внутри.

Я могла только догадываться, что происходит в душе Виктора. Чувствует ли он то же, что я? Ненависть к себе и бесконечное, тщетное желание все изменить.

Я хочу увидеть Дива. Хочу услышать, как прежде, слова поддержки. Или крик. Безумный до мурашек крик ярости, лишь бы еще хоть раз прикоснуться к его голосу.

Воспоминания. О да, они хуже любой болезни. Память услужливо подсовывала кадр за кадром, но каждый из них подчеркивался одним днем. Я совершила ошибку. Ненавидела себя за это. Столько раз желала собственной смерти, но ничего не могла исправить. Я не стала положительным героем, не стала той, кого можно ставить в пример.

«Она была сильной и храброй, справилась со всеми трудностями и заслужила свой счастливый конец». О таких словах я мечтала.

Счастливого конца не будет. Я не заслуживала и капли поддержки. Меня даже любить не за что. Только презирать, бояться и ненавидеть. Я стала тем, кем так боялась стать.

Я думала, что если уехать, оставить прошлую жизнь за чертой города, станет хоть чуточку легче. Но воспоминания и собственную совесть не пропьешь. Этот груз, словно привязанный магической удавкой, будет следовать всюду, куда бы ни ринулась я.

Сигарета погасла. Алый уголек упал на стол и зашипел, коснувшись инея. Погас.

† † †

Александр

Ветер раздувал серенькие паруса скромного общественного листолета, рассекающего облака над Агатовым королевством. Пассажиров на нем почти не было, только трое мужчин. Высокая тощая фигура в сером плаще, принадлежавшая одному из них, примостилась на носу лодки и делала вид, что увлеченно читает книгу. На самом деле все ее внимание было приковано к разговору двух других пассажиров.

— Мы не летим через Гриндвиль. Разве ты уже взял след?

Герцог Олисандр Нортен внешне выглядел бесстрастным, но то, как он мерил шагами палубу, выдавало его нетерпение. Интересно, с чего бы это?

Лицо его собеседника скрывала маска из белого фарфора, сидящая так плотно, что роговой нарост на его правом виске практически с ней сливался.

Необычный красный цвет волос выдавал принадлежность к древней магической расе. Дракон.

Он был лучшим воином Короля, его правой рукой, несущей смерть. Куда бы ни указал Его Величество взглядом, Гард был готов убивать.

Да, это выглядело почти прекрасно. И Агатовый Король очень гордился своим солдатом-игрушкой, шею которой стягивал зачарованный ошейник. Гард всегда казался жалким и не внушал ничего, кроме презрения.

— Ваша Светлость, я чую эту гадину за сто полетов стрел.

Гард вынул из ножен запятнанный кровью кинжал, втянул носом запах темных пятен и, не целясь, швырнул его в мачту, на которой висело мятое объявление. Кинжал угодил аккурат в лоб нарисованной на листе девушки.

Олис нахмурился:

— Ты же помнишь, что она нужна нам живой?

— Разумеется. Но ведь если она окажет сопротивление, я могу применить грубую силу?

— Разве первому убийце короля может оказать сопротивление вот это? — герцог вскинул бровь, с иронией покосившись на несчастный листок.

Послышался хриплый смешок:

— Ваша Светлость, поверьте, все они с виду такие невинные, а внутри вместо сердца — кучка плотоядных опарышей.

Фигура в сером так резко захлопнула книгу, что мужчины обернулись в ее сторону.

— Александр? — Рубиновый Герцог шагнул было вперед, но замер, наткнувшись на презрительный взгляд карих глаз.

— Я устал, — Александр отложил книгу и откинул капюшон, открыв надменное аристократическое лицо. Волосы цвета меди блеснули в лучах заката, — мы не свернем к Гриндвилю, доберешься сам.

Его все это бесило: лицемерные люди, обязанности, бесконечная дорога, ведущая в какую-то канаву. Единственным желанием было: вернуться домой к сестре и провести с ней вечность за игрой в шахматы. Но он прекрасно понимал, что одним своим присутствием несет угрозу ее жизни, как и жизни десятка других неповинных людей. Он ведь ничем не лучше Гарда. Такой же раб. Только ошейник его из золота и носится на голове.

Гард только кивнул. По костному наросту пробежал всполох красных искр, и мужчина, кувыркнувшись в воздухе, исчез за бортом листолета. Миг — и средь облаков воспарил огромный красный ящер, взмах крыльев которого воздушной волной оттолкнул листолет на добрый десяток метров. Под лучами солнца чешуя дракона отливала золотом, глаза блестели изумрудом. Зрелище портил только кожаный ремень, стягивающий его шею.

Ящер рухнул вниз отвесно, почти штопором, и растворился в седой дымке.

— Где мы сейчас? — спросил Александр, не глядя в сторону Олиса.
Рубиновый Герцог его раздражал. Да и как можно доверять такому? Ясно же, что Нортен, сопровождая Александра лично, преследует свои мотивы.

— Подлетаем к границе. Укроемся там, на нейтральной территории. Отныне нам придется взять другие имена, чтоб не светить громкими узнаваемыми фамилиями. И да, вам пока придется прятать магию огня, Ваше Высочество.