Эдельвейс

Ты ищешь ответы,
но они уже внутри тебя.

***

Комната Эдельвейс Колетт была погружена в атмосферу уюта и спокойствия. Темно-синие обои придавали ей глубину и загадочность, создавая идеальный фон для инвентаря. Двуспальная кровать, обрамленная мягким бельем, приглашала к отдыху. Резные тумбочки по обеим сторонам кровати излучают изящество и стиль, а на них аккуратно расставлены книги – некоторые из них с заметками, другие с закладками, словно Эдельвейс часто возвращается к своим любимым страницам.

В комнате царил порядок: ни одной разбросанной вещи, что подчеркивает организованный и вдумчивый характер хозяйки. Панорамное окно в пол, обрамленное светлыми занавесками, открывал вид на вечерний пейзаж. Солнце постепенно опускалось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, и мягкий свет заполнял пространство, придавая ему особое волшебство.

В этот момент в дверь комнаты тихо постучали. Исайя Колетт. Его голос, полный заботы и легкой настойчивости, нарушает тишину:

— Извини, что помешал, — ровный голос брата разрезал тишину и Эди моргнула, отгоняя морок, в виде погружения в новую книгу.

— Да ничего, проходи. — темноволосая убирает книгу на тумбочку, к остальным книгам, девушка заправляет кудрявый, тёмный локон волос, которые по неведомой причине сегодня были в своей привычной форме, без выпрямления. Рыжий парень же продолжал подпирать дверной косяк, а задумчивый и усталый взгляд вызывал вопросы в голове Колетт. — Что-то случилось, mon frère?

Уголок губ парня дёргается в улыбке, слыша родное, французское обращение, брат.

— Да-а всё в порядке, просто подумал, раз мы одни дома, то почему бы не прогуляться, поговорить? — продолжал тот на французском, а синие глаза сестры сканировали, будто пытаясь найти неладное.

Минута прошла в молчании. Эди кинула сожалеющий взгляд на книгу, а после с губ, цвета спелой вишни, вырвался ответ;

— Дай мне минуту.

***

— Так что за книгу ты читала, Эди-и?

Протянул Колетт, совсем как Форт.

Леви оглянулась, взгляд скользил по зелёным листьям деревьев, пока они с братом шли, окружающая обстановка менялась, от перекрёстков где мельтешили множество людей, до улочки где ни оказалось ни души. Кроме них, конечно же. Девушка выдохнула, прежде чем обрушить на рыжего парня информацию, которая заставляла её думать, последние часы.

— Ну-у, если кратко, то: на бал-маскараде в Блэкхит-хаусе, имении семейства Хардкасл, произойдёт убийство: на пике праздника, под аккомпанемент величественного салюта, погибнет красавица Эвелина, единственная дочь и наследница Хардкаслов. — темноволосая кинула на брата взгляд, преждевременно упрекающий, но оказалось, что брат и впрямь заинтересован и не погружён в свои мысли. Исайя вопросительно поднял брови и приглашающе повёл рукой, мол: продолжай. — Но..умрёт она не единожды: пока Айден Слоун, один из приглашённых на праздник гостей, не разрешит загадку её убийства, этот день будет повторяться снова и снова, неизменно завершаясь роковым пистолетным выстрелом. Единственный способ разорвать этот порочный круг — установить личность убийцы. Но каждый раз, после каждой неудачной попытки, Айден приходит в себя в чужом теле — и каждый раз в разном.

Девушка с воодушевлением улыбнулась, а после улыбка пропала с лица также быстро, как и появилась, Колетт неловко повела плечами.

Парень, с прямой осанкой вдруг остановился посреди спокойной улочки, где звучали только пение птиц и какой-то "тёплый" шелест деревьев. Эдельвейс внимательно окинула взглядом парня, тот впрочем быстро анализировал услышанное. Исайя задумчиво покрутил серебряное кольцо на указательном пальце, а затем;

— Звучит.. интригующе. Как он справляется с этим? Не запутывается? — паренёк уверенно улыбнулся, отчего Эдельвейс не понятно почему накрыла волна спокойствия.

