Акт 1: "Хорошая девочка"
На следующий день я проснулась с каким-то чувством безвыходности и весь день провела как в тумане. Как следствие, из-за невнимательности меня на уроке поджидали неприятности в лице профессора Йерихона.
- Может быть, мисс Кроу знает ответ, раз она так усиленно думает?- спросил голос демона, нависшего надо мной.
Оказалось, что профессор уже пол минуты стоит возле меня, а весь класс смотрит на это и хихикает. Я подскочила, будто проснувшись.
- Простите... Можете повторить вопрос?..- пробормотала я, чувствуя, как лицу становится горячо. Прекрасно! Я ещё и покраснею сейчас на всеобщее обозрение!..
- Назовите основные виды жизни.- повторил демон, поправив свои очки с толстыми круглыми линзами своей жутковатой механической рукой.- С примерами.
- Основные виды жизни...- пробормотала я, что-то припоминая на эту тему.- Рождённые... Это любой человек или животное. Перерожденные... Существа, которые помнят свою первую жизнь или изменились после смерти... Например, фениксы и приведения. Паразитирующие - любые подселенцы, которые паразитируют на теле или душе... Созданные... Их ещё называют Подчинённые. Это големы или существа, которых сделало другое живое существо. Духовные - существа, образованные от стихий или других явлений. К ним, кажется, относятся и двойники. Большая часть этих существ бессмертна. И последний класс - магиобразованные... Мы ещё не проходили этот раздел.
- Не плохо.- кивнул профессор, пройдя дальше по классу к доске и оставляя меня в покое.- Но в следующий раз я не позволю прогуливать или спать на своих уроках. Это касается не только мисс Кроу, а всех...
Демон оглядел класс своими увеличенными в несколько раз из-за очков глазами, в которых сверкали какие-то жутковатые искорки. Этот взгляд не выглядел бы так опасно, если бы профессор Йерихон при этом не улыбался своей маленькой загадочной полуулыбкой, обнажая острые, как у пираньи, передние зубы. И взгляд, и улыбка отдельно друг от друга были бы ещё ничего. Но так, как они всегда вместе присутствовали на лице профессора, а особенно в те моменты, когда дело касалось каких-нибудь экспериментов, то выглядело это так, словно в голове у профессора творится нечто маньячное.
Все притихли и смеяться перестали. Тут в дверь постучались. Профессор Йерихон подошёл и открыл её.
- О, ты вовремя, Шут.- сказал он, впуская в кабинет демона.
Профессора Джестера не было видно из-за огромной клетки, завешенной черным брезентом. Демон осторожно прошел к учительскому столу и аккуратно поставил клетку на пол.
- Ничего не видно из-за этой штуки...- пожаловался он.
- Только под утро поймали?- спросил профессор Йерихон его.
- Ага.- кивнул Шут.- Я сказал, кто поймает, тому автоматом пять за всю практику.
Класс моментально навострил уши. Так происходило всегда, когда дело касалось халявных оценок.
- Кто хотел, тот и поймал...- ухмыльнулся демон.
- Ты же знаешь, что мы не можем ставить ученикам подобные условия.- укоризненно отозвался профессор Йерихон.
- Но они-то нет.- с улыбкой сказал Шут, кивнув в нашу сторону, а затем рассмеялся.
Кого-то сильно надули... Нельзя верить этому Шутнику...
Профессор Джестер вышел, а учитель биологии, качая головой, подошёл к клетке.
- Как сказала мисс Кроу,- продолжил он урок.- Сегодняшняя наша тема - Магиобразованные. Это предметы, впитавшие в себя следы остаточной магии. Или же предметы в которые вселились души.
Демон сорвал с клетки брезент, и мы увидели того, кто там сидел. Поначалу нам показалось, что профессор шутит, потому что внутри клетки стояла статуя женщины из темного камня. Такое впечатление, будто её просто сняли с фасада замка. Но всеобщее недоумение мгновенно переросло в интерес, когда все заметили, как статуя слегка поворачивает голову. Она оглядывает нас.
