Опасность

Чонгук вернулся домой незадолго до рассвета. Поднимаясь по ступенькам, он слышал, что из кухни доносится приглушенный звон посуды. Если для высокородных членов высшего общества день заканчивался, то для прислуги уже начинался следующий.

Неторопливо развязывая галстук, Чон шел по холлу к своей спальне. Душу постепенно затягивал знакомый холод. Больше всего он ненавидел этот час — час, когда новый день борется с ночью и ни свет, ни тьма не несут надежды.

Чон знал, что сильнее всего он ощущает холод именно на рассвете. В такой предрассветный час ему всегда казалось, будто он опутан ледяным серым туманом.
Но сейчас это чувствуется не так остро, как раньше, подумалось ему, ведь его ждала Лалиса. Скоро он сможет отогреться ее теплом. Как же он жил без нее все эти годы?
Чонгук открыл дверь своей спальни и понял, что в ней кто-то есть. В его кровати спала Лалиса — к себе она не пошла. Рядом свернулся клубочком Люцифер. Кот открыл свои золотистые глаза и не мигая уставился на Чонгука.

Гук приблизился к кровати и какое-то время тихо стоял, глядя на Лису. Волосы распущены, с одного плеча соскользнула бретелька ночной сорочки. Она казалась такой теплой, мягкой и невинной. Благодаря ей он больше не чувствовал себя одиноким.
Чонгук подошел к маленькому столику, на котором стоял графин с коньяком. Налил себе рюмку и сел в кресло перед окном дожидаться рассвета.

И тут же рядом возник Люцифер. Он мягко прыгнул Чонгуку на колени и устроился поудобнее, наблюдая вместе с хозяином за борьбой дня и ночи.

Чон погладил кота, и сделал глоток из бокала.

— Чонгук?

— Это я, Лиса.

Он услышал, как она спрыгнула с кровати, подбежала к нему и, встав за спиной, положила руки ему на плечи.

— Все в порядке? — тихо спросила она. — Разговор с Келингом прошел так, как вы планировали?

— Да. — Чонгук перестал гладить кота и взял ее руку в свою.

— Думаю, он скоро уедет из Англии. Лиса тихонько сжала его пальцы:

— Я знала, что вы об этом позаботитесь, милорд.

— Вот как?

— Да. Вы замечательный человек, Чонгук. Я очень горжусь, что вы мой муж.

Эти простые слова тронули его до глубины души, еще немного растопив лед в его груди.

— Я сделал это ради вас, Лиса.

— Вы сделали бы для Джереми то же самое, если бы даже никогда не встретили меня…
Ему не хотелось с ней спорить, и он ничего не ответил, сделав еще глоток коньяка. Помолчав немножко, Лалиса вдруг спросила:

— Как вы думаете, вы когда-нибудь избавитесь от бессонницы на рассвете?

— Нет, никогда. Я ненавижу рассвет. Как бы ни был ясен день, холодный туман за окном все время ждет своего часа.

— Он поджидает каждого человека, Чонгук. Главное, не встречать его в одиночестве.
Он еще сильнее сжал ее руку. Вместе они наблюдали, как свет борется со мглой. Несколько минут — и серый туман стал бледнеть.
Наступал рассвет.

Чонгук сбросил Люцифера на пол. Потом поднялся с кресла, подхватил Лису на руки и понес ее к кровати. Он крепко прижимал ее к себе, ощущая благодатное тепло.
Весть о том, что Келинг уезжает из Лондона, вызвала лишь слабый интерес среди гостей, собравшихся в тот вечер у Брэндонов. Лиса поделилась этим наблюдением с Чонгуком, когда они вместе стояли у окна.

Чон улыбнулся:

— Нет ничего необычного в том, что Келинг внезапно покидает Лондон.

— А когда все узнают, что он уезжает из страны, это вызовет больший интерес?

— Да, — холодно сказал Чонгук.

— Этот факт, без сомнения, привлечет всеобщее внимание. — Он бросил взгляд в глубину комнаты. — А вот и леди Пемброук.
Лиса поднесла к глазам болтающийся на шнурке лорнет и посмотрела на приближающуюся Эстер.

— Да, это и в самом деле она. — Лалиса энергично замахала веером, подзывая подругу. — Интересно, нашла она для меня очередных клиентов? Теперь, когда ваше расследование закончено, пора найти для нас что-нибудь новенькое.