— Вначале да, он очень сбит с толку. Каждый раз ему нужно заново собирать кусочки информации о том, кто он и что произошло. Признаться, это создаёт такую атмосферу напряжения. — Колетт вновь возобновила ходьбу, не желая оставаться на одном месте. Ей хотелось освежить мысли и лёгкий ветерок помогал ей в этом. — Давай же Исай.

Парень шёл позади, раздумывая стоит ли ему начать читать сие чтиво, или же.. отложить на потом.

В конце июля одна из улочек Барселоны наполнялась яркими красками и живой атмосферой. Узкие мощёные улицы застроены зданиями с характерной каталонской архитектурой, где можно увидеть как готические элементы, так и модерн. Солнечные лучи проникали сквозь листву деревьев, создавая игру теней на тротуарах.

Люди гуляли парочками, семьи с детьми, туристы с фотоаппаратами – все наслаждаются теплым вечером. Вдалеке был слышен смех и разговоры, а вечерние огни начинали постепенно загораться, придавая улочке особый шарм.

Эдельвейс и Исайя замерли у одного двухэтажного дома, женщина, что окликнула Исайю, была Эдельвейс знакома. Грета.

— Не желаете составить мне компанию, молодые люди? — старая женщина приветливо улыбнулась, а елейный голос так и сочился.

«Близнецы» в лице Колетт переглянулись. В обоих синих глазах читалось; «негоже отказывать.. сверх невоспитанности. » да и кто они такие, если забудут все наставления матери о воспитании, которые она умудрялась внести в детские, неокрепшие умы.

Приветливо открытая кованая калитка и старушка, что была одинока вызвала некое сожаление в сердцах Колетт. Эди вдохнула свежий запах цветов, что были усеяны в ряд на участке старой женщины и шагнула вперёд, брат за ней.

Исайя поджал губы, но.. оставлять сестру вовсе не хотелось.

В доме Греты как обычно пахло книгами, травами: мята, шалфей, котовник, который в летнее время отдавал лимонным ароматом.
Темноволосая неловко заправила кудрявую прядь за ухо, тяжёлая энергия женщины давила и Эди это почувствовала.

— Проходите, дорогие, — женщина приглашающе подтолкнула близнецов на кухню, где уже был накрыт стол к чаю. Фарфоровые белые чашки вызвали у Эди сомнения. Потому что.. Грета будто бы знала, что они придут и всё заранее приготовила. Рассчитала на двоих. Это вызывало много вопросов у Эдельвейс Колетт. Просто так ничего не бывает. Перекинувшись с братом взглядами, оба обратили внимание на Грету, что уже разливала чай, Эди окутал запах мяты, чабреца, фарфор, едва слышно звякнул, когда девушка размешивала сахар чайной ложкой, лёгкими движениями.

— Чего же вы..? Чувствуйте себя как дома! Отведайте Баварский пирог, я  хоть и давно не была в Германии, но всё же..думаю я справилась, — "незаметно" похвалила себя старая женщина с аккуратным пучком на голове и ясным взглядом. Эди прикусила губу, мысли так и крутились. «Что если в этом есть некий посыл.? Я что-то упускаю. » однако Эди так и не смогла ухватиться хоть за одну мысль. Они ускользали. Исайя неторопливо попивал чай, сидел с ровной осанкой, но.. какое то напряжение от него так и исходило. Эдель лишь обожгла язык и вовсе перестала хоть о чем то думать.

— Как я знаю ваша мама корнями из Германии, да? — неспешно лилась беседа, на вопросы которые отвечал Исайя.

— Верно, сеньора.. или же.? Не поймите меня неправильно, но всё же.. могу ли я поинтересоваться вашим происхождением? Вы уталите моё любопытство с лихвой. — слащавая улыбка украшала лицо юноши, а Эди сканировала его взглядом. Ведёт себя хорошо, однако.