- Эта леди сбежала из-под балкона возле школьной кухни.- пояснил профессор.- Местные поварихи частенько пользуются бытовой магией, чтобы самим мыть меньше посуды, хотя мы просим их, чтобы они так не делали, иначе происходит вот это...
Он кивнул на статую.
- Сама магия ничего и никого оживить не может, если только нет предрасположенного дара к этому.- продолжил объяснение демон.- Но любая магия после себя оставляет след. Места, где её используют слишком часто, становится особенным местом силы. Именно по этой причине ведьмы устраивают шабаш в определенных местах и никогда у себя дома сильно не магичат. Остаточная магия хорошо подходит для создания сильных заклинаний в одиночку... Но что-то я сильно отошёл от биологии, эта сфера магии больше принадлежит профессору Мартэ... Следы магии впитываются в окружающую среду, природу, комнату и вещи. И когда их становится слишком много, магия начинает обретать свой разум. Как произошло с этой каменной дамочкой. Почему никто не записывает?
Мы, вслушиваясь в объяснения и наблюдая за статуей, которая теперь ощупывала своими каменными руками прутья, совсем забыли, что сейчас урок. Тут же зашуршали тетради и ручки.
- Некоторые относят этих существ к паразитам, потому что, обретя разум, эта магия начинает искать и пожирать другую магию...- продолжал профессор, а затем обратился ко мне.- Мисс Кроу, создайте, пожалуйста, какой-нибудь кристалл.
- Какого размера?- немного удивившись, спросила я.
- Это не важно.- отмахнулся профессор, снова подходя ко мне.- Главное, чтобы класс этот камень увидел.
Я пожала плечами и сотворила идеально круглый алмаз чуть больше обычного яблока, после чего передала его профессору. Все с интересом наблюдали. Статуя тоже неотрывно следила за этим. Профессор Йерихон стал подходить к клетке, и когда между ним и клеткой осталось около метра, статуя внутри вдруг начала прорываться между прутьями, протягивая каменные руки к демону.
- Как видите, она хочет получить этот камушек.- сказал профессор.- Так происходит потому, что сгустку магии внутри, который там уже есть, нужно всё больше и больше новой магии для поддержания состояния жизни. Для них это как еда.
И он кинул мой кристалл статуе в руку. Та с лёгкостью его поймала. Секунда, и мой кристально-прозрачный камень просто втянулся в темный и грубый камень статуи. Спустя ещё пару секунд мы увидели, как глаза и несколько прядей волос статуи побелели, словно стали алмазными.
- Весь ужас в том, что для таких существ никогда не бывает слишком много магии.- продолжил демон.- Они начинают высасывать магию из других вещей, подбирать остатки, соответственно они растут... И всё заканчивается тем, что они начинают охотиться на живых магов и ведьм, высасывая их дар досуха. Поэтому такие существа подлежат уничтожению. И чем раньше такое существо обнаружат, тем лучше. Кстати, у нас в полиции есть даже магический отдел, который занимается охотой на подобных существ.
Но уничтожить нам эту статую не дали. Профессор Йерихон сказал, что хочет показать её ещё нескольким классам, а потом провести над ней парочку опытов. Все мысленно пожалели эту каменную женщину. Лучше бы сразу уничтожили...
Урок биологии видов был последний. Только оказавшись возле дверей столовой, я поняла, что входить туда вообще не хочу, хоть кушать и хочется. Во-первых, я ещё издалека увидела, что за нашим столиком сидят не только привычные мне девочки, но и ещё несколько незнакомых мне парней, а среди них... Изекиль. Во-вторых, в столовой я увидела Арлекина и только сейчас меня накрыла ужасающая мысль, что я не знаю как ему буду объяснять свою связь с этим вампиром. А стоит ли вообще? Он ведь ничего не знает... Не лучше ли, чтоб так и осталось?..
