Опасность

Чонгук понимал, что, как только за Джереми закроется дверь, Лалиса набросится на него с упреками. У него не было настроения выслушивать ее нотации.

 Как только Джереми удалился, она резко повернулась к мужу. Глаза за стеклами очков яростно блеснули.

 — Как вы можете так жестоко обращаться со своим кузеном?

 — Уверяю вас, мне не составляет никакого труда. — Чонгук опустил Люцифера на стол и поднялся.

 Сейчас его заставят помочь Джереми. Он это знал, но восторга по данному поводу не испытывал. Более того, подобная перспектива вызывала у него негодование и наводила на мысль, что он находится под каблуком у жены А когда мужчина испытывает такие чувства, у него возникает желание отправиться в свой клуб. К несчастью, Чонгук не мог воспользоваться этим истинно мужским прибежищем — у него была назначена встреча. Что ж, по крайней мере есть предлог улизнуть из дома.

 — Это невежливо, сэр! Вы же видели, как нервничает ваш кузен. Ему нужна помощь и поддержка. Я настаиваю, чтобы вы не играли с ним больше в такие игры, Чонгук.

 — А я настаиваю, чтобы вы больше не вмешивались в мои дела, мадам. — Чон обошел вокруг стола. — Более того, у меня нет настроения выслушивать ваши нотации по поводу неуважительного отношения к моим чертовым родственникам.

 Лалиса стояла скрестив руки на груди и притопывая ножкой.

 — Вы прекрасно знаете, что будете помогать кузену. Так зачем заставлять его думать иначе?

 Чонгук облокотился на край стола.

 — А почему вы решили, что я буду ему помогать? Лиса кинула на него испепеляющий взгляд:

 — Это само собой разумеется.

 — Напротив, мадам, — ласково улыбнулся Чонгук. — По-моему, это еще под большим вопросом. Я и так уже много сделал для своего неблагодарного кузена. Или вы забыли, что в двух случаях, произошедших совсем недавно, я скрыл доказательства того, что он замешан в смерти двух человек?

 Лалиса прикусила губу:

 — Вы вовсе их не скрыли, милорд. Просто вернули законному владельцу его вещи.

 — Владельцу, который может оказаться убийцей.

 — Мистер Ким не убивал Оксенхема и Рингкросса. Я в этом уверена.

 — Рад это слышать. А у меня такой уверенности нет.

 — Как вы можете такое говорить?! — взорвалась Лиса.

 — Вот что я вам скажу. — Чонгук выпрямился и направился к двери. — Если бы я знал имена четырех человек, замешанных в убийстве моей любимой, я бы без размышлений убил их одного за другим.

 Лиса опустила руки и в изумлении уставилась на него:

 — Чонгук, что вы говорите?! Вы полагаете, ваш кузен мог убить тех людей?

 — Вот именно, — подтвердил Чон, берясь за ручку двери.

 Лалиса просияла:

 — Значит, вы наверняка хотите ему помочь, даже если считаете виновным.

 — Не обязательно. У меня свои цели. — Чонгук открыл дверь и бросил через плечо:

 — И уверяю вас, они не имеют ничего общего с помощью Кимам. Я считаю, что и так уже сделал для Джереми слишком много.

 Он предупрежден. Так что больше я ему ничего не должен.

 — Но, Чонгук…

 Однако Чон уже вышел из комнаты и быстро прикрыл за собой дверь. Он услышал приглушенный топот ног — это Лиса бросилась за ним — и понял, что всего лишь несколько секунд отделяют его от спасительной парадной двери.

 — Скажете ее светлости, что я вернусь домой не раньше двенадцати, Флауэрс.

 Дворецкий, протягивая хозяину шляпу и перчатки, бросил на него укоризненный взгляд:

 — Слушаюсь, милорд.

 Но только Флауэрс открыл для Чонгука парадную дверь, как с шумом распахнулась дверь библиотеки.

 — Подождите, милорд, — послышался настойчивый голос Лиса. — Черт побери, Чон, вернитесь!