— Я бы немного отдохнул, — сказал Чонгук и прищурился. — Черт! Джереми идет.

— Где? Этот дурацкий лорнет такой неудобный. — Лалиса снова поднесла к глазам модную вещицу. Джереми пробивался к ним сквозь толпу. Видно было, что ему не терпится быстрее добраться до Чонгука. — Мне кажется, вы стали в глазах вашего кузена, как и в глазах Тревора, настоящим героем.

— У меня есть более интересные занятия, чем разыгрывать героя в глазах юнцов. — Гук осушил бокал с шампанским. В это время к ним подошел Джереми.

— Добрый вечер, леди Чон. — Джереми изящно склонился над ручкой Лисы.

— Добрый вечер, Джереми, — улыбнулась ему Лалиса.
Джереми перекинулся с Чоном понимающим взглядом:

— Надеюсь, ты слышал, что Келинг уехал сегодня из Лондона?

— Да.

— Наверное, уже подплывает к континенту. — Мимо проходил лакей с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Джереми взял бокал. — Очевидно, я должен быть доволен тем, что его выдворили из страны, но меня тем не менее не оставляет мысль о слишком малой цене, которую Келинг заплатил за злодейство.

— Поверь мне, Келингу скоро придется совсем несладко, — заметил Чонгук, — особенно когда он увидит, как его только что обретенное состояние очень быстро испаряется.

Лиса спросила с удивлением:

— С чего бы его капиталу быстро испаряться? Полагаю, вы не тронете компанию, если он уедет из страны.

— Верно. — Гук холодно улыбнулся. — Но когда все узнают, что он уехал, а единственным владельцем фирмы остается ненормальный Блумфилд, акции очень быстро упадут в цене. Через несколько месяцев они не будут стоить ни гроша. Компания все равно обанкротится.

Джереми пристально взглянул на Чонгука:

— Я об этом не подумал. Значит, Келинг не сможет сохранить свое состояние? Ты это хочешь сказать?

— Лишь на самое короткое время. Слух о том, что теперь во главе компании стоит Блумфилд, наверняка подорвет к ней доверие кредиторов.

— Отлично! — Джереми удовлетворенно улыбнулся. — Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что собираешься его уничтожить. Очень умный ход, позволь тебе заметить, Чон.

Лалиса гордо улыбнулась:

— Чон в уме не откажешь. Чонгук подмигнул ей:

— Благодарю вас, моя дорогая. Джереми нахмурился:

— Интересно, догадывается ли Келинг о своей незавидной доле?

— Думаю, он очень скоро поймет, как сурово мы его наказали, — заметил Чонгук. — Банкиры, без сомнения, сообщат ему о том, что его состояние тает как снег.

Джереми озабоченно взглянул на Чонгука:

— Значит, ты считаешь, он попытается вернуться в Англию?

— Чтобы встретиться с толпой разъяренных кредиторов и перспективой быть брошенным в долговую тюрьму? — спросил Гук,

— Очень сомневаюсь. Но если даже он попытается это сделать, мы с ним разберемся.

— Значит, все кончено.

— По-моему, да, — заключил Чон. Лалиса хмыкнула:

— Знали бы вы, какими глазами на вас все смотрят. Джереми усмехнулся:

— Догадываюсь. Люди не привыкли видеть дружескую болтовню Чона со своим близким родственником. Кстати, я сказал матушке, что благодаря тебе меня теперь не арестуют за убийство.

Чонгук чуть не поперхнулся шампанским:

— Черт подери! Надеюсь, ты не стал ей всего рассказывать.

— Конечно же, нет, — серьезно ответил Джереми. — Она бы с ума сошла. Просто объяснил ей, что, зная о нашей вражде, убийца предпринял попытку сыграть на этом, чтобы замести следы.

— А что ты ей еще сказал? — зловеще прошептал Чонгук.

— Только то, что ты воспользовался своей властью, чтобы заставить полицейских с Боу-стрит не трогать меня.

— Хм…

В этот момент Лиса заметила в толпе знакомую фигуру. Она опять подняла монокль:

— Если уж заговорили о миссис Ким, так вот она, кстати, сама идет.

— Боже правый! — воскликнул Чонгук. — Неужели я обречен провести весь вечер в компании моих родственников?