Хотя, чего я волнуюсь? Наши с Изекилем чувства же не настоящие!.. А значит, и волноваться не о чем, ведь шанс, что я влюблюсь в Изекиля ничтожно мал. Ещё меньше вероятность, что об этом узнает сам Арлекин.
Только я собралась срулить от столовой подальше, как меня заметила Скарлетт и помахала рукой, чтобы я шла к ним. Я покачала головой и быстро скрылась в коридоре. Идя по шахматной плитке вестибюля дворца, с грустью размышляла об ужине, вкусной учительской столовой и о двух печально-одиноких конфетках, оставшихся от подарка Изекиля.
На душе снова потяжелело.
И только, почти дойдя до конца, откуда я собиралась подняться по лестницам в свою башню, меня нагнала Скарлетт.
- Эй, ты чего не идёшь обедать, Даймонд?- спросила она.- Кушать что-ли не хочешь?
- У меня аппетита что-то нет...- преврала я.
- Ну да ладно, можешь и не есть, пойдем, я тебя с новыми ребятами познакомлю...- она хотела взять меня за руку и потащить в обратном направлении, но я не поддалась.
- Ты чего?- уже более серьёзно спросила она, поняв, что у меня есть что-то большее, чем просто "не хочу есть".
Я снова вспомнила вчерашний день. И вчерашних парней с кружка магии дальнего действия. Их слова обо мне... В голове не было четкого решения, но слова сами полились изо рта, как вода. Сдержать я их не могла, да в общем-то и не очень хотела.
Демоница всё молча выслушала, стоя на пару ступенек ниже меня, но в конце вместо того, чтобы пожалеть меня и сказать банальное "всё будет хорошо", лишь произнесла:
- Наконец-то ты доросла.
И как-то странно усмехнулась.
Я не поняла, что она этим хотела сказать, и, видя моё замешательство, Скарлетт, взяв меня за руку, с решительным видом куда-то повела. Но отнюдь не в сторону столовой, а в ту сторону куда собиралась идти я сама. Похоже, в комнату.
Вся эта ситуация была непонятной и неприятной, однако задавать вопросы мне сейчас не хотелось. Вообще ничего и ни с кем говорить не хотелось. Но Скарлетт и не настаивала, а всё вела и вела меня куда-то. Как я и предполагала, к комнате.
- Заходи, я сейчас.- сказала блондинка, открыв дверь нашей общей спальни.
Я зашла в стылое помещение, бросив сумку с учебниками на пол и наконец-то сделала то, что хотела сделать с самого утра - забралась под все одеяла и плед прямо в форме. Нужно будет вечерком заглянуть в какую-нибудь гостиную за углями...
Скарлетт пришла через пару минут с медным чайником, от которого шел пар, и двумя кружками.
- На третьем этаже живёт моя знакомая - любит чайные посиделки.- пояснила она.- Просто фанат чайных церемоний.
Девушка поставила кружки на общий стол и стала деловито разливать по ним чай. Внутри уже оказывается была и заварка, и сахар, и чайные ложки.
- К чему всё это?- уныло поинтересовалась я.
- Знакомить тебя буду,- с саркастической насмешкой объявила Скарлетт.- Со взрослым миром.
- И чего же я о нем не знаю?- поинтересовалась я.
- Видишь ли, дорогая Даймонд,- с насмешливой важностью начала девушка, закончив разливать чай.- Есть определенный социум. И в этом социуме есть своя иерархия, правящая... Назовем это династией. И есть свои негласные правила. Так было всегда. Только вот эта династия, которая диктует правила, никогда не меняется.
- И что же это за династия?- спросила я, пытаясь уложить в своей голове это странное объяснение.
- Мужчины.- коротко ответила девушка и, сев на стул, хлебнула чаю.
