Эдельвейс

Не каждая буря
приходит, чтобы
сломать вашу жизнь.
Некоторые приходят,
чтобы расчистить
ваш путь.

****

В ночь перед.

По извилистым уголкам разума растекалась нега, сначала были воспоминания из детства: вот он кидает мяч точно в небо, но не успевает тот долететь, как смех отца разрезает ожидание и мяч оказывается в руках высокого мужчины, с озорным блеском в холодного цвета глаз, это отец. Вот уже картина меняется: Исайя становится невольным свидетелем горьких слез матери, что скорее всего в порыве истерики или же тревоги, забыла закрыть дверь в комнату, а рыжему мальчишке слишком больно от представившегося вида. Ему было больно это видеть. Собранные до этого волосы в аккуратную причёску, теперь рыжим огнём рассыпались по плечам. Плечи подрагивали, сама она тихо, едва сдерживаемо изнывала, опустилась на светлый ковёр, а затем пытаясь успокоиться.. чуть ли не вырывала свои прекрасные локоны.
Картина меняется. Отец посылает матери улыбку, а та склоняется к огромному букету цветов: Ранункулюс, сорта Клуни Поп-пон, которых так любила Лилит Колетт.

Резко в сознании вбилось другое воспоминание. Отец в строгом костюме, и мать в тёмном платье, выглядела она словно мертвец, не иначе, мальчишка ненароком вздрогнул. Видеть всегда красивую, ухоженную, с жизнью и огоньком в глазах мать, сейчас, когда тёмные тени легли под глазами, а аристократическая бледность выделялась сильнее обычного на фоне тёмного платья, всё это больно. Благо осанка. По осанке пожалуй Исайя и понял, что здесь, в этой комнате, где градусы казалось снизились до холодных оттенков, стояла благородная, с прямой осанкой, будто палку проглотила — Лилит Гутенберг. Рыжие волосы были собраны в строгий пучок, губы сомкнуты, будто бы она готовилась молчать всю оставшуюся жизнь. Она была такой живой, но такой мёртвой.

Вновь воспоминание удачно подкинутое сознанием. Габриэль Колетт и вновь Лилит Колетт обменивались взглядами, которые говорили громче любых слов. Родители никогда не проявляли своих чувств на людях. И Исайя всегда это подмечал.. Невозможно не подметить, когда вокруг крутятся пары взрослых женщин и мужчин состоящих в браке.

Лилит убаюкивала двухмесячную Анет, и Исайя заметил на бледном лице матери едва заметную эмоцию. На миг она нахмурилась, словно.. или же это был просящий извинений взгляд голубых глаз, в которых на миг застыли непонятные эмоции. Словно.. обрекает. Не себя.

Вновь воспоминание. Аарон Шварц, а за ним и темноволосая, зеленоглазка и прекраснейшая Жизель. Жизель Шварц, и теперь уже как стало понятно, младшая сестра Аарона.
Всё это так странно. Калейдоскоп воспоминаний и удивительное.. Эдельвейс, что потеряла грань между реальностью и разумом. Что-то нервное. Аарон и его взгляд. Это хотелось стереть.

Исаак. Неожиданно, но Исаак провалившийся в ледяную воду. Впрочем понятно, Исайя был уверен в том, что здесь, на этой скале, где ветер нещадно выл, а тёмные облака склонились в не самом доброжелательном виде. Намечалась буря. Исайя не мог повести плечами от острого, неприятного ощущения. Лишь прыгнул в бушующее море со скалы. Лететь однако пришлось недолго. Он буквально задыхался в этом холодном, ледяном омуте, конечности быстро коченели, но и это было не самое главное. Голубые глаза пытались разглядеть брата в этой непроглядной стихии. Ничего. Никого.

И лишь, когда сознание начинало давать сигналы о том, что сейчас же Исайя окажется в спасительной реальности, на неприглядном дне он разглядел очертание. Исаак Колетт точно больше не вырвется с этих мучительных объятий страшной стихии.

