Пролог
— Подруга, ты всё ещё не жалеешь, что вышла замуж за Минато? — с лёгкой улыбкой спросила черноволосая женщина, внимательно взглянув на свою лучшую подругу.
Кушина на мгновение замерла, а затем тихо рассмеялась, словно сам вопрос показался ей невероятным.
— Нет… ни на секунду, — ответила она искренне. — Я по-настоящему счастлива, что стала его женой. К тому же… — она тепло улыбнулась и бережно коснулась округлившегося живота, — я жду ребёнка.
В её голосе было столько нежности, что Микото невольно смягчилась во взгляде.
Кушина Узумаки — так звали эту женщину. Женщину, которая прошла через одиночество, страх и боль, но сумела сохранить яркий характер и горячее сердце. Сейчас она была счастлива — по-настоящему, спокойно, без оглядки. Минато был единственным мужчиной, который когда-то протянул ей руку, когда она чувствовала себя потерянной, и доказал, что любовь — это не просто слова.
Кушина родилась в Стране Водоворотов, где с ранних лет ей приходилось надеяться на лучшее и верить, что судьба не всегда будет жестокой. В юном возрасте её неожиданно пригласили в Коноху, и она поступила в академию ниндзя. Но даже там жизнь не стала проще. Особенно тяжело было из-за сверстников: мальчишки дразнили её из-за ярко-красных волос. Эти волосы выделяли её из толпы, делали «чужой», и потому Кушина часто слышала обидные прозвища, которые ранили сильнее, чем она показывала.
Со временем она узнала истинную причину своего прибытия в Коноху. Её вызвала сама Мито Узумаки. Тогда сердце Кушины билось так сильно, что казалось — его слышно во всём доме. Мито была не просто женщиной — она была женой Первого Хокаге, Хаширамы Сенджу. Сначала Кушина боялась её и держалась настороженно, но постепенно поняла: за строгим взглядом скрывалась доброта и забота. Именно Мито рассказала ей правду — Кушине было суждено стать следующим джинчурики девятихвостого.
Эта новость потрясла её до глубины души. Долгое время она не могла принять это, чувствовала страх и отчаяние, но в итоге согласилась. Процесс запечатывания был мучительным, и несколько дней она приходила в себя, словно возвращаясь к жизни заново. Даже после этого Кушина не чувствовала себя по-настоящему свободной.
Став джинчурики, она могла находиться лишь в пределах ограниченной территории Конохи. Но её упрямый характер не позволял мириться с этим. Она часто убегала — и именно тогда познакомилась с мальчиком, который однажды заступился за неё. Его звали Минато Намикадзе. Он был тихим, немного неуклюжим, но невероятно добрым. С этого момента он стал её другом, а позже — самым дорогим человеком. Тогда они и представить не могли, что однажды станут мужем и женой… и что Кушина будет ждать от него ребёнка.
Микото Учиха мягко усмехнулась, глядя на подругу. В её глазах читалось понимание и лёгкая зависть — светлая, без тени злобы. Она и Фугаку тоже ждали ребёнка. Четыре года назад Микото родила мальчика по имени Итачи — тихого, удивительно серьёзного для своего возраста. Теперь же она ожидала второго наследника клана Учиха, и это наполняло её одновременно радостью и тревогой.
Женщины находились в поместье Узумаки-Намикадзе. Обычно они встречались на улице или в нейтральных местах, но сегодня решили провести время дома. Кушина хлопотала на кухне, готовя обед — она знала, что Минато скоро вернётся с работы и наверняка будет голодным. Микото сидела за столом, листая журнал, который взяла в комнате подруги, время от времени поглядывая на неё.
— Ох, я так жду момента, когда всё это закончится… — мечтательно сказала Микото, прикрыв журнал. — Когда я смогу показать сына миру и наконец вздохнуть спокойно.
Кушина улыбнулась, не оборачиваясь.
— Ты уже придумала имя? — спросила она, аккуратно нарезая мясо.