 — Извините, дорогая, но я должен идти. Я уже опаздываю на встречу. — И он быстро сбежал по ступенькам на тротуар.

 Лалиса встала в дверях:

 — Мы еще не закончили разговор.

 — Я знаю, — пробормотал Чонгук, оказавшись на тротуаре. Не может же она преследовать его на улице, подумал он.

 — Трус! — выкрикнула Лиса с лестницы.

 Чонгук увидел, как несколько прохожих остановились и от удивления разинули рты: графиня Чон кричит вслед своему мужу, как какая-нибудь торговка рыбой.

 Чонгук не смог удержаться и тоже обернулся. Лалиса стояла на верхней ступеньке, яростно смотрела в его сторону и от возбуждения даже притоптывала ногой.

 За ее спиной маячил Флауэрс. На его обычно строгом лице играла какая-то дьявольская усмешка. Чонгуку пришло в голову, что он никогда не видел, чтобы Флауэрс так улыбался.

 Настроение его внезапно улучшилось. Он почувствовал, что тоже ухмыляется. У Лисы оказалась масса добродетелей и, помимо всего прочего, редкая проницательность. Еще одно подтверждение того, что жизнь с ней никогда не будет скучной.

 Он нанял экипаж и дал кучеру знакомый адрес: кофейня рядом с доками. Забрался в кеб, уселся и вытащил из кармана записку от Уислкрофта. Ее доставили полтора часа назад.

 
« Должен увидеться с вашей светлостью как можно быстрее. Дело очень срочное. Буду после полудня в обычном месте.

 С уважением У.»

 Он не лгал Лалисе, заявив, что опаздывает на встречу. Чонгук извлек из кармашка часы и присвистнул — было уже двадцать минут первого. Ничего, Уислкрофт подождет. Чон уселся поудобнее и принялся размышлять над разговором с Джереми.

 Полчаса спустя экипаж остановился перед кафе. Чонгук вошел в грязноватый зал. Уислкрофт поджидал его в отдельной кабинке.

 — Рад, что вы так быстро приехали, милорд. — Уислкрофт чихнул в замызганный носовой платок. — Я боялся, вдруг вы не придете. У нас проблема с клиентом.

 — Какая? — Чонгук заказал чашку кофе.

 — Что-то он занервничал. Лорда Оксенхема обнаружили прошлой ночью мертвым в своем кабинете, и Келинг взволновался. Похоже, думает, что существует какая-то связь между этими происшествиями. — Уислкрофт пристально посмотрел на Чонгука. — Хочет знать, почему расследование не продвигается, милорд.

 — Вот как? — Чонгук взглянул на свою чашку с кофе, которую перед ним поставили. — И что, сильно ваш клиент забеспокоился?

 Уислкрофт несколько раз чихнул. Потом наклонился вперед и, понизив голос, сказал:

 — Еще как. По-моему, боится, что будет следующим.

 — Интересно. — Чон быстро соображал. Итак, Келинг забеспокоился. Наверное, потому, что знает: остались только два        «принца целомудрия»— он сам и Блумфилд. — Можете сообщить своему клиенту, что дело сдвинулось с мертвой точки и вы вскоре надеетесь завершить расследование.

 Уислкрофт прищурился:

 — Вы уверены? Видите ли, мои клиент заявил, что, если я в скором времени не найду убийцу Рингкросса и Оксенхема, он наймет другого сыщика.

 — Не беспокойтесь, Уислкрофт. Я уверен, вы получите награду за очередное успешное расследование.

 — Хорошо бы. — Лицо Уислкрофта оставалось хмурым. — Теперь, когда мы живем в собственном доме, жена хочет поставить в нем туалет, как у денди. Говорил ей сто раз, что туалет в саду ничем не хуже, но она стоит на своем. Вы же знаете, если женщина чего-то хочет, она тебе всю плешь проест!

 — Начинаю узнавать.

