26 глава
День субботы пролетел слишком быстро и насыщенно. Утром, после завтрака и разговора с детьми о том, что произошло, они все вместе пошли гулять. Мальчики хотели покататься на сноубордах, но Елизавета сразу же отвергла эту идею, побледнев и изменившись в лице. А дети только пожали плечами, не понимая, что с ней происходит и начали предлагать другие варианты совместного времяпровождения.
От воспоминаний утренней нежности, настроение Ирины было на высоте до самого вечера. Дети и Лиза тоже весь день излучали радостные эмоции и старались насладиться этим по максимуму. Ведь завтра их здесь уже не будет.
Вечером на главной площади снова был праздник, теперь уже в честь старого Нового года. И это было отличной возможностью попрощаться со всеми перед отъездом. Они встретили здесь немало хороших людей, а с кем-то даже обменялись контактами, чтобы не потерять связь.
Андрияненко была рядом на протяжении всего праздника, и девушка чувствовала, что та искренне хочет проводить с ней время, что было еще ей в новинку, но очень приятно. Они стояли у палатки с сувенирами и наблюдали за довольными детьми, которые носились туда-сюда по площади вместе со своими друзьями.
-Я рассказал Илье, что вы целовались, но он мне не верит, - в какой-то момент подбежав к ним, сообщил Остин, а затем обратился с просьбой, услышав которую, Лазутчикова чуть не подавилась шампанским. - Мам, а ты можешь поцеловать Лизу еще раз? Так, чтобы все они видели! Я хочу, чтобы Илья и другие, кто не верит в нашу семью, перестали говорить, что мы фейки. Пожалуйста, сделайте это. Даже для рекламы это будет полезно. Вы же лица бренда.
-Остин, люди целуются не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Это особенные моменты. Интимные. Только для двоих, понимаешь?
-Но тебе же понравилось утром? Ты сказала, что поцелуй - это способ поделиться с другим человеком энергией любви, которая наполняет изнутри до краев. Разве сейчас ты больше ее не любишь?
Вопросы Остина заставляли Ирину нервничать, поэтому ее грудная клетка стала подниматься вверх и опускаться гораздо ритмичнее и чаще. Елизавета не слышала этот разговор о чувствах и, по мнению девушки, не должна была услышать сейчас. Но ребенок сдал ее с потрохами. Она боялась посмотреть на Лизу и увидеть ее реакцию, поэтому блуждала глазами по всей площади, не зная, куда себя деть. Но вскоре снова обратилась к сыну.
-Нельзя вот так, прямо в лоб задавать подобные вопросы. Если бы я и хотела сказать об этом Лизе, то уж точно не так и не здесь. Утром я просто объясняла вам, как все устроено. Но это не значит что я... - замолчав, Ира все-таки взглянула в глаза напротив и, увидев в них какую-то перемену, снова повернулась к сыну. - Просто иди к друзьям, ладно? С тобой мы обсудим это позже.
-Прости, мам. Я думал, она уже знает.
-Ничего, сынок. Я на тебя не злюсь.
-Я хочу, чтобы ты закончила фразу, - как только он ушел, почти ледяным тоном обратилась к ней Елизавета. - Ну же, давай! Это не значит, что я ее люблю! Все просто. Почему ты замолчала на полпути? Когда дело доходит до чего-то настоящего, теперь ты сдаешь назад, так? А ведь ты сама требовала от меня чертовой искренности с самого начала!
-Ты не хочешь знать то, что я могла бы сказать. Никогда не хотела. Я просто держу при себе все, что не вписывается в твой план. Если бы я сейчас закончила фразу, это было бы вранье. Но признай, что и правда тебе не нужна, - направив гневный взгляд прямо ей в глаза, произнесла Лазутчикова. - Завтра мы разъедемся, и кому от этого будет легче?
-Так причина в этом? Во мне, а не в том, что ты боишься до конца быть собой перед всеми этими людьми? Если какой-то левый кадр с вечеринки попадет на глаза родительскому комитету, они этого не переживут. Посмотри, все вокруг уже принимают твою ориентацию, кроме тебя самой! - в тон ей ответила Елизавета и, наклонившись поближе, чтобы не привлекать внимание, добавила. - Я не спорю, возможно, это вообще не про тебя, и я была просто экспериментом. Но признай уже, черт возьми, что дело не только во мне. Не только из-за меня мы обречены на провал, даже не начав отношения.