— Саске, — ответила Микото без колебаний. — А вы как назовёте своего?
Кушина на секунду задумалась, а затем её улыбка стала особенно тёплой.
— Мы с Минато решили назвать его Наруто.
Микото удивлённо приподняла брови.
— Джирайя-сан уже знает? — уточнила она, прекрасно понимая, откуда появилось это имя.
— Нет, — покачала головой Кушина. — Мы хотели рассказать ему сегодня.
Микото тихо рассмеялась.
— Думаю, он будет в восторге.
Затем она стала серьёзнее и добавила:
— Знаешь… мне кажется, когда наши дети вырастут, они обязательно подружатся. Так же, как мы с тобой. И как наши мужья.
Кушина повернулась к ней, оперевшись на стол, и уверенно кивнула.
— Я тоже так думаю. Они станут лучшими друзьями. И… — Она с надеждой посмотрела вперёд, словно видя будущее, — сильными шиноби, которые защитят Коноху.
В комнате повисла тёплая, спокойная тишина — такая, какая бывает только в моменты, когда сердце наполнено верой в завтрашний день.
В этот момент в доме послышались шаги и приглушённые голоса. Дверь на кухню открылась, и внутрь вошли трое мужчин: высокий блондин с усталым, но мягким взглядом, сдержанный темноволосый брюнет и человек с длинными белыми волосами, чьё присутствие всегда ощущалось особенно сильно.
Кушина сразу насторожилась и, вытерев руки полотенцем, посмотрела на них.
— Что-то случилось? — спросила она. — Вы выглядите слишком серьёзными.
— Джирайя-сан позвал нас, — ответил Фугаку Учиха, бросив короткий взгляд на саннина. — Сказал, что у него важные новости.
Джирайя почесал затылок, словно раздумывая, с чего начать, затем вздохнул и заговорил:
— Я был на горе Мьёбоку. Меня неожиданно перенесли туда… — Он сделал паузу. — Мудрейшая жаба захотела снова встретиться со мной. Она вновь заговорила о пророчестве. Раньше она уже упоминала его, но теперь рассказала гораздо подробнее.
В комнате стало тихо.
— В будущем у меня будет два ученика, — продолжил Джирайя. — Один — блондин, другой — чёрноволосый. Эти шиноби превзойдут всех по силе и изменят судьбу мира. Сначала я подумал, что речь идёт о моих прошлых учениках… — Он усмехнулся, — но потом понял: возможно, это ещё не они. Возможно… — Он посмотрел сначала на Минато, потом на Фугаку, — это ваши будущие сыновья.
— Почему вы так решили? — спокойно, но напряжённо спросил Минато.
— Не знаю, — честно ответил Джирайя. — Просто чувствую. Интуиция, опыт… и сердце. Иногда этого достаточно.
Кушина и Микото переглянулись. В их взглядах читались растерянность, тревога и странное, почти пугающее осознание. Они не ожидали услышать, что их дети могут оказаться настолько важными для будущего. Но если это правда… значит, судьба уже сделала свой выбор.
Фугаку первым нарушил тишину:
— Микото, тебе пора на обследование, — напомнил он мягко, но настойчиво.
— Ах да… — Микото вздохнула и поднялась. Она подошла к Кушине и тепло обняла её. — Солнце, рада была повидаться, но мне действительно пора.
— Береги себя, — тихо сказала Кушина и поцеловала подругу в щёку.
Микото и Фугаку ушли, оставив в доме троих шиноби.
Джирайя потянулся и уже собирался направиться к выходу.
— Ну, думаю, мне тоже пора. Вам стоит побыть вдвоём, — сказал он с хитрой улыбкой.
— Нет, сенсей, останьтесь, — остановил его Минато. — Я хотел кое-что обсудить.
Он усадил Джирайю напротив себя и достал книгу с ещё свежим запахом типографской краски.