 В тот же день в три часа Лиса вернулась домой, объехав почти все книжные магазины. Она все еще кипела праведным гневом по поводу трусливого бегства Чонгука. То обстоятельство, что она раскопала несколько интересных книг по расследованию потусторонних явлений, ничуть не настроило ее на мирный лад.

 Она была в библиотеке — рассматривала свои покупки, когда вошел Флауэрс и доложил, что к ней посетительница.

 — К вам миссис Ким, мадам. — Флауэрс выдержал почтительную паузу и ровным голосом продолжил:

 — Я, конечно, буду счастлив сообщить ей, что вас нет дома.

 — Нет-нет, не нужно.

 Лиса критическим взглядом окинула свой наряд. Слава Богу, надела одно из своих новых платьев. Бледно-лиловое из муслина, отделанное лентой в тон. По подолу несколько рядов оборок. Сама Лалиса считала, что платье выглядит легкомысленно, но Эстер заверила ее, будто оно самый писк моды. Друцилла Ким не сможет к нему придраться.

 — Просите, Флауэрс.

 На лице Флауэрса отразилась тревога.

 — Наверное, вы не поняли, мадам. Пришла миссис Ким. Тетя его светлости.

 — Я вас поняла, Флауэрс. Прошу вас, пригласите ее и подайте чаю, пожалуйста.

 Флауэрс, прокашлявшись, сказал:

 — Простите, мадам, но не лучше ли подождать, когда вернется домой его светлость, и спросить, хочет ли он, чтобы вы принимали его тетушку?

 — Не забывайте, отныне это и мой дом, а не только Чона, — холодно произнесла Лиса. Ничто не могло сейчас вывести ее из себя больше, чем совет дворецкого. — Пригласите миссис Ким, Флауэрс, или я сделаю это сама.

 — Слушаюсь, мадам. Но я буду вам чрезвычайно признателен, если вы пообещаете мне, что сообщите его светлости о вашем искреннем желании принять миссис Ким, — скорбным голосом проговорил Флауэрс.

 — Естественно. — Лиса раздраженно наморщила носик. — Ради Бога, Флауэрс, не бойтесь вы так его светлости. Он вполне разумный человек.

 — Осмелюсь заметить, мадам, но вы, вероятно, единственная на земле, кто видит мистера Чона в таком свете.

 — Не беспокойтесь, Флауэрс. Я разберусь с его светлостью, — с усмешкой сказала Лиса.

 — Да, мадам. — Флауэрс бросил на нее странный взгляд. — Я начинаю верить, что вы и в самом деле на это способны. — И он почтительно попятился из библиотеки.

 Через минуту в комнату величаво вплыла Друцилла, облаченная в безукоризненно сшитое платье зеленого цвета. Бархатная ротонда тоже была зеленая, но несколько темнее. Она прекрасно сочеталась с маленькой элегантной шляпкой, изящно сдвинутой набок. Лалиса обратила внимание, что на подоле был только один ряд оборок.

 — Добрый день, мадам. — Лиса вежливо поднялась. — Какая приятная неожиданность. Прошу вас, садитесь. Сейчас подадут чай. Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чашечку?

 — Благодарю вас. — Друцилла окинула перегруженное отделкой платье Лалисы критическим взглядом, но промолчала. Она грациозно опустилась на стул и сидела прямо, не касаясь спинки.

 В комнату вошла экономка с подносом, на котором был сервирован чай, и обреченно поставила его рядом с Лисой. Лицо ее выражало покорность судьбе.

 — Спасибо, миссис Бэнкс, — сказала Лалиса. — Я налью сама.

 — Слушаюсь, мадам. Интересно, что бы сказал на это его светлость, — пробормотала миссис Бэнкс.

 Лиса сделала вид, что не услышала. Когда дверь библиотеки за экономкой закрылась, она протянула Друцилле чашку чаю:

 — Как мило с вашей стороны, миссис Ким, что вы нанесли мне визит.