— Я думаю, мама хочет извиниться перед тобой, — заверил его Джереми.

— Не сомневаюсь, что именно это она и намерена сделать. — Лиса бросила на Чонгука предостерегающий взгляд. — Самое меньшее, что от вас требуется, Чон, — это быть полюбезнее.
Гук хмуро улыбнулся:

— Если тетя Друцилла и в самом деле принесет мне извинения, я съем свой собственный галстук.

Друцилла подошла к Чонгуку и остановилась перед ним:

— Так вот вы где, Чон!

— Да, мадам, я здесь.

— Ведите себя прилично, — шепнула Лалиса.
Друцилла даже не удостоила ее взглядом. Она сверлила глазами Чонгука.

— Мой сын рассказал, что вы выполнили свой долг перед семьей, уладив дела, которые могли бы иметь весьма неприятные последствия.
В глазах Гука заплясали знакомые дьявольские искорки.

— Можете быть спокойны, мадам, Джереми в данный момент уже не грозит опасность быть повешенным.

— Надеюсь, что нет. В конце концов, он носит фамилию Ким. А ни одного Кима не подвергали смертной казни через повешение со времен Кромвеля. — Друцилла элегантным жестом сложила свой веер. — Кроме того, по словам Джереми, отнюдь не вы пытались подстроить, чтобы на него пало подозрение в убийстве двух человек.

— Джереми сказал вам это? — спросил Чонгук.

— Да.

— И вы ему поверили, мадам?
Лиса подтолкнула его локтем в бок, приветливо улыбаясь Друцилле:

— Чон шутит, мадам. Вы ведь знаете, у него очень необычное чувство юмора.

— Ох! — Чонгук осторожно пощупал ребра. — Но сейчас я не шучу, мадам, — процедил он сквозь зубы. Друцилла бросила на Лалису испепеляющий взгляд:

— Право, моя дорогая, такой дурацкий спектакль не стоит разыгрывать в бальной зале.

— Я вовсе не играю, — пробормотала Лиса, но тут увидела, что присутствующие оборачиваются в их сторону.
Гости явно ждали, что вот-вот разразится скандал. Чонгук уже открыл рот, готовясь дать тетке достойный отпор. Ну хотя бы кто-нибудь подошел к ним сейчас, взмолилась Лиса. И спасение пришло в лице Эстер.

Увидев, что назревает ссора, Эстер сделала отчаянную попытку предотвратить ее. Бросив на Лалису беспокойный взгляд, она с хорошо разыгранным изумлением повернулась к Друцилле.

— Добрый вечер, Друцилла, — сказала она. — Я не видела, что вы здесь. Как вы себя чувствуете сегодня?

— Великолепно, благодарю вас, Эстер. Я как раз хотела поговорить с Лалисой о ее платье.

— Оно просто очаровательно, не правда ли? — воодушевилась Эстер, довольная тем, что удалось найти безопасную тему. — Этот бледно-лиловый оттенок сейчас, знаете ли, в моде.

— Как будто сшито из тряпки, — проворчала Друцилла. — А все эти рюшечки смотрятся на ней просто нелепо. — Она сверлила Лису глазами. — Вижу, вы еще не нашли себе новую модистку.

Лиса почувствовала, что краснеет. Она с мольбой взглянула на Чонгука, надеясь, что он придет ей на помощь. Тщетно.

— Да, мадам, у меня не было возможности. Но я собираюсь сделать это в самое ближайшее время.

— Ну, ничего не поделаешь, придется познакомить вас с моей, — величаво произнесла Друцилла.

— Надеюсь, она сможет что-то с вами сотворить. Данные у вас, надо признать, неплохие.

У Лалисы упало сердце. Она заметила в глазах Чонгука веселый блеск, но попыталась выдавить из себя вежливую улыбку:

— Очень любезно с вашей стороны, мадам!..

— Кто-то же должен вами заняться. В конце концов, вы графиня Чон. Так что обучать вас, по всей видимости, придется мне. От жены главы семейства требуется знание определенных вещей.

— Да, конечно, — жалобно проговорила Лалиса.

— Отправлюсь с вами за покупками, как только представится возможность. — Друцилла повернулась и величественно прошествовала сквозь толпу.

Эстер принялась возбужденно обмахиваться веером:

— Бог мой, Лалиса, а ведь она права. Теперь и я вижу, что бледно-лиловые и фиолетовые цвета тебе не очень-то к лицу.

