Часть 1
Прошло пять лет. За это время Коноха успела оправиться от нападения Девятихвостого, и жизнь в деревне постепенно вернулась в привычное русло. Дома были восстановлены, улицы снова наполнились голосами, а на лицах людей всё чаще появлялись улыбки. Сарутоби Хирузен вновь занял пост Третьего Хокаге и взял на себя ответственность за будущее деревни.
Однако, несмотря на внешнее спокойствие, страх никуда не исчез. Атака Девятихвостого оставила глубокий след в сердцах жителей. Великие герои — Минато Намикадзе, Кушина Узумаки и многие другие — отдали свои жизни, защищая Коноху, но боль утраты и ужас той ночи продолжали жить в памяти людей.
Особенно сильный страх вызывал один мальчик — с ярко-голубыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы. Наруто Узумаки.
Его боялись. Его ненавидели. Внутри него был запечатан девятихвостый демон-лис.
Жителям деревни было строго запрещено говорить Наруто правду — о том, кем он является и какую силу носит в себе. Он рос в неведении, чувствуя лишь холодные взгляды и отчуждение. Всё своё свободное время мальчик тратил на шалости и глупые выходки — лишь бы его заметили, лишь бы кто-нибудь обратил на него внимание.
В глубине души Наруто мечтал стать Хокаге. Он хотел доказать всем, что он не монстр, не демон, а человек, которым можно гордиться. И хотя многие видели в нём лишь угрозу, Наруто всё же приняли в Академию ниндзя.
Уже завтра был его первый учебный день.
***
— Чего ты так радуешься? Ты же лодыжку подвернул… или симулируешь, чтобы я тебя покатал? — с лёгкой улыбкой спросил высокий парень с длинными волосами до плеч, оглянувшись на младшего брата, сидящего у него на спине.
— Ещё чего! — возмутился маленький черноволосый мальчик и сердито надул щёки. — Я правда ушибся!
Это был Саске Учиха.
Он рос окружённый заботой и любовью матери и старшего брата. Об отце Саске мог сказать немногое — Фугаку редко уделял внимание младшему сыну. Его почти всегда поглощали дела клана, служба в полиции и забота о безопасности деревни.
Микото Учиха старалась уделять внимание обоим сыновьям одинаково. Она часто переживала за Итачи и Саске, а однажды, увидев Наруто в детском доме, даже хотела забрать его к себе. Но Хокаге отказал ей. Ребёнок был слишком важен для деревни и не должен был расти в клане Учиха.
— Я радуюсь, потому что завтра мой первый день в Академии ниндзя! — с воодушевлением сказал Саске. — Если я буду стараться, то стану таким же, как ты!
Итачи искренне улыбнулся и мягко поцеловал брата в лоб. В тот момент он дал себе безмолвную клятву — всегда защищать Саске, несмотря ни на что, даже если однажды судьба разведёт их по разным сторонам.
Сегодня Итачи нёс брата на тренировочный полигон, где обычно занимался сам. Саске с восхищением наблюдал, как старший брат метает кунаи — каждый раз точно в цель, словно не промахиваясь вовсе.
— Ух ты! — восторженно воскликнул Саске. — Ты даже не смотришь, а всё равно попадаешь! Я тоже так хочу!
— Прости, — мягко сказал Итачи, убирая оружие. — Нам пора возвращаться. Завтра у меня важное задание, нужно подготовиться.
— Ну вот… — расстроенно протянул Саске. — Ты же обещал научить меня метать сюрикены. Ты всегда так…
Итачи лишь улыбнулся и, подойдя ближе, лёгким движением ткнул Саске двумя пальцами в лоб — их особый жест, знак привязанности и тепла.
— Прости, Саске. В следующий раз.
***
К вечеру они уже вернулись в квартал клана Учиха. Саске шёл рядом с братом и мечтал о завтрашнем дне. Он хотел стать сильным шиноби и доказать отцу, что он не слабак.
По дороге он заметил здание с гербом Учиха — полицейское управление.
— Здесь работает папа? — с восхищением спросил Саске.
— Да, — ответил Итачи. — Он защищает Коноху.
Гордость мелькнула в глазах мальчика, но, стоило им войти в дом, как настроение резко изменилось.