 — Не обольщайтесь, это не визит вежливости. — Друцилла демонстративно поставила блюдце с чашкой на столик, стоящий рядом. — Я пришла по чрезвычайно срочному делу. Господь свидетель, только жестокая необходимость заставила меня посетить этот дом.

 — Понятно. И какое же у вас дело? — осторожно спросила Лиса.

 — Фамильное.

 — Ах вот как?

 Друцилла расправила и без того прямые плечи:

 — У меня была продолжительная беседа с сыном. Он рассказал мне, что является жертвой зловещего стечения обстоятельств.

 Лалиса едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Она надеялась, что Джереми не станет посвящать свою мать в это щекотливое дело. Интуиция подсказывала ей, что Чонгуку было бы легче проводить расследование, если бы Друцилла ничего не знала.

 — И что же Джереми рассказал вам, мадам?

 — Что кто-то, скорее всего Чон, ведет жестокую игру. Ваш муж утверждает, что нашел доказательства причастности моего сына к смерти двух человек. Это, конечно, сущая чепуха. Чон наверняка лжет.

 Лалиса нахмурилась:

 — Уверяю вас, Чон говорит правду.

 — Не может этого быть. Мне совершенно ясно, что он придумал какой-то дьявольский план мести нашей семье.

 — Чон не изобретал улик против вашего сына, — сказала Лиса.

 — Не возражайте, мадам. Я много размышляла над этим делом. Есть только одно объяснение происходящему. Чон собирается сделать моего сына козлом отпущения — вызвать скандал и погубить нашу семью. Я этого не допущу!

 Добрые чувства, которые Лиса до последнего момента питала к тетке Чонгука, испарились. На смену им пришло негодование.

 — Уверяю вас, Чон не несет ответственности за ситуацию, в которой оказался Джереми. Наоборот, он сделал все возможное, чтобы доказательства вины вашего сына не попали в руки властей.

 — Ха!

 — Но это правда! — Лиса со звоном поставила свою чашку на блюдце. — Разрешите сообщить вам, мадам, что, если бы Чон вел себя по-другому, Джереми был бы уже арестован.

 — Мой сын не имеет никакого отношения к гибели этих людей. Он даже не был с ними знаком.

 — Ему пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы доказать это, мадам. Потому что при нынешнем положении вещей Джереми грозит опасность запутаться в очень липкой паутине.

 — Сплетенной вашим мужем, — повысила голос Друцилла.

 — Это ложь! Зачем моему мужу нужно, чтобы Джереми арестовали за убийство?

 — Чтобы отомстить. — Друцилла горестно поджала губы. — Он нас всех ненавидит и прекрасно понимает, что произойдет с нашей семьей, если Джереми обвинят в убийстве и разразится скандал.

 — Мне известно, что Чон не собирается мстить Кимам за то, что было в прошлом. На сей счет можете быть спокойны, мадам.

 — Это вы так говорите! — Друцилла бросила на Лису презрительный взгляд. — Но вы не были знакомы с его семьей! Никогда не знали его отца! — В глазах ее мелькнуло что-то странное. — А я его знала довольно хорошо.

 Лалиса замерла. Она вдруг увидела, как в глазах Друциллы мелькнула боль.

 — Знали?

 — Да. — Друцилла яростно взмахнула рукой, затянутой в элегантную перчатку. — У этого человека полностью отсутствовало уважение к семейным традициям, не было никакого чувства ответственности. Жестокий, бессердечный… А сынок весь в него.

 Неожиданно для самой себя Лиса была потрясена глубокой горечью, прозвучавшей в словах пожилой женщины. Было в них что-то большее, чем просто возмущение поведением отца Чонгука.

 — Это огульное обвинение, миссис Ким. Вы не могли настолько хорошо знать отца Чона, чтобы такое утверждать.

 — Одно время, — холодно продолжала Друцилла, — поговаривали о моей свадьбе с отцом Чона. Из этого, конечно, ничего не получилось. Он сбежал с дешевой актриской, а я вышла замуж за его брата.