— Не уверен, что тебе понравится… — смутился Джирайя, бросив взгляд на обложку. — Это всего лишь черновик.
— По-моему, она замечательная, — искренне улыбнулся Минато. — Каждая глава — словно часть вашей жизни. Почти автобиография.
— Да, но никто её не покупает, — хмыкнул Джирайя. — Думаю, в продолжение нужно добавить перчинку. С этим у меня проблем нет.
— Главный герой никогда не сдаётся, — продолжил Минато. — Он идёт вперёд, несмотря ни на что. Прямо как вы, сенсей.
Джирайя удивлённо посмотрел на ученика.
— Правда? Ты так считаешь?
Минато кивнул и ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями.
— Мы с Кушиной подумали… — Он посмотрел в сторону кухни, — и решили: я хочу, чтобы мой сын стал таким же шиноби, как ваш герой. Мы назовём его Наруто. Что вы скажете?
Лицо Джирайи резко изменилось. Он замер, а затем медленно выдохнул. Такого он не ожидал.
— Ты… серьёзно? — тихо спросил он. — Я ведь придумал это имя совершенно случайно. Просто сидел за раменом…
— Наруто — замечательное имя, — сказала Кушина, войдя в комнату. В её глазах светилась уверенность и радость.
Джирайя улыбнулся. Он видел, насколько счастливы будущие родители. Мальчик должен был родиться со дня на день, и для него это стало неожиданным и тёплым подарком судьбы.
— Тогда… — Он неловко кашлянул, — я буду его крёстным отцом?
— Безусловно! — сразу ответил Минато. — Вы достойный пример. Сегодня же подпишем согласие.
***
Прошло немного времени. Контракт был подписан, и Джирайя буквально сиял от счастья — у него появится ребёнок, которого он сможет обучать и направлять. Но радость быстро сменилась тревогой: внимание всех было приковано к Микото.
У неё начались роды.
Несколько часов назад её срочно доставили в больницу. Фугаку не отходил от жены ни на шаг, сжимая её руку и стараясь быть опорой, даже когда внутри всё сжималось от волнения.
И вот, спустя время, Микото держала на руках своего новорождённого сына — тёмноволосого, черноглазого мальчика. Он неожиданно тихо засмеялся, словно мир вовсе не пугал его.
— Можно подержать? — осторожно спросил Итачи, стоя рядом.
— Конечно, — мягко ответила Микото, передавая ему малыша.
Итачи бережно взял брата, внимательно рассматривая его лицо, будто стараясь запомнить каждую черту. Он наклонился и едва слышно прошептал:
— Обещаю… я никому не дам тебя в обиду. Я всегда буду рядом. Я буду заботиться о тебе.
Малыш тихо шевельнулся, словно услышал эти слова.
***
Через несколько дней роды начались у Кушины. Всё произошло резко, словно судьба не собиралась давать ни минуты передышки. Минато вместе с советниками заранее договорились: в момент родов необходимо будет перепечатать Девятихвостого и любой ценой удерживать печать. Малейшая ошибка могла стоить жизни не только Кушине, но и ребёнку — а возможно, и всей деревне.
Кушина корчилась от боли, сжимая простыни.
— О боже… как же больно! — сорвался с её губ крик, полный отчаяния и страха.
Минато стоял рядом, сосредоточенно поддерживая печать, но каждый её крик будто разрывал его изнутри.
— Я… я никогда не слышал, чтобы она так кричала, — с трудом произнёс он, стараясь не терять концентрацию. — Вы уверены, что с ней всё будет хорошо?
— Всё будет в порядке, — твёрдо сказала Бивако, не отрывая взгляда от печати. — Просто следи за ней. Не дай чакре выйти из-под контроля.
— Но она… — голос Минато дрогнул.
— Господи, ты же Четвёртый Хокаге! — резко рявкнула Бивако. — Хватит паниковать и делай своё дело!
Минато сжал зубы и кивнул. Он знал — сейчас не время для сомнений.