— Ты опаздываешь, — строго сказал Фугаку Учиха. — Где ты был? Пойдём. Нам нужно поговорить.
— Хорошо, — спокойно ответил Итачи.
Они прошли в комнату и сели напротив главы семьи.
— Я горжусь тобой, — сказал Фугаку после паузы. — Ты стал чунином всего год назад. Завтра ты отправляешься на задание вместе со мной.
Саске удивлённо перевёл взгляд с отца на брата. Ведь Итачи обещал прийти на церемонию открытия в Академии.
— Если задание пройдёт успешно, — продолжил Фугаку, — ты будешь официально принят в АНБУ.
Итачи понял всё сразу. Он взглянул на Саске — тот молчал, но в его глазах читалась надежда.
— Я не пойду, — твёрдо сказал Итачи, опуская голову.
— Ты в своём уме?! — резко вспыхнул Фугаку. — Ты понимаешь, насколько это важно?!
— Завтра я пойду с Саске в Академию, — спокойно ответил Итачи. — На церемонии должен быть кто-то из семьи. Ты тоже получил приглашение, отец.
Фугаку замолчал, тяжело выдохнул и, после короткой паузы, сказал:
— Хм… Хорошо. В Академию пойду я.
Саске не смог сдержать улыбку.
Впервые ему показалось, что отец действительно его заметил.
***
Саске изо всех сил старался заслужить хотя бы каплю отцовского признания. Он тренировался до изнеможения, становился лучшим в академии, но взгляд Фугаку Учихи всегда оставался холодным и оценивающим. Даже редкая похвала звучала как укол:
— Ты хорошо справился, Саске. Но Итачи в твоём возрасте уже освоил огненный шар.
Эти слова отзывались в сердце мальчика жгучей болью. Он чувствовал себя вечно вторым, вечно живущим в тени непостижимого гения старшего брата.
Однажды, пробравшись в кабинет отца за забытым свитком, Саске замер за дверью, услышав приглушённые голоса. Фугаку говорил с Итачи о чём-то чрезвычайно важном, что должно было случиться завтра. В его тоне звучала непривычная серьёзность, почти торжественность. Сердце Саске забилось чаще от обиды и любопытства.
— «Опять только ему. Ему всегда всё доверяют», — горько подумал он, сжимая кулаки.
***
На следующий день в клане царила буря. Саске, возвращаясь с тренировки, стал свидетелем ужасной сцены: члены клана, их лица искажены яростью и скорбью, окружили Итачи. Они кричали, обвиняя его в убийстве Шисуи Учихи — его лучшего друга. Воздух звенел от ненависти.
Саске замер в ужасе, ожидая, что брат вот-вот оправдается. Но Итачи лишь холодно окинул толпу взглядом, и в следующее мгновение подавляющая аура его чакры придавила всех, заставив замолчать. В наступившей тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание. И тут вмешался отец. Фугаку, с суровым лицом, встал между сыном и кланом.
— Хватит! — прогремел его голос, полный авторитета. — Нельзя решать вопросы силой. Располагайтесь.
Отец не позволил крови пролиться здесь и сейчас, но Саске видел — в его глазах плескалось разочарование и тревога, глубже, чем когда-либо.
***
Наступила та самая ночь. Саске бежал по тёмным улицам Конохи, проклиная себя за опоздание.
— «Опять я подвел. Отец будет смотреть на меня с тем же ледяным разочарованием,» — лихорадочно крутилось у него в голове.
Подходя к знакомым воротам поместья Учиха, краем глаза он заметил странное движение. На фонарном столбе, на мгновение озарённая тусклым светом, замерла чья-то силуэтная фигура. Саске моргнул — и место было пусто.
— Что это? Показалось? — прошептал он себе под нос, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Он отряхнулся и шагнул вперёд — и мир перевернулся. Его ноги словно приросли к земле. Вся улица, обычно такая ухоженная и тихая, представляла собой жуткое полотно смерти. Повсюду лежали тела в знакомых одеждах, тёмные лужи крови сливались в одно целое, поблёскивали на земле забытые кунаи. В воздухе висел медный запах крови и тишина, страшнее любого крика.
— Нет… Нет, нет, НЕТ! — Его собственный голос прозвучал чужим. — Мама! Папа!