 Лиса стояла как громом пораженная.

 — Так вы были помолвлены с отцом Чона?! Друцилла сердито поджала губы:

 — Мы никогда не были помолвлены. До этого дело не дошло. Как я уже сказала, ходили разговоры о свадьбе, и только. Обе наши семьи считали, что это был бы отличный союз, но, повторяю, Джонатан Ким просто наплевал на мнение семьи. Он вбил себе в голову, что любит эту актриску. Он хотел ее получить, и все тут!

 — Но он и в самом деле любил ее!

 — Что за вздор! — негодующе воскликнула Друцилла. — Люди его круга не женятся по любви. Если ему понравилась обычная девчонка, это еще не повод для того, чтобы убегать с ней. Он мог бы соблюсти приличия и выполнить свой долг перед семьей, а любовницу держать на стороне. Никто тогда и слова бы не сказал.

 — Даже вы? Друцилла вздрогнула:

 — А вот это не ваше дело.

 — Может быть, и нет, — согласилась Лиса. Она начала видеть непримиримую вражду семьи Кимов в новом свете. — Но тем не менее я не позволю вам оскорблять родителей моего мужа только потому, что его отец решил жениться на его матери.

 — Она была актриской, — яростно прошептала Друцилла, сделав ударение на последнем слове. — Он мог бы жениться на мне, а предпочел профессиональную куртизанку. Это было невыносимо. Он, вероятно, сделал это назло своей семье.

 — Вы слишком далеко зашли, миссис Ким. И если не придержите язык, я буду вынуждена просить вас удалиться.

 Друцилла не успела ничего ответить — дверь библиотеки резко распахнулась.

 Лиса чуть не выронила из рук чашку. Она мгновенно обернулась и увидела Чонгука. Он ворвался в комнату, клокоча от едва сдерживаемого негодования. В эту минуту его вполне можно было принять за Люцифера после грехопадения.

 — Черт побери, что здесь происходит?! — раздался убийственно резкий голос.

 Лалиса, вскочив, изобразила на лице улыбку:

 — Ваша тетушка была так добра, что зашла к нам с визитом.

 Взгляд, которым Чонгук одарил Лису, был холоден как лед.

 — Вот как? Какое счастье, что я рано вернулся домой. — Он кивнул Друцилле:

 — Добрый день, мадам. Вам бы следовало сообщить запиской о том, что вы собираетесь нанести нам визит. — Улыбка его была под стать глазам, такая же холодная. — А то я мог бы вас и не застать.

 — Я хотела побеседовать с вашей женой, Чон, — сказала Друцилла. — У меня не было особого желания встречаться с вами.

 — Вы меня обижаете. — Чонгук подошел к столу, где стоял хрустальный графин с кларетом. — Вы полагали, что Лису легче унизить, когда меня нет рядом?

 Лиса возвела глаза к потолку и взмолилась, чтобы Всевышний даровал ей терпение.

 — Чон, нет никакой необходимости грубить. Миссис Ким обеспокоена затруднительным положением, в которое попал Джереми.

 — Ага! Значит, он побежал прямиком к своей мамочке? Мне как раз не терпелось узнать, сделает ли он это. — Чонгук отхлебнул из бокала и улыбнулся своей знаменитой улыбкой Падшего Ангела. — Очень тронут этим явным доказательством мужской зрелости. В чем дело, тетушка? Боитесь того, что Джереми арестуют за убийство и вас перестанут принимать в лучших гостиных?

 — Чон… — предостерегающе начала Лиса, но Друцилла, которая смотрела на Чонгука такими глазами, будто он сам дьявол из преисподней, прервала ее.

 — Не воображайте, что вы сможете развлекаться своими дьявольскими шутками с моим сыном, — заявила она. — Не знаю, чего вы добиваетесь, пугая Джереми тем, что его в любой момент могут арестовать, но я настаиваю, чтобы вы немедленно прекратили преследование.

