Эдельвейс

"Любовь — это не то, что ты чувствуешь. Это то, что ты делаешь."

****

Эдельвейс стояла на набережной, ощущая, как её сердце бьется в унисон с морем, а Эктор, притянув её к себе, шептал слова, которые заставляли её чувствовать себя живой. Они обменивались взглядами, полными нежности и надежды, и это мгновение казалось вечностью. Эктор медленно наклонился, и их губы встретились в поцелуе, который стал символом их новой связи.

— Эди, — произнес он, отстраняясь на мгновение, — я всегда мечтал о таком вечере. Понимаешь, когда ты рядом, мир становится лучше.

Колетт за сегодняшний вечер улыбалась уже порядка ста раз, они продолжили стоять, наблюдая за закатом, который окрашивал небо в огненные цвета. В этот момент все тревоги и неясности, которые мучили Эди, словно растворились, оставив только радость и надежду.

— Я хочу, чтобы это было началом чего-то прекрасного..

Они провели вечер, гуляя вдоль моря, смеясь и делясь мечтами. А после в уютном кафе, где они поужинали и казалось обсудили всё на свете. Время пролетело незаметно, свет свечей создавал романтическую атмосферу, но всё это покатилось в Лету, когда Эди заговорила о поезде в Германию.

***

В это же время Исаак Колетт, не догадывался о том, что его сестра переживает важный момент в своей жизни. Он оказался в шумном баре, где шумела музыка и люди весело смеялись. Парень, выпив лишнего, был в приподнятом настроении, и его саркастические шутки привлекали внимание окружающих.

— Слушайте, — вскрикнул он вместе с усмешкой на пухлых губах, — если бы у меня был доллар за каждую глупость, которую я сказал, я бы был богатым человеком. Но, чёрт возьми, тогда я бы не знал, с чем расплачиваться!

Да. Его мозг пожалуй отказал.

Но..Толпа вокруг него засмеялась, пока один черноволосый незнакомец с голубыми глазами, выглядел не очень довольным. Аристократические черты его лица выдавали в нём человека, который не терпел подобного поведения..

— Ты не слишком самодоволен, парень? — зло произнес незнакомец, подходя ближе. Холодные глаза прищурились. Будто бы сравнивал с кем-то. — Или это просто маска, чтобы скрыть свою тупость? — это было сказано чуть тише, будто он и впрямь переживал о чужой самооценке.

Исаак, не смутившись, ответил с усмешкой:

— О, посмотри, кто пришёл! Какой-то аристократ, потерявшийся среди обычных людей. Ты что, заблудился в своём собственном высокомерии? — темно-рыжие волосы, едва качнулись в такт движению головы владельца.

Толпа вокруг них замерла, ожидая реакции незнакомца. Тот сжал кулаки и шагнул вперёд.

— Знаешь, я не собираюсь терпеть твоих глупых шуток.

Исаак, продолжая играть, произнес:

— О, а я думал, что ты просто пришёл сюда, чтобы развлечься, а не устраивать драку. Но, если ты так хочешь, я с удовольствием тебя повеселю!

Незнакомец, будто сорвавшись с цепи, бросился на Исаака, и всё вокруг них взорвалось в хаосе. Пара ударов, и Исаак оказался на полу, всё ещё смеясь, даже несмотря на ноющую боль. В сознании вспышками появлялось озарение: этот кто-то кого-то напоминает.. Хотя, Исаак даже не знает кого. Незнакомец точно его знает.. точнее.. Исайя!

— Вот это да, — пробормотал он, смеясь, и одновременно поднимаясь, не предпринимая попыток ответить незнакомцу. — Ты, похоже, отлично разбираешься в умении разговаривать.

Темноволосый кивнул в сторону выхода, голубые, холодные глаза выжигали в противнике глыбу, не иначе. Исаак выдохнул, прядь волос спала на бледный лоб, когда парень прикрыв глаза повёлся на движение аристократа. Да. Исаак пойдёт.

***

"Семья — это не просто слово. Это наше всё."

На следующий день, раним утром, Эдельвейс и Исайя собирали вещи, готовясь к поездке в Германию к своей матери. Эди чувствовала смешанные эмоции — с одной стороны, она была рада увидеть мать, а с другой — понимала, что это будет непростой визит.

— Зачем нам вообще ехать туда раньше времени? — спросил Исайя, но тем не менее складывая вещи в чемодан. — Я чутка поубавил свой пыл, признаю.

Голубые глаза были чуть темнее обычного, да и сам Исайя вызывал немало вопросов. Старшая Колетт в который раз с недоверием прошлась по виду братца. Да нет. Выглядел как обычно. Идеально. Перфекционизм виднелся как обычно.