На какое-то мгновение я зависла, пытаясь понять, где лежит корень зла, но то ли мне есть хотелось сильнее, то ли я действительно не догоняла, поэтому не могла понять, причем тут вчерашний отвратительный день и мужчины. Скарлетт, видя моё крайнее недоумение, решила продолжить.
- Знаешь ли ты кто такая "хорошая девочка"?- спросила она.
Я отрицательно качнула головой, вместе с одеялами подбираясь поближе к столу, к своей чашке.
- Это та девочка, которая играет по правилам социума.- услужливо пояснила демоница.- Более того, она сама верит в эти правила, ведь они должны ей гарантировать какую-никакую социальную безопасность, и более того - учит этим правилам других девочек. Вспомни свою госпожу Д'Арк. Отличный пример "хорошей девочки".
- Что ты имеешь ввиду?- тряхнула головой я, до сих пор не понимая к чему идёт разговор.
- А то, что входя во взрослый мир, ты должна понимать, что у общества на тебя уже есть свои планы.- прямо сказала она.- Будь готова к тому, что роль, которую тебе предъявят, тебе не понравится.
И вот тут до меня дошло. Ведь весь вчерашний день бабушка Изекиля учила, что самое важное в жизни женщины - выйти замуж. Что наша жизнь должна крутиться только возле семьи, и никак иначе. Да и те ребята с кружка... Они же начали говорить обо мне гадости только потому, что я... девочка. По их мнению, я не должна заниматься такими вещами. "Она же глава кружка шитья! Чего ей у себя в кабинете с тряпками не сидится?" - вот, что сказали те парни.
- Думаешь, этот Изекиль не пытался втянуть в свою авантюру меня?- риторически спросила Скарлетт.- О, ещё как пытался! Вот только меня такой расклад не устроил. Я не собираюсь плясать вместе с ним под дудку его бабушки и играть в "идеальную семейку".
- И что же мне делать?- растерянно спросила я.
- Не дай себя использовать.- посоветовала она.
Хороший совет. Вот только как это сделать? Совершенно ясно, что все вокруг считают, что я, Лив, Скарлетт, Джейн и остальные - "хорошие девочки". И если честно, ни одна из нас не была против, потому что так ведь действительно проще. Проще, когда тебя считают идеальной, не шепчутся у тебя за спиной, не обсуждают, какая ты тварь, потому что ты "хорошая". Ты делаешь то, что хочет от тебя общество, и не задумываешься над тем, что перестаешь быть собой. Становишься такой же, как и остальная часть девушек - предсказуемыми, типичными, шаблонными, удобными для них. Мужчины считают женщин нервными истеричками, и мы поневоле начинаем соответствовать их ожиданиям. Одна лишь Кенди - наша Королева Сердец - остаётся собой. Да, её за глаза называют шлюхой, но она покрайней мере не пытается никого обманывать. Она единственная из нас, кто живёт по своим правилам и не боится чужих осуждений. И уже за это она достойна уважения.
Вот почему у меня возникло такое отвратительное чувство вчера. Я тогда ещё не знала всего этого, но смутно ощущала... Меня просто пытаются подогнать под стандарт! Я должна делать то и то, потому что я "хорошая". Мне нельзя делать что-то другое или быть какой-то другой, я ведь "хорошая"! И я не смогу, к примеру, посвятить себя искусству или творчеству, ведь у "хорошей девочки" обязательно должна быть семья, о которой она обязана заботиться!
Внезапно фраза "вы - украшение коллектива", комплимент, который так часто делают мужчины женщинам на всякие праздники заиграл новыми отвратительными красками. Так и есть. Нас считают просто аксессуаром. Дополнением к мужскому обществу.
- Эй, осторожнее!- закричала Скарлетт, подняв руки с кружкой над столом.
Только спустя пару секунд я поняла, что весь стол и вещи на нем покрыты алмазным налетом, потому что в моей душе царила инфернальная ярость.