Время тянулось мучительно долго. Каждый вдох Кушины отдавался эхом в комнате, каждый миг казался вечностью. И вот, наконец, раздался первый крик новорождённого.
— Поздравляю… — сказала Бивако, устало выдыхая. — Мальчик. Он здоров.
Минато на мгновение замер, словно не веря услышанному, а затем его лицо исказилось от переполняющих эмоций.
— Смотрите… — голос сорвался. — Я стал отцом…
Он не стал скрывать слёз — они катились сами, смывая страх и напряжение последних часов.
Новорождённого осторожно положили рядом с матерью. Кушина дрожащими руками притянула малыша к себе и посмотрела на него сквозь слёзы.
— Наруто… — едва слышно прошептала она. — Наконец-то… я тебя увидела.
На мгновение в комнате воцарилась тишина — хрупкая, почти священная.
— Кушина, — осторожно сказал Минато, — нам нужно завершить печать.
Она медленно кивнула.
— Хорошо…
И в этот самый момент раздался глухой удар.
Минато резко обернулся. Его сердце сжалось: тела Бивако и Таджи рухнули на пол, словно марионетки с перерезанными нитями.
— Бивако-сама! Таджи! — закричал он.
Но было уже поздно.
Он не успел даже шагнуть вперёд, как рядом появился неизвестный в маске. В следующую секунду новорождённый оказался в его руках.
— Отойди от джинчурики, — холодно произнёс незнакомец. — Иначе твой сын умрёт.
Мир словно остановился.
— Не двигайся! — Минато чувствовал, как всё внутри кричит от ужаса, но разум лихорадочно искал выход. — Пожалуйста…
В этот момент печать на животе Кушины дрогнула. Тонкие линии начали распадаться, словно подтаявший лёд.
— Кушина! — в панике воскликнул Минато. — Я не закончил с печатью!
— Я повторяю в последний раз, — спокойно, почти лениво сказал человек в маске. — Отойди от джинчурики. Или тебе не дорога судьба собственного сына?
— У-успокойся! — выкрикнул Минато, хотя сам был на грани. Он не видел ни одного хорошего выхода.
— Лучше сам последуй своему совету, Минато, — холодно ответил незнакомец. — Я абсолютно спокоен.
И тут раздался плач.
Наруто был подброшен вверх, словно бездушный предмет. Минато среагировал мгновенно — тело сработало быстрее мыслей. Он успел поймать сына, прижав его к себе.
Но в тот же миг он почувствовал что-то неладное. Минато взглянул вниз — и кровь застыла в жилах. В пелёнке была взрывная печать.
— Чёрт… — выдохнул он.
Не раздумывая ни секунды, Минато сорвал пелёнку, схватил ребёнка и исчез из дома, унося Наруто подальше. В следующее мгновение прогремел взрыв, сотрясший всё вокруг.
— Наруто! Минато! — закричала Кушина, протягивая руку в пустоту.
Человек в маске усмехнулся, глядя на ослабевшую джинчурики. Всё шло по плану. Теперь она осталась без защиты — самое подходящее время для следующего шага.
Он схватил Кушину, и пространство вокруг них исказилось. В одно мгновение они оказались в его тайном убежище, где начался процесс извлечения девятихвостого.
Связи печати рвались одна за другой.
Когда девятихвостый вырвался на свободу, его ярость накрыла Коноху, как буря. Деревня погрузилась в хаос, крики смешались с грохотом разрушений.
Минато вскоре нашёл Кушину и принёс её туда, где был Наруто. Увидев сына, она, несмотря на боль и слабость, прижала его к себе, заливаясь слезами. В глубине души она понимала — это может быть их последняя встреча.
— Минато… — прошептала она. — Спасибо тебе… за всё. Удачи.
Минато ничего не ответил. Он лишь поцеловал жену в лоб, бережно поправил плащ Хокаге и, бросив последний взгляд на семью, устремился навстречу судьбе.