— Ты их сама выбирала, — напомнила Лиса.

— Да, конечно, но они ведь сейчас в моде. И тем не менее стоит прислушаться к совету Друциллы. — Эстер бросила взгляд на строгий темный фрак и белоснежную сорочку Чона. Потом взглянула на Джереми — тоже неотразим. — Кимы умеют одеваться, они инстинктивно чувствуют, как и что нужно делать. Так что можешь у них поучиться.

Чонгук ласково улыбнулся Лалисе:

— Совершенно верно, моя дорогая. Доверьтесь моей тетушке, а расходы пусть вас не пугают. За то, чтобы посмотреть, как вы вдвоем расхаживаете по магазинам, я готов заплатить любую цену.

Лалиса сердито посмотрела на него. Знает ведь, что она заранее с содроганием думает о предстоящем мероприятии.

— Не смейте смеяться надо мной, Чон, иначе, клянусь, я вам сейчас такое устрою!

— Простите, моя дорогая. — Глаза Гука весело сверкали. — Мне вдруг пришло в голову, что для меня открывается новый мир развлечений.

— Право, Чонгук …

— Вы же сами хотели спокойствия в нашей семье, мадам. И ваше заветное желание исполнилось. С нетерпением жду, как вы поладите с этой старой ведьмой… прошу прощения — с тетей Друциллой.

Джереми усмехнулся;

— У матушки самые благие намерения, леди Чон, но боюсь, у нее очень сильно развито чувство ответственности за семью.

— Не сомневаюсь, — печально согласилась Лиса.

— Как и у вас, моя дорогая, — ровным голосом заметил Чонгук.

— Так что вы отлично поймете друг друга. — И он рассмеялся.
Лиса с изумлением наблюдала за ним — Чонгук захохотал еще громче. И хотя все в комнате повернулись и с удивлением уставились на него, он не перестал смеяться.

Лалиса многозначительно взглянула на Джереми:

— Не могли бы вы потанцевать со мной, Джереми? Если я еще секунду останусь здесь с Чоном, то наверняка покрою себя позором, поколотив его на глазах изумленной публики.

Гук так и заливался хохотом.
Джереми с любопытством посмотрел на него, потом усмехнулся и протянул Лисе руку:

— С удовольствием, мадам.

— Благодарю вас.

И только закружившись с Джереми в вальсе, Лиса поняла, что нечаянно дала светскому обществу еще один повод для изумления. Теперь все присутствующие не сводили с нее глаз.

— На нас смотрят.

— Разве можно их за это винить? — хмыкнул Джереми. — Жена Падшего Ангела танцует с одним из клана Кимов. Более того, не похоже, чтобы дьявол попытался обрушить на мою голову гнев и проклятия. Он слишком занят тем, что хохочет над шуткой, которую никто не может понять.

— Они подумают, что Чон спятил, — сказала Лиса. — И будут недалеки от истины.

— Завтра же утром по всему городу пройдет слух, что с враждой Кимов покончено, — задумчиво заметил Джереми.

— Что ж, оказаться под покровительством вашей матушки не слишком большая плата за это, — сказала Лиса, стараясь не терять оптимизма.

— Как сказать… — протянул Джереми.

Когда Чонгук вывел ее в холодную, окутанную туманом ночь, Лиса все еще никак не могла успокоиться по поводу предстоящего похода по магазинам.

— Как мне все это надоело, Чонгук! Дома никто никогда не обращал внимания, во что я одета, а здесь, похоже, все мной недовольны. А что мне прикажете делать с гардеробом, который мы заказали с Эстер, позвольте вас спросить?

— Кому-нибудь подарите. — Чон пытался найти свою карету, но ее не было видно среди множества экипажей, запрудивших улицу перед особняком.

— И кому же? Гук усмехнулся.

— Кому идут фиолетовые тона. — Он взял ее за руку и увлек по ступенькам. — Пошли. Карета будет еще минут двадцать пробираться сюда, так что лучше нам самим к ней подойти.

— Хорошо. У меня тоже нет желания долго стоять здесь. Сегодня довольно холодно. — Слава Богу, надела плащ, подумала Лиса. Чонгук заставил.