Порывистый вдох не был спасительным однако. Но что-ж. Горячая вода поможет.
Вскоре Исайя Колетт весь собранный и в некой степени на взводе поспешно вышел из дома. Сегодня его ожидала встреча. Подумать только.. Всего лишь вчера расстались, а уже сегодня, раним утром вновь встречаются. Аарон Шварц грёбаный интриган. Но какой убедительный. В светлой рубашке, но в тёмных брюках Исайя Колетт, с уложенными темно рыжими волосами и чувствами плескавшиеся через край, сделал глубокий вдох, нацепив на лице непроницаемую маску.

Выйдя за пределы двора ему предстали двое парней. Темноволосый, отчего Исайя на миг прищурился, но после вновь взглянул по другому, даже как то открыто, ведь это был никто иной как Эктор, Elu.

Рядом, Исаак, вставший в неимоверную для себя самого рань, шутливо толкнул близкого друга в бок, но тот лишь покачал головой и по профилю парня, Исайя представил, как тот по обычному кривит губы в усмешке.

— Какие личности! Кто же вас дёрнул встать в такую рань? — с высоким, добродушном, шутливо интересующимся тоне спросил Исайя, стоило ему поравняться с парнями, что стояли на пустующей улице. В это время жители спокойного района очевидно спали.

— О! Narzisstisch! — быстрее проворного младшего братца подловил Исайю, Эктор, который благодаря редким урокам от Исаака, иногда вкидывал немецкие словечки. Сейчас же каталонец остановился на самовлюблённый. — В чем дело, дружище? — карие глаза с неприкрытым интересом оглядели вид старшего Колетт, и футболист даже склонил голову на бок, словно разглядывал, точнее оценивал.

И вот тут Исайя задумался.

— Встречный вопрос, хотя стой.. угадаю.

— Тебе это не составит труда, — кивнул Форт, уверенный в "предвидении" Колетт.

— У тебя тренировка. — констатировал факт рыжий. Взгляд голубых глаз перекочевал к близнецу. Тот сощурился, оттого, что солнце щедро одаривало его лучами, а лёгкий ветерок касался волос, что как-то необычно были взлохмаченны. Это так несвойственно. Исайя едва заметно хотел скривиться в презрении. Хотя. Вот он. Исаак Колетт. Живой. Невредимый. Чего ещё, тебе, Исайя? — А у Stolz очевидно бессонница.

Гордый, на своё упоминание лишь ещё больше сощурился, отвернулся от братца, вскинув свой острый, высокомерный подбородок. Красная полоска на прямом носу ещё не скоро пройдёт. С неудовольствием подметил Исайя. Что-ж, несколько .. Зря. Но, зато, теперь и Исаак знает об Аароне и Исайя надеется на благоразумие брата. Он не должен лесть раньше времени.

Или же это Исайя просто так себя успокаивает? Скрывает нечто другое, потому как необдуманные действия брата приводят к неминуемым последствиям. Но, Исайя Колетт этого не желает.

— Останусь инкогнито, парни. — старший Колетт неопределённо сверкнул глазами, уверенная улыбка осветила бледное лицо. Форт как-то слишком понимающе кивнул, а Исаак вновь вернул своё внимание брату. Бровь поднялась с немым вопросом и даже укором.

Исайю спас отец, как обычно проснувшийся раним утром, и появившийся на спокойной, тихой улице. Как обычно одетый прилично, согласно статусу. В руках у мужчины был телефон, в глазах нерешённые задачи. Исайя не особо обратил внимание на приветствие отца к каталонцу, которого всё ещё удерживал Исаак. Непонятно почему. Главное чтобы не растрепал языком.

Это ни к чему. Всё должно тихо и мирно уложиться. По крайней мере Исайя надеялся.

Вскоре, парень наконец вызвал такси и твёрдой поступью, с прямой спиной, холодной маской вошёл в назначенное место.

— Ценю пунктуальность. — как бы между делом бросил Шварц, приветственно кивнул, мягко протянул слова, но при его то немецком акценте..цепляет. Аристократ потянулся к фарфору, разливая по белым чашкам чай. Зелёный. Эдельвейс однако до безумия любит зелёный чай. Исайя повёл бровью. Обвёл взглядом голубых глаз тёмную обстановку кафе, людей здесь почти не было, но то и понятно.. Утро начиналось.