***
Прошло немного времени, но остановить девятихвостого всё ещё не удавалось. Его ярость разрывала ночь, сотрясая Коноху. Минато сражался с таинственным нападавшим, шаг за шагом загоняя того в угол. Он почти одолел его — ещё одно мгновение, ещё один удар…
Но враг исчез, растворившись в пространстве, прежде чем получил решающий удар, словно сама тьма укрыла его.
Минато не стал тратить ни секунды. Он вернулся к руинам и под обломками нашёл Кушину. Она была изранена, едва держалась на ногах, но всё ещё прижимала к себе сына. Минато осторожно поднял их обоих и перенёс в относительно безопасное место, подальше от разрушений и хаоса.
— Нужно установить барьер… — сказал он, уже начиная складывать печати.
— Моя чакра… почти на исходе… — тяжело дыша, ответила Кушина. Голос её был слаб, но взгляд оставался твёрдым.
Из последних сил она продолжала сдерживать девятихвостого, не давая ему приблизиться. В этот момент Наруто зашевелился и заплакал — тонко, беспомощно, словно чувствуя, что мир вокруг рушится.
Кушина вздрогнула.
— Прости… прости, Наруто… — с болью прошептала она, прижимая его ближе. — Я не хотела тебя будить…
Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выпустила остатки своей чакры. Минато сразу понял, что она задумала. Его сердце сжалось.
— Я затяну девятихвостого обратно в себя… — тихо сказала Кушина. — И умру вместе с ним. Это даст вам немного времени. Это… единственный способ. — Она слабо улыбнулась. — Спасибо тебе за всё, Минато.
Минато смотрел на неё, и в его глазах была не просто боль — там было отчаяние человека, который теряет всё сразу.
— Кушина… — Его голос дрожал. — Ты сделала меня своим мужем.
Он сделал шаг ближе.
— Ты сделала меня Четвёртым Хокаге.
Он взглянул на ребёнка.
— Ты сделала меня отцом этого мальчика.
Они смотрели друг на друга и понимали: другого пути нет.
Минато начал складывать печати, призывая силу Бога Смерти. Холод прошёл сквозь пространство, словно сама смерть откликнулась на его зов. Кушина, собрав последние силы, начертила руны и активировала особый призыв. В центре барьера, на мягкой подушке, лежал Наруто — маленький, беззащитный. Именно в него они собирались запечатать половину чакры девятихвостого.
Внезапно девятихвостый взревел и обрушил на них свой коготь. Удар прошёл сквозь их тела, словно через тени. Минато почувствовал, как немеют руки, как холод медленно поднимается вверх.
Оставалась лишь последняя искра жизни.
С последними силами они обратились к сыну, говоря всё, что не успеют сказать потом. Маленькие голубые глаза смотрели в пустоту — он ещё не понимал, что происходит, ведь только что появился на свет.
Кушина молилась — не о себе.
Она молилась, чтобы Наруто рос в любви.
Чтобы его не ненавидели за силу, которую он носит. Чтобы он знал, что его родители отдали всё ради него.
***
Спустя некоторое время в Конохе состоялись похороны двух великих героев. Вся деревня пришла проститься с ними. Люди стояли молча, склонив головы, осознавая, какую цену заплатили эти двое за их жизни.
Микото плакала, не скрывая слёз. Кушина была её лучшей подругой — шумной, упрямой, живой. И теперь её больше не было. Она сжимала кулаки, пытаясь сдержать рыдания, но не могла.
Церемонию проводил Хирузен Сарутоби. Его вновь назначили Хокаге. Теперь именно на него ложилась ответственность за судьбу Наруто — ребёнка, в котором была заключена сила, способная как спасти мир, так и разрушить его.
Кушина просила лишь об одном: чтобы её сына растили в любви.
Но, кажется, эти слова растворились в холодном воздухе вместе с дымом погребальных благовоний.
И судьба Наруто с самого начала пошла по куда более жестокому пути.
Продолжение следует…