Zayn Malik.
Ellie Goulding – Beating Heart.
Ударив кулаком в стенку, парень сжал губы от боли. В его глазах была темнота, избавиться от которой он был не в состоянии. Посмотрев на свою руку, он ухмыльнулся. На костяшках были видны порезы, и маленькие струйки крови стекали по кисти.
— Я должен перебороть себя, — прохрипел юноша.
Сосредоточившись на ударе, он вновь повторил его. Больно было уже не так сильно. Он привык. Привык к боли, и к тому, что в этом мире он обычная пешка. Его смерть ничего не изменит. Никто не будет плакать, наоборот ... все лишь будут счастливы.
Брюнет прекратил пытку, только тогда, когда услышал топот ног в коридоре. Подойдя к кровати, он лег на нее, спрятав руку под спину. Он молился о том, что бы работники лечебницы прошли его комнату стороной. Лишнее внимание, со стороны рабочего персонала или других пациентов, будило в нем зверя. Зейна мог спровоцировать даже самый обычный взгляд в его сторону.
Услышав, как в замке крутится ключ, брюнет закрыл глаза. Где-то в глубине своей души, юноша надеялся на то, что рано или поздно он выйдет от сюда; заживет нормальной, человеческой жизнью. Верил в то, что где-то на планете есть человек, который живет ради него. Но все надежды разрушались, стоило ему только вспомнить в каком месте он находится.
Из лечебницы, еще никто не сбегал!
Эти слова всегда крутились в его голове. Мысленно он всегда отвечал:
— Значит я буду первым!
Но помимо этого, Зейн знал, что если никто не сбегал, это еще не значит, что никто не пытался. А если и пытался то, что же с ними стало? Где они?
— Малик, просыпайся, — громко крикнул Брендон. — Время чистки мозгов.
— Заткнись, — вставая с кровати, он подошел к охраннику.
Протянув ему руки, он стал ждать, когда тот заметит порезы на костяшках. Брендон ничего не сказал. Вместо слов, он одарил пациента осуждающим взглядом. Надев на его запястья наручники, охранник позвал своего напарника, стоящего за дверью.
Пока Брендон одевал ему кандалы, его напарник внимательно следил за каждым движением Малика. Закончив с кандалами, Брендон взял парня за плечо и подтолкнул его к выходу. Выйдя из комнаты, в которой он провел всю неделю, он слегка улыбнулся.
Зейн был рад, даже огромной лампе, освещавшей весь коридор. В его комнате была кромешная темнота и кроме маленького потока света, освещавшего мельчайшую часть комнаты, ничего не было.
Охранники перекидывались между собой парочкой фраз и анекдотов, после которых по всему коридору разносился громкий смех. Парень не понимал их шуток. Скорее всего это из-за возраста или из-за того, что за эти годы, он забыл что такое смеяться, радоваться жизни и любить.
— К стене, — скомандовал Брендон, останавливая пациента около стены.
Открыв дверь кабинета, он поздоровался с врачом и только после этого, завел в кабинет Малика. Усадив его на стул, Брендон стал позади его.
Зейн Малик относился к тем пациентам, с которых было запрещено снимать наручники вне камеры; их было запрещено оставлять один на один с врачами и даже с другими пациентами. Они являлись особой угрозой, для всех кто находились в лечебнице.
— Здравствуй Зейн, — обычное начало разговора. — Ты опять бил кулаком об стену? — взглянув на засохшую кровь на костяшках, спросила она.
— Да, — коротко ответил он.
— Можешь сказать, зачем ты это делал?
— Можете не разговаривать со мной, как с душевно больным? Я не такой!
— Хорошо, — произнесла она, не зная, как продолжить диалог. — Зачем ты это делаешь?
— Хм ... Мне так легче. Именно так, — посмотрев на свои руки, парень продолжил. — Так я забываю о своей боли. О том, что где-то внутри меня сидит демон и ждет, когда я сорвусь. Я сопротивляюсь, но уверен, что рад или поздно сдамся.
— Зейн, я знаю может это будет трудно для тебя, но прошу ответь мне на вопрос. Только честно: что бы ты сделал, если жить оставалось пять минут?
Тяжело вздохнув, он обернулся. Позади его, стоял охранник. Его этот вопрос не на шутку позабавил. Юноша не хотел веселить и до того, веселого Брендона.
— Я не смогу ответить на вопрос, пока он стоит у меня за спиной, — промолвил он.
— Ах ты же сукин сын, — выругался Брендон.