 Чонгук поболтал вино в бокале.

 — А что заставляет вас думать, что я это делаю? Друцилла с яростью воззрилась на него.

 — Но даже вы наверняка не допустите, чтобы невинного человека вздернули на виселице за убийство, — продолжала она, не слушая его.

 Гук сдвинул брови:

 — Я в этом не уверен. В конце концов, этот человек один из Кимов.

 — Боже милостивый, сэр, — прошептала Друцилла. — Неужели у вас нет ни капли стыда?

 Лиса попыталась выправить положение:

 — Миссис Ким, уверяю вас, Чонгук вовсе не запугивает Джереми. Нет у него такой цели, чтобы вашего сына арестовали. — Она сердито сверкнула глазами на Чонгука:

 — Не так ли, милорд?

 Чон сделал глоток кларета:

 — Ну…

 Лиса ободряюще улыбнулась миссис Ким:

 — Не беспокойтесь, мадам. Он позаботится о Джереми.

 — Полагаете, я поверю вам на слово? — выпалила Друцилла.

 Чонгук весело взглянул на Лису:

 — Миссис Ким правильно делает, что сомневается, дорогая. Почему я должен из кожи лезть вон, чтобы помогать Кимам?

 — Прекратите, Чон! — воскликнула Лиса. — Сейчас же прекратите! Вы не имеете права так издеваться над своей тетей! Она и так волнуется.

 — И правильно делает, — заметил Чонгук. Миссис Ким пришла в неописуемую ярость — ноздри гневно раздувались.

 — Я знала, что с вами бесполезно разговаривать, Чон, поэтому и сделала попытку побеседовать с вашей женой с глазу на глаз.

 — И эта попытка ни к чему не привела. — Чонгук прошелся по комнате, уселся за стол и закинул ноги, обутые в сапоги, на его блестящую поверхность. — Скажите, тетушка, чего вы хотите добиться, обращаясь к моей жене с мольбой?

 — Я пришла не за тем, чтобы кого-то о чем-то умолять, а с целью немедленно прекратить вашу игру в кошки-мышки. Я надеялась, что, возможно, леди Чон имеет на вас хоть какое-то, пусть даже крошечное влияние.

— Вот как? — Чонгук вскинул брови. — А почему вы решили, что она примет вашу сторону? В конце концов, она моя жена и предана мне.

 — Чон, ведите себя прилично, — вмешалась Лиса и обратилась к Друцилле:

 — Не беспокойтесь, мадам, Чон не причинит зла вашей семье. Однако вещественные доказательства, которые не попали в руки властей, представляют довольно серьезную угрозу. Нужно обязательно выяснить, почему их оставили на месте преступления.

 — Я слышала, что Рингкросс случайно выпал из окна и разбился, а Оксенхем покончил жизнь самоубийством, — сказала Друцилла. — Никаких разговоров об убийстве никто не вел, за исключением Чона.

 — Разговоров не было только потому, что Чон спрятал улики, обличающие Джереми, — пояснила Лиса — Ради спасения семьи он сильно рисковал, мадам.

 Чонгук язвительно улыбнулся и отпил из бокала:

 — Моя преданность семье не имеет границ… Друцилла прищурилась:

 — Я никогда не поверю, что были доказательства виновности Джереми. Чон наверняка сам подделал все улики.

 — Вовсе нет! — Лалиса опять начала злиться.

 — Да! — отрезала Друцилла. — Все яснее ясного. Очевидно, он узнал, что две несчастные души покинули эту грешную землю. Тогда он заявил, что якобы нашел на месте убийства какие-то вещественные доказательства, изобличающие Джереми, и преподнес их ему. Он собирается с их помощью шантажировать нас.

 — Железная логика, — одобрительно заметил Чонгук. — Вы меня изумляете, тетушка. Не ожидал от вас такой рассудительности. Есть только одно маленькое «но». Я не выдумывал эти улики. Они существовали на самом деле и были найдены на месте преступления. И если подобных странных смертей станет больше, появятся и другие доказательства вины вашего сына.