В густой мгле трудно было отличить одну карету от другой. Черный экипаж Чона стоял в самом конце длинной вереницы. Лакей в знакомой черной с золотом ливрее Чона распахнул дверцу.

Что-то в нем было не так. Лиса вгляделась пристальнее и поняла, что она его не узнает. Но не успела она достать свой лорнет, как услышала, что Чонгук тихонько выругался.

— Кто, черт побери… — И замолчал на полуслове. Застонав, он стал бесшумно оседать на землю.

Лалиса, почувствовав, что он больше не держит ее за руку, резко обернулась.

— Чонгук! — Она машинально попыталась поднять его, но он был слишком тяжел. Она опустилась рядом с ним на колени. — Боже мой, Чонгук, что случилось?

Из тумана вынырнул какой-то человек. Лица мужчины не было видно, но большой короткий предмет в его руке Лиса разглядела хорошо.

— Не беспокойтесь, мадам. Ничего с ним не случится. Я свою работу знаю. А теперь полезайте-ка в карету. Вашего мужа я сейчас тоже туда затолкаю.

Лалиса вскочила и хотела закричать, чтобы позвать на помощь, но грубая мужская рука тотчас же закрыла ей рот.

— Не вздумайте кричать, ваша светлость, — прошептал ей на ухо мнимый лакей.

Лиса принялась отбиваться. Она отчаянно барахталась, но тяжелый плащ сковывал ее движения. Кто-то схватил ее за ноги. Она поняла, что нападавших трое, включая кучера.

— Ну-ка прекратите, а то вашему муженьку хуже будет, — пробормотал «лакей». — У нас мало времени. Мы не можем тут торчать всю ночь. Я с приятелями обещал доставить вас вовремя, иначе нам не заплатят.

Лалиса с отчаянием взглянула на козлы.

— Давайте их в карету, — послышался оттуда голос, принадлежавший явно не кучеру Чонгука. — Сколько можно возиться?!

Похитители швырнули Лису на пол кареты. Что-то легко хрустнуло — Лалиса поняла, что это ее лорнет. Путаясь в складках плаща, она попыталась добраться до сиденья.

— Не дергайтесь, — проворчал один из мужчин. Он забрался в карету и сам усадил леди Чон на место. — Поберегите ваш пыл. У моего клиента, кажется, есть свои планы насчет такой горяченькой красотки, как вы.

Человек в ливрее лакея Чона запихнул безжизненное тело Гука в карету. Тот лежал распластанный на полу лицом вниз и не шевелился.

Лалиса с ужасом смотрела на него, пытаясь разглядеть, есть ли на голове кровь, открыты ли его глаза. Но ничего не могла разобрать… Даже если достать из ридикюля очки, все равно не определить, насколько серьезно пострадал Чонгук, — слишком темно в карете. Похититель в ливрее прыгнул в экипаж и уселся напротив Лисы. В руке его блеснул пистолет.

— Придется вам разговаривать со мной, мадам. Час, а то и больше. Ваш муж пока ни на какие разговоры не способен. — И он пнул ногой неподвижно лежащее тело.

— Не трогайте его, — сказала Лиса.

— Не беспокойтесь, пока доедем до замка Келинга, он уже очухается. Я обещал его светлости, что оба пассажира будут доставлены в наилучшем виде.

От волнения Лалиса едва могла дышать.

— Так вы везете нас в замок Келинга?

— Именно туда. Из-за этого чертова тумана доберемся немного позже. Джек — тот, что на козлах, — умеет править лошадьми. Так что скоро будем на месте…

В черной спальне стоял такой же холод, как и в ту ночь, когда Лалиса и Чонгук исследовали эту комнату. Казалось, холод живет здесь своей собственной жизнью. И исходит он из промозглых стен, не имея ничего общего с леденящим ночным воздухом улицы. Как и туман, черный холод окутывал все вокруг. Лиса повернула голову. Мужчины, которые притащили ее и Чонгука сюда несколько минут назад, ушли, оставив на столе зажженную свечу. Пламя ее не могло развеять мрачной темноты, наполнявшей комнату. Лиса не шелохнувшись лежала на кровати, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Чувство облегчения охватило ее. Похитители оставили их в покое.
Кое-как ей удалось сесть. Руки и ноги были связаны, но по крайней мере мерзавцы не сунули ей в рот кляп. Впрочем, у нее не было желания кричать. Меньше всего ей хотелось, чтобы похитители снова вернулись сюда. На стене звякнули цепи. Лалиса подняла голову, вглядываясь во тьму:

— Чонгук, вы пришли в себя?