— Мистер Кортиф, прошу выйдете за дверь, всего лишь на десять минут. Всю ответственность я беру на себя, в случае чего, вы будете невиновны.
— Ладно, — подойдя к двери, сказал он. — Но только на десять минут.
Дождавшись, когда он покинет комнату, Малик начал:
— Если бы у меня было пять минут, до смерти я бы постарался ограбить банк. Не, я не лгу. Я сейчас на полном серьезе. Если бы не получилось и меня поймали бы, то видно такова моя судьба. А если бы все прошло как надо, то украденные деньги я отослал бы домой. Думаю, я бы смог помочь своей сестренке, и она бы жила. Мама бы успела обратится в другую клинику и ей бы помогли.
— А что с твоей сестренкой? — спросила психолог.
— Она умерла пять лет назад. Врач, который лечил ее, взял деньги, а операцию не провел. Подло, правда? Мы эти деньги собирали всей семьей, а он вот так, вот взял и ушел. Но доктор поплатился за свое деяние, спустя месяц после смерти Софи, я нашел его. Привел в подвал, где на протяжении всего месяца, я проводил больше времени, чем дома. Знаешь почему? — спросил он, на что девушка лишь отрицательно покачала головой. — Я делал там операционную. Правда, до идеала было далеко, но вышло не плохо. Я сделал ему самую что-не на есть операцию, он кричал, так, что мне пришлось ударить его кирпичом. — он остановился. — Я не каюсь в том, что сделал. Он получил по заслугам. Ведь, если бы он сделал эту чертову операцию, то Софи была бы жива и отмечала свое совершеннолетие в этом году, а так? А так, он оплатил собственную путевку на тот свет.
— Зейн, а как твои родители отнеслись к этому?
— Отец, он презирает меня. Говорит, что я чудовище. Он даже бросил маму с сестренкой Лейлой из-за этого. А мама, она до сих пор любит меня. Даже после того, что я сделал. Мне безумно жаль ее, ведь она потеряла двух детей: Софи и меня.
— Она не потеряла тебя, ты жив.
— Да, но я погряз в этой лечебнице на всю свою жизнь и врядли выберусь от сюда. Разве не так? Кроме смерти, у меня нет другого выхода из больницы.
— Смерть, это не решение проблемы. Ты просто должен поверить в то, что совсем скоро восторжествует справедливость. Ты обязан поверить в то, что ты увидишь маму и сестренку, сможешь обнять их. Просто поверь в это, Зейн. Хорошо?
— Ладно, — ухмыльнулся он. — А знаешь, ты лучше предыдущего психолога. Та старая ведьма, ни за что бы не выгнала Брендона из кабинета. Ты добрее ее.
— Спасибо, сочту за комплимент.
В этот момент в кабинет ворвался Брендон. Подойдя к Малику, он схватил его за плечо, что заставило парня встать.
— Да, можете уводить, — сказала девушка.
Покинув кабинет, юноша направился обратно в темную комнату, которую так привык считать своим домом. Оставаться в этом месте он больше не мог. Да, он поговорил с психологом, но даже она не смогла увидеть в нем то, что он задумал.
Развернувшись, он резко ударяет Брендона, отчего тот слегка пошатывается, но не падает. Ударив его еще раз, парень выхватывает у него пистолет и прижимает его к своему горлу.
Выйдя из своего кабинета, девушка замирает. В шести метрах от нее, стоит Зейн, который буквально пять минут назад покинул ее кабинет.
— Ты спросила, что бы я сделал, если бы жить оставалось пять минут? — крикнул парень, переведя свой взгляд на девушку. — Я бы хотел увидеть того, кого люблю. И это не мои родители. Я сжег дом, когда они спали. Они мертвы! Понимаешь? Я солгал тебе. Я бы хотел увидеть тебя перед смертью и увидел. А теперь прощай!
Нажав на курок, он закрыл глаза. Упав на бетонный пол больницы, еще сделал пару вздохов. Все лицо парня было в крови. Девушка быстро подбежала, к нему, пытаясь прощупать пульс, которого не было. Охранник звонил начальству, докладывая о смерти пациента.
— Я должна была предугадать то, что он задумал, — сев на пол, сказала она. — Его поведение, было другим. Другим. — вытирая слезы, бормотала она.
Всего лишь пять минут назад, он рассуждал о том, что бы сделал,если бы жить оставалось пять минут. А теперь? А теперь он мертв, и он успел сделать, то что хотел за свои пять минут.