***
Неожиданное открытие словно сняло пленку с моих глаз. В один момент все вокруг превратились в моих врагов. Все, проходящие мимо меня люди по одному лишь взгляду, кинутому на меня мимоходом, составляют обо мне мнение и подгоняют его под какие-то свои критерии, ждут, что я буду им соответствовать. И будут оскорблять, если я окажусь не такой, какой они хотели меня видеть. Никому не интересно знать, какая я на самом деле. Для всех вокруг я просто ещё один шаблон.
Эти мысли тяготили меня и погружали в полнейшее одиночество и безвыходность. Это действительно было похоже на то, что из меня пытались сделать близнецы Найтштед. Вот только, если от близнецов можно было сбежать, от общества никуда не денешься. Как этому противостоять?! Я ведь не могу убегать от каждого человека, который будет говорить обо мне гадости. И не могу перестать появляться на людях. У меня есть обязанности. И я должна учиться... Вот только мою депрессию это не останавливало. Она, почувствав, что у меня целое непаханое поле отрицательных эмоций, развернулась и прочно засела в моей душе.
Следующая пара дней прошли отвратительно. Изекиль притащился к моей комнате и напомнил, что я обещалась быть его девушкой. На вопрос, что ему надо, ведь его бабки в Академии нет, он устроил мне целую тираду о моей недалекости и сказал, что в Академии много отпрысков, чьи родители знакомы с его бабушкой. И до неё могут дойти слухи, что мы ведём себя как чужие, тогда глава Д'Арк почует что-то неладное, а мы вообще-то должны выглядеть натурально.
По этой причине мы теперь везде стали появляться вместе. Вместе обедали, завтракали и ужинали, он каждое утро тащился в мою башню и провожал меня на занятия. Приходилось улыбаться, делать вид, что я интересуюсь мелочами его жизни...
В итоге это привело к новой проблеме. Конечно, Арлекин это заметил и однажды, перегородил нам с Изекилем дорогу, когда мы шли с ужина.
Увидев его решительное выражение лица и злость в глазах, направленную на Изекиля, внутри меня всё пристыло от ужаса. Арлекин всё понял и пришел сюда устроить разборку, после которой уже скорее всего ничего нельзя будет изменить.
- С каких это пор вы встречаетесь?- тут же спросил он.
- А тебя что, это грызет, братец кролик?- нисколько не разозлившись и даже с какой-то ленцой поинтересовался вампир.
Арлекин опасно прищурился.
- Изекиль, не надо!- прошипела я, надеясь, что мои настоящие отношения с Арлекином всё ещё можно спасти.
Шедшая за нами со столовой компания в лице друзей Изекиля, Лив, Джейн и прочей массы малознакомых, но как бы очень крутых демонов Академии, остановилась возле нас, чтобы понаблюдать за разворачивающейся сценой. Девушка и два парня. Кого-то из них отошьют. И это будет прекрасное шоу, которое можно будет обсуждать целый вечер всей Академией.
Для Арлекина это будет просто позорно. И дабы недопустить такого, ведь его мне не хотелось сюда вмешать, потянула Изекиля в правую сторону, в другой коридор, чтобы развести парней в разные стороны. Но тот как на зло, точно скала, даже не шелохнулся.
- А что не надо?- усмехнулся он и сам взял меня за руку, чтобы это видели все.- Всем твоим поклонникам, Диамант, давно пора дать понять, что твое сердце уже занято.
Он говорил громко, четко и нагло. Говорил с насмешкой, глядя прямо в глаза Арлекину, из-за чего тот начал вскипать. Его заячьи уши опасно прижались к голове. Дело пахло дракой. И это осознавали все.
Только Арлекин начал подходить к Изекилю, как я встала между ними.
- Пожалуйста, не надо.- тихо сказала я, обращаясь к черно-белому парню.