— Я так чувствую. Мама..она нуждается в нас, Исайя, — ответила Эдельвейс, стараясь скрыть волнение в голосе. — Последние события были тяжёлыми для неё.

Исайя лишь хмыкнул, но в его глазах читалось непонимание. Он думал о своих собственных планах — о Жизель Шварц, с которой он хотел встретиться.

— Ты понимаешь, что она собирается держать лицо на похоронах своего отца? — продолжала Эди. — Но я также чувствую, что она нуждается в поддержке. Она не в порядке, Иса.

Тот же посмотрел на сестру, и его выражение стало более серьёзным.

— Ты думаешь, что это будет легко для нас?. — скептически спросил он.

— Не легко, но мы должны быть рядом, — ответила она. — Да и, возможно, ты справишься намного лучше, чем я.

Колетт вздохнул, понимая, что поездка в Германию становится ещё большей головной болью, учитывая последние события. Он знал, что у матери есть свои тайны и сложные чувства, но был готов помочь сестре — даже если сам был полон собственных забот.

Они закончили собирать вещи, и Эдельвейс, глядя на Исайю, чувствовала, что несмотря на все трудности, они всегда будут поддерживать друг друга. Время. Как же всё это тяжело однако.

***

Каждый раз, когда мы прощаемся, мы оставляем часть себя.

Аэропорт был полон жизни — люди спешили, дети радостно смеялись, а рекламные экраны мигали яркими огнями. Эдельвейс и Исайя стояли в ожидании посадки на свой рейс, когда их взгляды встретились с лицами, вызвавшиеся проводить их.

Габриэль, выглядел напряжённым. Он стоял немного в стороне, с руками, скрещенными на груди, и с выражением лица, которое сложно было описать. С одной стороны, он выглядел расслабленным, но в глазах читалась какая-то глубокая тревога. Эди всегда чувствовала, что у него есть своя тяжелая ноша, но сегодня это было особенно очевидно.

— Папа, — позвала Эдельвейс, подходя ближе. — Ты ведь не переживаешь?

Мужчина вздохнул, и его губы слегка приподнялись в попытке улыбнуться, но в глазах блеск тревоги не угасал.

— Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности, — произнес он, глядя на детей. — И чтобы у вас всё было хорошо.

Тётя Жоан, стоявшая рядом, старалась развеять мрачное настроение. Она улыбалась, но в её глазах тоже читалась забота.

— Эди, Исайя, вы должны помнить, что я всегда с вами, — сказала она, обняв каждого из них. — Не забывайте звонить, хорошо?

Анет, как обычно стояла рядом с отцом, её взгляд был задумчивым. Она держала в руках мягкую игрушку, прижимая её к груди. Эдельвейс заметила, что младшая Колетт совсем уж выглядела не так, как обычно, и это её беспокоило.

— Анет, всё в порядке? — спросила она.

Та лишь кивнула, но не произнесла ни слова. Темноволосая почувствовала, как в груди закололо, но решила не настаивать.

— Мы вернёмся скоро, — попыталась её успокоить Эди. — Ты ведь знаешь, что мы вас любим.

Эдельвейс огляделась вокруг и заметила, что Исайя как-то слишком молчалив. Она догадывалась, что дело в Исааке. Младший Колетт даже не вышел из комнаты, не поехал с ними в аэропорт, Эди вообще попросту махнула на это рукой, торопясь так, словно это момент жизни и смерти. Мысль, что возможно, у брата были свои причины, успокаивала(нет). В глубине души ведь понимала, что может быть зря она проигнорировала младшего.

— Ладно, — произнес Исайя, прерывая её мысли, — пора нам. Вам не стоит переживать, всё будет хорошо.

Колетт кивнул сыну, его взгляд стал ещё более напряжённым.

— Будьте осторожны, — напомнил он, и в его голосе прозвучала нотка тревоги. — У вас есть мой номер, всегда звоните, если что-то случится.

Эдельвейс, чувствуя, как внутри разрастается комок эмоций, обняла отца.

— Мы вернёмся, обещаю, — прошептала она, ощущая, как слёзы подступают к глазам.

Исайя, обняв тётю Жоан, обменялся с ней коротким взглядом, который говорил о многом — о поддержке, о любви, о том, что они — семья.

Несмотря на все тревоги и неопределённости, они были вместе. И это давало Леви силы. На прощание она бросила последний взгляд на своих родных, глубоко вдохнула и вместе с Исайей направилась к выходу, ощущая, как сердце колотится в груди.