Вместо ответа Ирина, сама от себя не ожидая, схватила ее за куртку в районе груди и, уже не стесняясь возможных слушателей, повысила свой тон.
-Не смей так говорить! Ты понятия не имеешь, что несешь. Да, возможно, я еще не привыкла к своему новому статусу, но одно твое слово, и я послала бы к черту все! Если надо, я буду целовать тебя перед целым стадионом зрителей. Я люблю тебя, Лиза! Больше, чем ты можешь себе представить. И тебе надо быть слепой, чтобы этого не видеть! Или же просто не хотеть знать правду.
-Я хочу этого, Ирина. Хочу, чтобы ты целовала меня на стадионе и кричала вот так слова любви. Ты даже не представляешь, насколько мне это нужно, - удивила своим ответом Лиза и, подойдя на шаг ближе, оказалась вплотную к ней. - Я хочу этого прямо сейчас.
Они даже не поняли, кто из них первый впился в губы напротив, перестав контролировать сумасшедшее притяжение и поддавшись летающим в воздухе искрам. У Лазутчиковой перехватывало дыхание от ее слов и отдающих полусладким белым вином поцелуев. Только осознание того, что где-то рядом бегают ее и другие дети, сдерживало девушку от более откровенных прикосновений, чем просто поглаживание спины. Она боялась оторваться от этих губ и выяснить вдруг, что все случившееся было просто иллюзией, поэтому продолжала жадно пробовать их на вкус, пока не стало трудно дышать от переизбытка эмоций.
Как только поцелуй прекратился, первое, что услышала Ира, это восторженный крик своего сына о том, что они его семья. А затем уточнение Августа, что он тоже к этому причастен. Лазутчикова смотрела на людей вокруг и читала в их взглядах только одобрение, восторг или просто нейтральное отношение. Но не было никого, кто хоть как-то мог оправдать ее изначальный страх осуждения. Она по-прежнему считала, что целоваться на публике это не совсем то, что нужно, ведь толпа разрушает интимность момента. Но сегодня что-то важное навсегда изменилось в ней. Девушка поняла, что за эту любовь она готова идти до конца, отстаивать перед другими, если понадобится, и никогда не поддаваться глупым страхам, которые были вначале. Она еще не знала, что для Андрияненко ее слова любви всего лишь минутная слабость, которую она проявит только сегодня, страстно отвечая на это признание всю ночь, слиянием их тел. Завтра она скажет дурацкую фразу о том, что, кажется, они заигрались, а после уедет из аэропорта, на прощание крепко обняв Иру и мальчиков.
-Я позвоню тебе на днях, чтобы согласовать твой приход в офис. Нужно уладить все нюансы за этот месяц, пока я не уехала.
-Это все, о чем ты хочешь сейчас говорить? - удивленно уточнила Ира, убедившись, что дети отвлеклись на отца, который почему-то с особым рвением вызвался встретить и забрать их сегодня к себе домой. - Ты не можешь снова повторять это глупое поведение. Я больше так не выдержу!
-Похоже, тебе сейчас и без меня есть с кем пообщаться, - кивнув в сторону ее бывшего, произнесла Лиза. - Что ты хочешь, чтобы я сказала? Мы отлично справились с поддержкой бренда, но по-моему эта игра зашла слишком далеко.
-Замолчи! Ты же обещала, что не будешь больше фальшивой сукой. Пожалуйста, Лиза, я не вынесу этого снова...
В ответ начальница молча прижала ее к себе, но потом все же произнесла.
-Если тебя смущает, что он это видит, я пойму.
-Мне плевать на него, ясно? Меня смущает только то, что после каждой нашей близости ты отдаляешься от меня еще больше, чем когда-либо до этого. Я не хочу терять те прекрасные моменты, что у нас были. Для меня это не игра. И вчера я, черт возьми, открыла тебе душу.
-Ты же помнишь. Мы обещали друг другу отпустить, когда придет время.
-Я помню и сделаю это, если ты так хочешь. Но прошу тебя, не ври мне о чувствах. Мы должны это обсудить.