Со стороны это выглядело так, словно я защищаю Изекиля, но на деле мне не хотелось допустить, чтобы с зайцем что-то случилось. Арлекин мне нравился. Больше, чем все остальные вместе взятые, стоявшие тут, и я не могла позволить ему драться с этим красноглазым бабушкиным мажором.
Но Арлекин читать мысли не умел и воспринял всё по-своему. Воспринял, как предательство.
- Я думал, ты была честна со мной.- разочарованно сказал он.- А с тобой я поговорю позже,- обратился он к Изекилю; в глазах его сверкала ничем неприкрытая злость.- Когда у тебя хватит смелости не прятаться за спиной девчонки. Артист.
Последнее слово он чуть ли не выплюнул, развернулся и ушел. Небольшая, собравшаяся возле нас кучка, расступалась перед ним, а для меня этот случай стал последней каплей.
Я погрузилась в депрессию. Вокруг почти всегда была толпа людей и Изекиль, но я была ужасно одинока. Просыпалась и засыпала с чувством ненависти к окружающим, перестала интересоваться своим кружком, окончательно скинув свои обязанности на какую-то десятиклассницу с начальной школы. Казавшаяся раньше такой важной, моя мечта стала для меня каким-то глупым пережитком детства. И из-за этого я была дезориентирована и потеряна. Чем я должна заниматься? И какая у меня всё-таки цель в жизни? Я ведь больше ничего не умею... Да и кому я теперь нужна?.. Ох, теперь это уже не важно... Всё не важно.
Состояние медузы иногда сменялось злостью на всех мужчин и парней. От учителей и ректора до студентов. И даже на профессора Хайера. Единственный демон, кому действительно не плевать на студентов и их обучение, стал раздражать меня этой своей неизменной добротой. Ведь для него все по-прежнему будут хорошими. И он никогда не окажется в той ситуации, в которой оказалась я, никогда не поймет меня, если я попытаюсь ему рассказать обо всем, что твориться в моей душе. Просто он оставался всё таким же добреньким. И это меня очень злило. Теперь я, кажется, ненавидела абсолютно всех. В том числе и саму себя.
Моя депрессия начала сказываться и на моей учебе. Уроки в голову не шли, а если преподаватель был мужчиной, (в Монохромной Академии процентов восемьдесят были всё-таки мужчины), то я хамила и огрызалась. Потому что в каждом их слове и в каждом жесте я видела какое-то унижение для себя. И меня удаляли с занятий за скандал.
Даже моя магия, казалось, начала ненавидеть людей. Стоило кому-то подойти и спросить что-то у меня, как окружающее пространство превращалось в алмазы. Я даже не думала ни о чём. Оно само начинало действовать. Ущерб, конечно, был не очень большой, я не превращала коридоры и всё здание в цельный алмазный камень. Обычно или ручка в моей руке, или тетрадь... Но сам факт бесконтрольной магии стал меня беспокоить... Все возвращалось на начало года, где всё зависило от моего настроения. Только сейчас всё было во много раз хуже, потому что моё настроение оставляло желать лучшего.
Вот так я и осталась одна. Ни с кем не общалась, и всех распугивала. Единственный, кто остался со мной, был Изекиль. У нас с ним был договор. Он мне, я ему. И, как бы мне ни хотелось, я не могла сейчас отказаться от нашего дурацкого соглашения, так как даже не знала, чего действительно хочу. Для меня было всё таким потерянным, и я была никому не нужна. Если перестану быть нужной и ему, то что вообще будет иметь смысл?
Неделю спустя или около того, я, как всегда пришла на репетицию к Изекилю. Теперь я не пропускала ни единого его сеанса кружка. Изекиль говорил, что мне это нужно, поднаберусь актерского мастерства, чтобы не ударить в грязь лицом перед его бабушкой, если что... Но я ходила сюда только за тем, что делать было нечего. Приходила, садилась на последние ряды и следила за происходящим на сцене в состоянии амёбы.