Задыхаясь от ужаса, Саске влетел в родной дом. Пустые комнаты, опрокинутая мебель, тишина, давящая на уши. Он нёсся, спотыкаясь, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Последняя дверь, родительская комната… Он распахнул её, и дыхание перехватило.
Они лежали рядом, будто уснули. Но неестественная бледность лиц и багровые пятна на одеждах кричали об ужасной правде.
— Мама… Папа… — голос сорвался на шёпот. Он рухнул на колени, мир поплыл перед глазами.
Вдруг — лёгкий шорох из угла. Холодный ужас сменился дикой, животной надеждой.
— Кто здесь?! — крикнул Саске, вскакивая. — Выходи!
Из сгустившейся тени, медленно и бесшумно, вышел он. Итачи. Лицо брата, всегда такое спокойное и мудрое, теперь было каменной маской. В его глазах не было ни капли тепла.
— Брат?! — Саске сделал шаг вперёд, голос дрожал. — Папа и мама… Что… Что случилось?! Кто это сделал?!
Вопрос повис в воздухе. И в ту же секунду Саске всё понял. По выражению этих бездушных глаз, по ледяному спокойствию позы. Но мозг отказывался верить.
В ответ Итачи лишь медленно поднял взгляд. Его глаза изменились, превратившись в кроваво-красные узоры мангекьё шарингана. Мир вокруг Саске поплыл, закрутился, и он увидел… Увидел, как эти самые руки, которые несли его на плечах, как тот самый голос, что утешал его, хладнокровно лишают жизни самых дорогих людей. Снова и снова. Крик, дикий, разрывающий глотку, вырвался из его груди и замер в пустых коридорах.
Когда видение отпустило, Саске лежал на полу, весь в слезах, содрогаясь от рыданий.
— Зачем? — выдохнул он, еле слышно. — Ради чего?
Итачи приблизился, и его голос прозвучал мягко, почти ласково, и от этого было в тысячу раз страшнее.
— Глупый братишка. Мне нужно было проверить свои возможности.
— Ради этого ты… ты убил ВСЕХ?! — закричал Саске, с трудом поднимаясь. Каждое слово обжигало горло. — Свою семью?! Свой клан?!
— Это было необходимо, — прозвучало как приговор.
— Это бред! Ты — чудовище!
Выплеснув всю боль, Саске рванулся прочь, вон из этого кошмара. Он бежал, не разбирая дороги, слепой от слёз.
Но на пустынной улице перед ним, словно из самой тени, вновь материализовалась фигура Итачи.
— Ты… ты не мой брат, — прерывисто прошептал Саске, отступая. — Мой брат… тот, с кем я хотел делить всё… его больше нет.
— Я был для тебя идеальным старшим братом лишь для того, чтобы измерить твои возможности, — голос Итачи был чистым льдом. — Теперь я оставлю тебя в живых. Ты слаб и ничтожен. Но в тебе есть потенциал. Чтобы обрести настоящую силу, тебе нужно пробудить такие же глаза, как у меня — мангекьё шаринган. Для этого ты должен убить самого близкого тебе человека. Своего лучшего друга.
Саске в отчаянии замотал головой. Друзей? У него не было друзей, только соперники. Но внезапно в памяти всплыли обрывки утреннего разговора, обвинения клана…
— Брат… — голос Саске стал совсем тихим, полным ужасного прозрения. — Это ты… убил Шисуи-сана?
Лёгкая, почти незаметная улыбка тронула губы Итачи.
— Его жертва помогла мне открыть эти глаза. Если хочешь узнать, почему всё так произошло, ищи ответы. В главном храме Накано, под седьмым татами, ты найдёшь истину. Помни: лишь трое могут владеть мангекьё шаринганом. Я — один из них. Я оставляю тебя в живых из ненависти и презрения. Живи. Ненавидь меня. Копи эту ненависть, расти в ней. И однажды, когда твои глаза смогут увидеть всё, приди ко мне.
Не дожидаясь ответа, Итачи развернулся и растворился в ночи, словно призрак.
Силы окончательно покинули Саске. Он рухнул на холодную землю, его сознание поглотила беспросветная, вселенская тьма. В ней осталась лишь одна пульсирующая мысль, одно обещание, которое стало смыслом его дальнейшей жизни:
— «Я убью тебя, Итачи…»
Продолжение следует…