— Черт подери!
Услышав его сердитый голос, Лиса почувствовала, что к ней возвращается присутствие духа.

— Они заковали вас в эти ужасные кандалы на стене.

— Я и сам догадался. — Снова тихонько звякнули цепи, будто Чон осторожно проверял их. — С вами все в порядке?

— Да. — Лиса удалось усесться на краю постели. — А с вами?

— Чувствую себя так, будто провел не меньше ста раундов с самим Виттом.

— Вы очень долго были без сознания. Я ужасно за вас волновалась.

— Я не был без сознания, меня просто оглушили. — Голос Чонгука теперь дрожал от ярости. — Некоторое время я не мог двигаться, по крайней мере не настолько быстро, чтобы отнять у негодяя пистолет. И я решил пока не лезть на рожон.

— Мы в замке Келинга, — сообщила ему Лалиса.

— Хотите верьте, хотите нет, но я это и сам понял. Лиса нахмурилась:

— Можете не паясничать. Я просто хотела помочь вам сориентироваться.

— Простите, мадам. Я зол как черт. — Опять послышался звон цепей.

— Дьявольщина!

— Что-то не так? — спросила Лиса.

— И вы еще спрашиваете! Да все не так. С самого начала наше расследование пошло наперекосяк, черт подери!

— Я имела в виду, в данный момент что не так? — спросила Лалиса, стараясь сохранять спокойствие. — Почему вы ругаетесь?

— Никак не могу добраться до замков на этих кандалах. Всего несколько дюймов не хватает. Лиса просияла:

— Вы пытаетесь открыть замки?

— Да. — Цепи тихонько звякнули. — Черт бы их побрал!

— Может, я могу чем-то помочь?

— Посмотрите, стоит ли еще под кроватью горшок, который я видел в прошлый раз? — спросил Чонгук.

— Ночной горшок? Вы что, не можете немного потерпеть? У нас не так уж много времени, Чонгук.

— Мне нужен этот чертов горшок, чтобы встать на него и достать проволокой до отверстия в замках, — сквозь зубы процедил Чон. — Если найдется, попытайтесь пододвинуть его ко мне.

— Да, да, конечно.
Лиса, пристыженная, начала сползать с кровати. Поскольку руки и ноги были связаны, она приземлилась на колени. Послышался глухой стук.

— Ой! — простонала она.

— Быстрее!

Лалиса наклонилась и заглянула под кровать. В темноте виднелись смутные очертания ночного горшка.

— Здесь.

— Давайте его сюда, — приказал Чонгук. Это легче сказать, чем сделать, подумала Лалиса. Однако жаловаться на то, что задача трудновыполнима, не было смысла. У нее возникло нехорошее ощущение, что от того, достанет ли она из-под кровати этот горшок, зависит их жизнь. Она легла на бок и с трудом протиснулась под железную кровать. С третьей попытки Лисе удалось обхватить горшок связанными ногами.

— Есть, — прошептала она.

— Толкайте его сюда.

— Пытаюсь.

Лиса перепробовала три различных положения, прежде чем ей удалось наконец перекатиться на спину и ногами подтолкнуть горшок.

— Чувствуешь себя червяком, — пожаловалась она и дюйм за дюймом принялась двигать горшок по холодному каменному полу.

Казалось, это никогда не кончится. Несмотря на жуткий холод, Лиса вся покрылась потом. Раздался треск — тонкие шелковые юбки порвались о каменные плиты.

— Еще немножко, Лиса, — ласково сказал Себастиан. — Осталось совсем чуть-чуть.

Извиваясь, ей удалось подвинуть горшок еще на несколько дюймов.

— Достал! — В голосе Чонгука послышались торжествующие нотки.

Дотянувшись до ночного горшка носком сапога, он подтянул его к себе. Лалиса села и, скосив глаза в сторону Чонгука, смотрела, что он — тот уже успел взгромоздиться на перевернутый горшок — будет делать дальше.

— Вот так, моя любовь, — тихонько шептал он. — Откройся, мой милый. Пусти меня в себя. — Раздался тихий щелчок. — Вот так. Молодец.