Репетиции на самом деле были весёлыми, и я даже понимала, почему театр так нравится Изекилю. Актеры всё время шутили, а когда начинали играть, то в зале наступало ощущение чего-то торжественного, за кулисами затихали шепотки и шорохи, и наступала тишина, нарушаемая лишь диалогами.
- Ты почти каждый раз приходишь сюда,- прозвучал рядом чей-то голос.- Кажется, ты очень привязана к своему избраннику.
Я вздрогнула, повернулась и с удивлением обнаружила, что рядом со мной, на соседнем кресле сидит профессор Вольта. Красивый, как принц и белый, как приведение.
- Прости, я напугал тебя?
- Почти.- решила не отрицать я.- Это было неожиданно. Вы уже закончили с репетицией? Я просто сильно задумалась и всё прослушала...
- Взяли перерыв. У Джейн опять что-то не ладится с её монологом.- пояснил профессор.
Опять он о своей несчастной постановке...
- Какая разница? Этот спектакль всё равно детский...- тихо пробурчала себе под нос я.
Но Остинато Вольта меня всё же услышал.
- Ты так думаешь?
В его голосе не было ни капли обиды, ни досады, что я считаю всю их задумку не очень важной. Спектакль, а точнее именно сюжет этой постановки тоже начал меня сильно раздражать.
- Да.- ни капли не стесняясь, ответила я.- Это так глупо! Две девчонки бегают за парнем, а ему, кроме себя, никого не надо! Парни вообще не задумываются о женских чувствах!
- И женщины о нас тоже не думают.- с какой-то грустной улыбкой отозвался профессор.
- С чего бы это?- удивилась я и снова забурчала, как бабка.- Только о вас и думаем... Проблем от мужчин слишком много...
Профессор Вольта тихо засмеялся. Я начала ещё больше закипать, так как не понимала причину его смеха.
- Ты же... мисс Кроу, да?- припомнил профессор.- Ты никогда не поймёшь, как тяжело мужчинам, пока сама не окажешься на нашем месте.
- С чего бы вам было тяжело?!- не удержалась я и неосознанно начала вываливать всё, что накипело.- От вас не ожидают, что вы должны будете обязательно быть красивыми и всем нравится, что вы должны быть прекрасной хозяйкой в доме, уметь готовить и не быть при этом сварливой старухой! От вас не ожидают, что вы должны будете удачно выйти замуж, и не ставят вам в цель жизни рождение и воспитание маленьких спиногрызов!
Профессор Вольта снова рассмеялся, только уже сильнее и заразительнее, так, что я не смогла по настоящему разозлиться на него, хотя очень хотелось и старалась.
- Неужели в твоих глазах все это выглядит именно так?- отсмеявшись, спросил он.- Мисс Кроу, не все мужчины бесчувственные чурбаки и подлецы!
- Да вы что!- снова вспылила я и скрестив руки, повернулась вперёд к сцене, отворачиваясь от него и показывая тем самым своё отношение к его словам.
- Мужчин тоже легко задеть.- сказал он.- Просто обычно мы этого не показываем.
Я ничего не ответила. И снова мне сейчас будут заливать, какие парни несчастные, и как им нужна женская ласка и тому подобая чушь.
- Знаешь, я ведь тоже верил, что только женщинам может быть больно.- продолжил профессор, и, видя, что я не собираюсь отвечать, стал рассказывать.- Всё в моей жизни походило на красивую пьесу, написанную специально для меня. Эта история казалась такой идеальной... Я был молод. Начинающий пианист, с большими надеждами на будущее. И тут появилась она. Красивая. Эффектная. И неповторимая. Надо ли добавлять, что сердце художника легко очаровать?.. Я был счастлив с ней, и некоторое время спустя сделал ей предложение...
Мужчина замолк, задумавшись о чем-то. Скорее всего предался воспоминаниям. Или передумал рассказывать.
- И она отказала вам?- невольно предположила я. Не то, чтобы мне было интересно...