— Я бы хотел, чтобы эта встреча принесла больше понимая с двух сторон, — Исайя упёрся взглядом в немца, не спеша переходить на родной, немецкий. Даже на французском захотелось заговорить. Словно он дома. Колетт незаметно качнул головой отгоняя морок.

Ледяные глаза выдавали нечто. Да он.. с ним помимо «одержимости» Эдельвейс, кое-что ещё. С ним точно что-то не так. Шварц отвёл взгляд в окно, с нарочитым интересом окидывая секундным взглядом прохожих. Усталость. Чётко подметил Исайя в глазах напротив. Был ли сидящий напротив нарциссом?. Колетт мягко откинулся на спину кресла. Много вопросов. С одной стороны Аарон Шварц безумно интересная, интригующая личность. Это чувствуется. Как эмпат, Исайя ощущал нечто властное.

Взгляд так и фиксировался на Аароне Шварце, который, казалось, знал, как превращать разговор в искусство манипуляции. Исайя понимал, что Аарон не просто разговорчивый молодой человек, а мастер в игре на тонких струнах человеческих эмоций. Каждый его жест, каждое слово было тщательно продумано.

— Ты знаешь, Исайя, — начал Аарон, подперев щеку рукой, — я всегда считал, что аристократы должны быть ближе друг к другу. Мы должны поддерживать связи. Например, у нас есть много общего с семейством Гутенберг. Они всегда были верными союзниками.

Исайя кивнул, но его внутренний голос предостерегал. Он знал, что Аарон пытается отвлечь его от прямых вопросов, маневрируя в рамках разговора.

— Да, Гутенберги, — произнес Исайя, стараясь сохранить нейтральный тон. — Но как именно вы планируете укреплять эти связи?

— Ах, связи, — сказал Аарон с легкой усмешкой. Тёмные пряди волос, уложенных волосок к волоску вызывали восхищение. Исайя откинул эту мысль. — Это всегда вопрос доверия и взаимовыгодности. И я, как человек, который понимает, как манипулировать обстоятельствами, могу сказать, что иногда необходимо делать шаги, которые могут показаться спорными.

Исайя почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, решает перейти на немецкий язык, до этого мирно кинувший несколько фраз на испанском.
А Аарон, казалось, не упускал возможности продемонстрировать свою ловкость.

— Например, ты не задумывался о том, как важно знать, с кем вести дела? — продолжал Аарон, его голос звучал обманчиво дружелюбно. — Я говорил, что у меня есть несколько знакомых, которые могут стать отличными партнёрами для нашего рода.

Исайя знал, что Аарон пытается перевести разговор на более безопасные воды, но он не собирался сдаваться.

— Это интересно, — произнес Исайя, прищурившись. — А ты не боишься, что такие связи могут обернуться против тебя?

Аарон усмехнулся, его уверенность лишь усилилась. Ума немцу не занимать.

— Исайя, ты должен понимать, что в нашем мире успех приходит к тем, кто знает, как управлять другими. Выстраивание отношений — это искусство. — Он наклонился немного ближе, словно делился секретом. — Например, я всегда стараюсь окружать себя теми, кто способен на большее.

Исайя почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что Аарон говорит о манипуляциях, но в то же время его слова звучали так, словно он действительно заботится о своем окружении.

— Но как же быть с честностью? — спросил Исайя, стараясь вывести Аарона на чистую воду. — Неужели ты не считаешь, что искренность важнее?

Аарон засмеялся, и в его смехе не было ни капли искренности. Шварц уже разглядел натуру младшего Колетт. Диалог теперь заведомо становился для аристократа скучным. Как обычно.

— Искренность — это важно, но в нашем мире нужно уметь скрывать свои истинные намерения. Иногда лучше оставить некоторые вещи за кадром, чтобы избежать ненужных конфликтов. — Он подмигнул, словно это было игривое замечание. Вот и ответ.

Исайя не мог не заметить, как Аарон ловко избегает прямых вопросов, но он был готов к этому. И всё же.. Колетт мысленно ухватился за "скрытый" ответ.

— Возможно, но все же, как ты собираешься строить отношения с Эдельвейс, если не будешь откровенен с ней? — произнес Исайя, его голос стал более настойчивым.