— Открыли? — спросила Лиса.

— Один открыл. Остался второй.
Со вторым дело пошло гораздо быстрее. Секунду спустя Чон был свободен.

Он соскочил со своей подставки и принялся за веревки, которыми были опутаны руки и ноги Лисы. Сначала ей показалось, что рук она не чувствует. Потом пришло ощущение острой боли. Лалиса чуть не заорала во весь голос и, сунув в рот край плаща, изо всех сил вцепилась в него зубами.

— Бог мой! Как же я не догадался!

— Себастиан принялся осторожно растирать ее руки. — Держитесь, Лиса. Через минуту все будет нормально. Чувствуете мои руки?
Лалиса кивнула, все еще не рискуя вытащить плащ изо рта.

— Хорошо. — В голосе Гука послышалось облегчение. — Это означает, что они не слишком сильно вас связали. С вами будет все в порядке.

Лалиса была в этом не слишком уверена. Но через некоторое время она уже не боялась, что закричит, если начнет двигать руками. Чонгук потянул ее за руки, и она встала.

— Бог мой, — прошептала она.

— Нужно выбираться отсюда, — сказал Чон. — Промедление может стоить нам жизни.

— Я знаю.

Лалиса глубоко вздохнула, взглянув на разбитый лорнет, болтавшийся на модной фиолетовой ленточке, — он был уже ни на что не годен. Крошечный ридикюль, расшитый бисером, однако, все еще висел у нее на запястье. Она открыла его — на дне лежали очки. Проволочные дужки погнуты, но стекла оказались целы. Лиса быстро нацепила очки на нос.

— Я готова, — объявила она.

— Вы потрясающая женщина, моя дорогая. — Чонгук схватил ее за руку и потащил к двери.
В холле раздались шаги. Они с Чоном услышали их одновременно.

— Черт подери! — Чонгук остановился. — Почему нам так не везет сегодня?

Лиса почувствовала, как его пальцы сжали ее запястье. Он толкнул ее в угол за дверью.

— Не двигайтесь, — прошептал он.
Лиса готова была вжаться в каменную стену. Гук быстро подбежал к горшку, схватил его и тоже прижался к стене рядом с Лалисой.

Дверь распахнулась. В комнату ввалился человек с завязанными за спиной руками. Кто-то толкнул пленника в спину, тот не устоял на ногах и упал. Пламя свечи осветило лицо Гаррика Саттона. Он поднял глаза и встретился взглядом с Лисой.
Она не успела ничего предпринять — в комнату вошел один из похитителей. В руке он держал пистолет.

— Вот так, — удовлетворенно сказал он. — Хорошая работенка, смею вас уверить.

Но тут его внимание привлекла пустая кровать. Глаза расширились от удивления, а уж когда он заметил болтающиеся на стене кандалы, и вовсе вылезли из орбит.

— Что такое… Сбежали!

Он уже раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, но Чонгук сделал шаг и обрушил ночной горшок ему на голову. Пистолет выпал из руки и закатился под кровать.
Похититель, тихо застонав, осел на пол и больше не шевелился.
Чонгук взглянул на Гаррика:

— Ваше появление все несколько усложнило.

— Мне очень жаль, — спокойно проговорил Гаррик. — Меня схватили, когда я выходил из клуба.

— Развяжите его, — попросил Чонгук Лису, — а я достану пистолет.

Но не успела Лиса и шагу ступить, как дверца массивного черного шкафа распахнулась. На пороге стоял Келинг с пистолетом в руке. За ним зияло черное отверстие и виднелась потайная лестница. Тут только Лалиса вспомнила о второй стенке, которую Чонгук обнаружил в шкафу. Теперь-то она знала, что за ней скрывается.

— Прошу оставаться на месте, Чон. — Келинг вышел из шкафа. — Иначе я пристрелю вашу жену. Гук замер:

— Вы слишком далеко зашли, Келинг.

— Пока нет. — Келинг кивнул Лису.

— Идите сюда, моя дорогая.
Лалиса не пошевелилась. Келинг прищурил глаза:

— Я сказал, идите сюда. Или я первую пулю всажу в вашего ненаглядного Падшего Ангела.
Лиса нехотя пошла к нему. Как только она оказалась рядом с ним, Келинг схватил ее за горло и укрылся у нее за спиной.

— Так-то лучше, — сказал он.