- Нет, она согласилась.- ответил Остинато, вынырнув из своих мыслей.- Мы прожили вместе несколько лет, и у нас родились две прекрасные дочери.
На губах демона снова появилась та печальная, словно у призрака, улыбка. Он потянулся к шее и достал из-под белого шарфа, сколотого брошью, цепочку с медальоном. Раскрыл створки и показал мне находящиеся внутри две одинаковые фотографии. Точнее я подумала, что они одинаковые.
- Это Пенелопа, а это Каденция.- представил Остинато Вольта мне два маленьких портрета.
- Так они близняшки!- догадалась я.
На меня смотрели две девочки лет шести-семи, такие же белые и, как отец, призрачно-печальные. Эта печаль придавала детским лицам некую трагичность.
- Да, мои милые маленькие женщины.- тепло улыбнулся профессор.
- И что же случилось?- спросила я, гадая, что тут могло произойти плохого.
- Моя жена, казавшаяся такой милой и идеальной, оказывается любила не только меня.- сказал он.- Пока я работал над своим талантом, строил карьеру и пытался воспитывать между концертами двух дочерей, она гуляла с Фредериком, пила чай с Кейджем, ходила в гости к Норингтону, или кто там у неё ещё был...
Мужчина замолчал, немного нахмурившись, а я поняла, что там был не только чай и не только невинные прогулки...
- Когда я узнал о её похождениях, то жутко разозлился и подал на развод. И всё бы ничего, да только ей хватило ума отобрать через суд моих девочек, на которых до этого ей было в общем-то абсолютно плевать. И не потому что она вдруг воспылала материнскими чувствами. Просто всё своё состояние я завещал им. И как бы я ни пытался образумить судей, что дочерям со мной будет лучше, как бы ни пытался их убедить, что всё это время о них заботился я, мне сказали "с матерью им будет лучше". А потом эта женщина решила меня прикончить, чтобы все моё состояние перешло моим дочерям, и она, как единственный их опекун, могла им воспользоваться. Вот тут-то, после не очень удачного покушения одного из её любовников, мне и пришел на помощь Лорд. Точнее я пошел к нему, а он в свою очередь не отказал.
Да, да, знаю я, как он не отказывает...
- И что же вы теперь собираетесь делать?- спросила я, всё-таки очень заинтересовавшись историей профессора искусств.
- Я не знаю.- почти беззвучно выдохнул он.- Понимаешь, я не хищник, в отличии от неё. Я не умею плести интриги или подставлять других... Врать... Я всего лишь пианист. Это все, что у меня безукоризненно получается. И стоит мне выйти отсюда, как она вновь попытается до меня добраться... И вот тогда уж она сможет сделать с моими девочками всё что захочет. А пока я жив, и за ней следит суд, она играет роль показательной матери. И Пенелопе с Каденцией ничего ужасного не угрожает.
- Темнейший Аверус, какая же жизнь сложная...- простонала я, переваривая услышанное.
Профессор снова засмеялся.
- Ты даже не представляешь насколько.
Нет, этот разговор не вывел меня из той депрессии, в которую меня заключила сложившаяся ситуация. Но мнение о мужчинах всё же изменила. Когда Скарлетт рассказала мне о роли "хорошей девочки", я думала, что только женщины от этого страдают, связанные общественным и в частности мужским мнением по рукам и ногам. Но оказалось, что существуют другие "хорошие девочки", которые только прикидываются таковыми. От которых страдают уже мужчины и парни. Получается... эта роль "хорошей девочки" работает в обе стороны.
Блин! Как же тяжело всё это! И они, и мы страдаем! И никак не можем решить эту проблему, ходя по замкнутому кругу снова и снова. Нет, надо будет все таки сходить в храм богини судеб и оставить ей от себя подношение. Если уж я не могу расхлебать эту кашу жизни, то пусть хоть боги постараются... Зачем же они тогда нужны?