 — Чепуха! Вы все сочинили, чтобы проучить нашу семью. — Друцилла встала. — Даже я, которая знает, чего от вас можно ожидать, не могу поверить, что вы и в самом деле предъявите властям фальшивые доказательства.

 — Полагаете — нет? — улыбнулся Чонгук. — Но это было бы весьма забавно, вы не находите? Только представьте себе заметки в газетах, если Кима привлекут к суду за убийство. Вообразите, что скажут в свете.

 — Чонгук! — Лиса готова была задушить его. Друцилла взглянула на Чона:

 — Сомневаюсь, что вы позволите невинному молодому человеку умереть только потому, что хотите развлечься, сэр. Даже в порыве мести вы не можете пасть так низко.

 — А если он не так уж невиновен? — тихо спросил Гук.

 Друцилла направилась к двери:

 — Не будьте ослом, Чон. У моего сына не было причин для убийства.

 Лиса увидела, что Чонгук готов возразить. Кинув на него предостерегающий взгляд, она стала отчаянно дергать за шнур колокольчика, чтобы побыстрее пришел Флауэрс.

 — До свидания, миссис Ким. Я понимаю, как вам неприятно. Уверяю вас еще раз, что Чон не даст вашего сына в обиду.

 — Время рассудит. — Флауэрс уже открыл дверь, но Друцилла явно не спешила. Она бросила критический взгляд на платье Лисы:

 — Между прочим, бледно-лиловый цвет вам абсолютно не идет. Вы выглядите в этом платье совершенно бесцветной.

 Лиса заметила, что Чонгук снял ноги со стола, — Спасибо, что сказали мне об этом, миссис Ким, — поспешно проговорила она. — Буду иметь в виду, когда в следующий раз пойду за покупками.

 — И советую вам найти другую портниху. — Друцилла прошествовала к открытой двери. — Платье, которое было на вас вчера на балу у Холлингтона, просто неприлично. В вашем положении носить такое недопустимо. Вы в нем выглядели как женщина легкого поведения. Чонгук вскочил:

 — Черт побери! Моя жена может носить все, что ей заблагорассудится!

 — Чон, прошу вас… — проговорила Лиса. — Вчера, если помните, у вас было точно такое же мнение о моем платье.

 — Это совсем другое дело. — Он быстро подошел к двери и с мрачной решимостью набросился на свою тетку:

 — Что еще скажете по поводу одежды моей жены, мадам?

 — Не понимаю, почему вы обижаетесь, Чон, — обратилась к нему с порога Друцилла. — Надевать такое платье просто позор. Вырез чуть ли не до сосков… Да его впору носить дешевой актрисе.

 Глаза Чонгука блеснули дьявольским огнем.

 Лалиса бросилась к нему.

 — Наверное, вам лучше уйти, миссис Ким, — кивнула она через плечо Друцилле.

 — У меня нет больше причин здесь задерживаться. — И Друцилла прошествовала мимо Флауэрса в холл. Ей было явно не по себе.

 Флауэрс глянул на лицо хозяина и тут же быстро прикрыл за собой дверь.

 — Чертова дрянь! — Чонгук попытался отцепить от себя руки Лисы. — Пусть убирается со своим семейством куда подальше! А Джереми пусть болтается на виселице, мне наплевать! Да хоть бы их всех вздернули!

 — Чонгук, остановитесь! Не может быть, чтобы вы этого хотели. — Лиса ринулась к двери и, прижавшись к ней спиной, вытянула перед собой руки.

 — Прочь с дороги, Лиса!

 — Послушайте меня. Она презирает вас потому, что любила вашего отца.

 — Вы что, спятили? Да она его ненавидела!

 — Потому что он женился на другой. Неужели вы не понимаете? Она была в него влюблена, а он сбежал с другой. А потом явились вы и заявили о правах на титул. Неудивительно, что она так и не простила вашего отца. И вас тоже.