Аарон, не теряя уверенности, улыбнулся.

— Эдельвейс — замечательная девушка, и я вижу в ней потенциал, — произнес он, его голос звучал уверенно. — Но я также знаю, что ей нужно время, чтобы понять, чего она действительно хочет. И я готов быть рядом, когда она будет готова.

Исайя почувствовал, как его тревога нарастает. Он наконец понял, что Аарон не собирается отступать от своих намерений, и это было пугающе. Пугающе видеть в ледяных глаз вспыхнувший огонёк. Для постороннего это могло выглядеть как безумие.

— Но как ты можешь быть уверен, что твои намерения искренни? — спросил Исайя, его голос стал более жестким.

Аарон наклонился вперед, его глаза блеснули.

— Я не собираюсь обманывать Эдельвейс, — произнес он, его тон стал серьезным. — Но я также знаю, что иногда нужно принимать сложные решения. Я хочу, чтобы она знала, что я могу предложить ей нечто большее, чем просто дружбу.

Колетт почувствовал, как его внутренний голос закричал. Аарон был опасен, и его уверенность становилась всё более пугающей.

— Ты действительно думаешь, что это честно по отношению к ней? — произнес Исайя, стараясь сохранить спокойствие, брови ожидаемо нахмурились.

— Честность — это относительное понятие, — ответил Аарон, с ухмылкой. — Я просто хочу, чтобы Эдельвейс понимала, что у нее есть возможности, о которых она даже не догадывается. И я готов помочь ей их реализовать.

Исайя знал, что Аарон использует свои уловки, чтобы сплести сеть, в которую он сам и Эдельвейс могли бы попасть. Но он не собирался сдаваться и был готов защищать свою сестру.

— Я надеюсь, что ты будешь осторожен в своих манипуляциях, — произнес Исайя, его голос стал твердым. — Эдельвейс заслуживает настоящих чувств, а не просто игры.

Колетт был готов провалиться. Ему до безумия хотелось открыто послать Аарона к чертовой матери, сказать, что он, безумец, никому не сдался и пусть обратно катиться к своим аристократам снобам. Да хоть на край земли.

Аарон усмехнулся, и в его глазах промелькнула хитрость. Циничная улыбка на губах. Высокие скулы, алебастровая кожа, на шеи были заметны голубые вены, а рубашка поло не скрывала спортивную форму и высокий рост немца. Где-то за стойкой аристократу посылали улыбки, взгляды. Исайя незаметно скривился. Заметно, однако, со стороны Аарона послышался смешок. Но он быстро переключился :

— Игры — это всего лишь часть нашей жизни. И я знаю, как играть так, чтобы никто не пострадал, — произнес он, будто это было простым фактом.

Исайя не мог не почувствовать, как его гордость и высокомерие, наследуемые от матери, начали проявляться. Он знал, как манипулировать словами, чтобы защитить тех, кого любил. И Аарон тоже знал. Лучше любого, кого Колетт знал бы.

— Я, возможно, не так опытен в этих играх, как ты, Аарон, — произнес Исайя, его голос стал холодным. — Но я знаю, что защита семьи — это не просто игра. Это святое.

Аарон, казалось, оценивал каждое его слово, но Исайя почувствовал, что теперь они находятся на равных.

— В этом ты прав, Исайя, — ответил Аарон, его тон стал более серьезным, когда он выделил имя рыжего. — Но помни, что в нашем мире все очень запутано, и иногда приходится делать трудные выборы.

Исайя кивнул, осознавая, что эта встреча может стать поворотным моментом. Он был готов к борьбе, и его интуиция подсказывала, что впереди их ждут непростые испытания.

— Я надеюсь, что ты будешь честен с Эдельвейс, — произнес Исайя, его голос звучал уверенно. — И если ты решишь играть в свои игры, знай, что я всегда буду рядом, чтобы защитить её от манипуляторов. — Колетт подмигнул, и Шварц отчётливо увидел в голубых глазах знакомый шторм. Опять же, Эдельвейс.

Аарон неосознанно нахмурился, и Исайя понял, что его слова имеют вес. Эта игра только начиналась, и оба молодых человека были готовы к борьбе за сердца и умы тех, кто им дорог.