-Я уезжаю через месяц. Больше здесь нечего обсуждать. Нам нужна эта дистанция, чтобы понять, что вообще происходит. Мне она нужна. И тебе, я думаю, тоже. Ты не любишь, Ира. Ты просто запуталась. И когда я уеду, ты это поймешь. Тебе не нужна такая, как я. Во мне нет ничего, кроме боли. И единственное, что я умею, это причинять такую же боль другим. Я хочу для тебя лучшей жизни, а со мной это невозможно.
С этими словами она отстранилась от девушки и присела, чтобы обнять подбежавших к ним мальчиков.
-Я уже завел календарь, чтобы знать, когда будут выходные, - произнес Август и достал из кармана блокнот, демонстрируя его Лизе. - Остин сказал, что ты приедешь за нами в конце недели. Я буду ставить крестики, и когда их будет шесть, мы снова увидимся. Это ведь правда?
-Конечно, правда, малыш. Я тоже буду ждать этого с нетерпением.
Девушка не врала. Она действительно провела следующие выходные с детьми. А потом еще одни и еще. После того разговора в аэропорту они с Ирой больше не возвращались к этой теме и в офисе говорили только о работе. Порой Лазутчиковой действительно казалось, что все, что было в горах, осталось как будто в другой жизни, если бы не чувства, которые при каждом малейшем сближении с ней напоминали об обратном.
Елизавета улетала в пятницу, и весь этот день Ирина провела с постоянно растущей пустотой внутри, которая стремительно превратилась в огромную дыру. Минимум полгода она будет там, ведь на эти сроки по проектам у нее уже все расписано. Девушка понимала, что это конец, ведь за полгода она может решить, что ей и вовсе не следует возвращаться. Да и что ее здесь держит? Теперь уже вторая неудачная история любви, которая даже толком не началась? Семья, что была всего лишь иллюзией, к которой никому не стоило привыкать? Хотелось задать все эти вопросы ей или просто обнять и не отпускать до конца жизни. Но Ира же, черт возьми, обещала ей противоположное.
-Значит, это все? Теперь только общение онлайн по проектам в рабочее время? Ева, я не уверена, что смогу.
-Сложно будет только вначале. Ко всему можно привыкнуть, и с этим мы тоже справимся, - подбодрила ее начальница, но от этих слов Лазутчиковой стало только хуже.
-Мальчики хотели попрощаться. Давай заберем их вместе. До твоего рейса еще целых пять часов.
-Я тоже хотела это предложить. Мне будет очень нехватать их за границей.
-Только их?
Голос Иры дрогнул и, облокотившись о стол в приемной, она тяжело вздохнула.
-Ты же знаешь, что нет. Но мне больно сейчас об этом...
-Ну, хотя бы ты научилась искренне озвучивать то, что чувствуешь, - с ухмылкой заметила девушка, на мгновение подняв свой взгляд, чтобы соприкоснуться с ее темно-зеленым омутом.
-Это только малая часть. Я хотела бы сказать тебе в разы больше, если бы это было возможно.
-Помнишь, как-то раз ты сказала мне одну фразу? «Все ограничения в твоей голове». Теперь я действительно понимаю, что она значит.
-Ира, пожалуйста... У меня есть на это свои причины, которые, возможно, ты когда-нибудь тоже поймешь.
-Это вряд ли, - коротко возразила девушка и, чтобы не продолжать бессмысленный спор, направилась к шкафу за своей курткой.
Руки Елизаветы обхватили ее сзади, где-то на полпути и, скользнув по животу, крепко прижали к дрожащему телу. Ира растворилась в этом внезапном контакте, в этой нежности, которая никак не вязалсь с ее словами и в которой хотелось купаться бесконечно, отдавая еще больше в ответ. Она запрокинула голову назад, постепенно расслабляясь в теплых руках, и когда губы Елизаветы коснулись венки на ее шее, не смогла сдержать слезы, предательски подступавшие к глазам весь сегодняшний день.
-Прости меня, малыш. Прости за то, что я чертова стерва, но без меня тебе будет лучше, - развернув ее к себе и касаясь губами влажных дорожек на щеках, прошептала Андрияненко.
Ее глаза тоже были мокрыми, и когда они слились в поцелуе, Лазутчикова чувствовала еще больше соли на своих губах, чем в то утро в коттедже. Они не знали, сколько прошло времени, но когда зазвонил телефон Елизаветы, поняли, что его больше не осталось. Это был Остин, желающий убедиться, что о них не забыли, и заверив его, что такой вариант невозможен, девушки начали одеваться.