Грета кинула на старшую Колетт мимолётный взгляд и той пришлось вежливо улыбнуться. Даже более учтиво.

— Ох, дорогой, — Грета махнула рукой, а Эдельвейс кажется не могла не чувствовать давление. Напряжение. Не покидало. Незаметно толкнув под столом Исайя, девушка тут же заметила, как поднялся уголок губ, а адамовое яблоко парня дрогнуло. Что то тут не так и Эди уверенна, что Исайя чувствует это напряжение, ожидание, больше чем она. — Пожалуй представлюсь.. Я Грета,  Грета Штейнберг. — Колетт нахмурилась, знакомая фамилия вызывала ещё больше вопросов. — Я родилась в Германии в семье, которая когда-то принадлежала к аристократии. Мои предки были потомками древнего рода, известного своими богатствами и влиянием. Мой дедушка, Барон фон Штейнберг, владел обширными землями в Баварии и был известен своими щедрыми пожертвованиями на благотворительность. Однако, с течением времени, финансовые трудности и политические изменения привели к упадку семейного состояния. — лицо с морщинами исказилось. Эди в миг поняла, что та уже не здесь. Она далеко. В далёком прошлом. И Эди помнит эти глаза, что покрылись мглой. — Признаться я росла в атмосфере, где старинные традиции сочетались с необходимостью адаптироваться к новым условиям. Моя..мать — улыбка тронула тонкие губы и .. Эдель отвела взгляд. — графиня Анна, была женщиной сильного характера, которая стремилась сохранить остатки аристократического образа жизни. Она обучала меня этикету, искусству общения и пониманию человеческой природы. Мать всегда говорила: «Истинная сила не в богатстве, а в умении видеть людей такими, какие они есть». — Грета на миг умолкла. — Мой..отец, профессор философии, вдохновлял меня на изучение глубоких вопросов жизни и существования. Он учил.., что каждый человек — это книга со своими тайнами и страхами, и чтобы понять душу, нужно уметь читать между строк. Семейные традиции и богатое наследие оставили глубокий след в моей душе..Однако, когда я стала взрослой, осознала, что аристократия не всегда приносит счастье. В поисках своей истинной идентичности, я покинула Германию и переехала в Испанию, где смогла освободиться от оков своего прошлого. Барселона стала для меня новым началом, местом, где я могла использовать свои способности и знания, чтобы помогать другим.

Повисла гнетущая тишина. Исайя едва заметно повёл шеей.

— Это.. ошеломляет. Вы сильная женщина, Грета Штейнберг. — парень улыбнулся, синие глаза странно сверкнули.

Эдельвейс видела перед собой не только старуху с загадочным взглядом, но и женщину, которая носила в себе целую историю — историю о потерянной аристократии, внутренней борьбе и стремлении к самопознанию. Эта..возможно одинокая женщина стала символом того, что истинная ценность человека не в его происхождении, а в том, как он использует свои дары для помощи другим. И всё же..

— Tante?

Ответ пришёл сразу. Почти. Колетт вздрогнула. Сердце гулко застучало, кровь прилила к щекам. Это голос она узнаёт пожалуй из.. многих. Аарон.

Она сделала попытку вздохнуть, но выходило из ряда вон плохо. «Как же так?!» вопрос останется без ответа. Исайя с недоумением взглянул на сестру, но заметив, что та казалось впала в панику, синие глаза поддались беспокойству.

— О.. Мой племянник, я надеюсь вы не против, дорогие, — женщина будто и не замечала Эдельвейс, она с улыбкой покинула кухню, когда как Исайя отрезвил её своими холодными пальцами, когда те сомкнулись на её пылающих щеках.

— Дыши, Эди, всё в порядке! Давай, вдох, задержи дыхание, а насчёт четыре, выдыхай. Дыши.

Такие знакомые слова ей уже удавалось слышать, но от другого, теперь же это был родной голос. Пусть даже и взволнованный, но всё же он пытался помочь сестре.