Опасность

Оксенхем покончил жизнь самоубийством. Или кто-то очень постарался, чтобы все выглядело именно так. Пистолет лежал рядом с рукой трупа. Никаких признаков борьбы.

 Чон быстро окинул взглядом библиотеку. Задерживаться он не мог: нужно было увести отсюда Лалису. Но ему хотелось найти хоть какие-то доказательства того, что Оксенхем сам приставил к виску пистолет и нажал на курок. Или доказательства обратного.

 Что-то блестящее лежало на ковре рядом с откинутой рукой Оксенхема. Чонгук подошел поближе, стараясь не ступить в кровь. Посмотрев в сторону окна, он увидел, что Лиса напряженно следит за ним.

 Золотой предмет на ковре оказался кольцом. Гук присел на корточки, чтобы получше рассмотреть его. Он долго не мог понять, почему оно кажется таким знакомым, пока не увидел на печатке изящно выгравированную букву  «К.» Значит, это кольцо Кима, точь-в-точь как мое собственное.

 — Дьявольщина!

 Не раздумывая ни секунды, он схватил кольцо и быстро вскочил на ноги. Уже повернулся было к окну, но вдруг заколебался. Нужно быть уверенным до конца, что в луже крови лежит именно Оксенхем, ведь лица убитого он не видел. Чонгук заставил себя опять подойти к трупу.

 — Не трогайте его, — горячо зашептала Лалиса. — Чонгук, мы должны убираться отсюда.

 — Я знаю.

 Но он не мог уйти, не удостоверившись. Он схватил труп за плечо и повернул так, чтобы было видно лицо, вернее, то, что от него осталось.

 Вне всякого сомнения, это был Оксзнхем.

 Чонгук принялся осторожно опускать податливое тело, и в этот момент опять что-то блеснуло — на сей раз пуговицы на жилете Оксенхема. Наклонившись, Чон прочел выгравированные на них слова:<<Принцы целомудрия>>.

 Он разжал руки — Оксенхем свалился на ковер.

 — Ради Бога, Чонгук, побыстрее! — прошептала Лиса.

 — Сейчас, только взгляну, может, что-нибудь интересное лежит на столе.

 Он осторожно добрался по ковру до стола. На нем лежал ворох бумаг. Гук быстро просмотрел их — вдруг покойник оставил какую-нибудь записку.

 Письма, поясняющего, почему Оксенхем покончил с собой, не было, но записка тем не менее отыскалась. При тусклом свете лампы Чонгук прочитал ее. Короткая и по делу.

  <<Лилиан будет отомщена>>.

 В этот момент Чонгук услышал у входной двери приглушенные голоса. Услышала их и Лиса. Это слуги вернулись домой.

 — Чонгук, ради всего святого, уходите отсюда!

 Он взял записку, сунул ее в карман вместе с кольцом Кима и бросился к окну.

 Перемахнув через подоконник, он схватил Лису за руку и быстро потащил ее к садовой калитке.

 До улицы они добрались без приключений. Чонгук оглянулся через плечо — никаких следов погони. Он потянул жену к поджидавшему их экипажу.

 Кучер с печальной покорностью смотрел на вынырнувших из тумана хозяев.

 — Не моя вина, что она побежала за вами, милорд. Я изо всех сил ее удерживал.

 — Домой, — приказал Чонгук. — Об этом позже.

 — Слушаюсь, милорд. Значит, вы меня не уволите?

 — До тех пор, пока вы целыми и невредимыми не доставите нас домой, вашему положению ничто не угрожает. — Гук открыл дверцу кареты и помог Лисе забраться в нее. — После этого вопрос останется открытым. — Он сел в карету и закрыл за собой дверцу.

 — Не нужно наказывать бедного кучера. Он как мог старался выполнить ваш приказ, — задыхаясь от быстрой ходьбы, проговорила Лиса.

 — Он уже достаточно давно у меня служит, чтобы понять: когда я отдаю распоряжение, оно должно быть выполнено, — заметил Чонгук. — Я плачу слугам самое большое жалованье в Лондоне, но в ответ требую беспрекословного выполнения приказов. Вас могли заметить.

 — Не беспокойтесь, Чонгук. Я уверена, что мы были в полной безопасности. — Говоря это, она пыталась высвободиться из многочисленных складок плаща. — Наверняка пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь заглянет в библиотеку и обнаружит тело Оксенхема.

 — Или мало. — Чон задернул на окнах занавески, и карета загромыхала по булыжной мостовой. — В будущем я не потерплю непослушания, мадам.

 — Потом прочтете мне нотацию, милорд. Расскажите лучше, что вы нашли.

«Да… Кого, кроме себя, винить в том, что я женился на женщине, которая так же, как и я, обожает проводить расследования »  , — подумал Чон.

 Повозившись с одной из ламп, он зажег ее. Потом откинулся на сиденье и пристально посмотрел на взволнованное лицо Лалисы. Глаза ее горели от возбуждения. И неудивительно — пережить такое приключение! Как можно ее ругать, если и у него самого до сих пор бурлила кровь.

 Вытащив из кармана кольцо и записку, Чон протянул их ей:

 — Пока еще не знаю, что дадут нам эти находки. Между прочим, на жилете Оксенхема пуговицы, на которых выгравировано <<Принцы целомудрия>>.

 — Невероятно! — Лиса внимательно осмотрела кольцо. — Точно такое, как у вас, милорд.

 — Да.

 — Как оно оказалось на полу рядом с телом Оксенхема?

 — Резонный вопрос, — тихо сказал Гук.

 — И кто такая Лилиан?

 Чонгук увидел, что она смотрит на внутреннюю сторону кольца, а не на записку.

 — Что вы имеете в виду?

 — На кольце есть надпись. — Лиса поднесла его поближе к лампе. — <<Лилиан с любовью>>.

 — Дайте-ка взглянуть. — Гук выхватил кольцо из ее рук и посмотрел на надпись. — Кто, черт побери, эта Лилиан?!

 — Вы о ней когда-нибудь слышали?

 — В записке тоже упоминается это имя, — ответил он. Лалиса прочитала лежавший на коленях клочок бумаги:

 —<<Лилиан будет отомщена>>. Боже милостивый, Чонгук, что это может означать?

 — Понятия не имею, но начинаю подозревать, что Лилиан — имя женщины, о которой говорил сумасшедший в замке Келинга. Тот, кто сказал, что она выбросилась из окна башни.

 — Дух которой, как он считает, вернулся, чтобы осуществить свое проклятие? — Лиса задумчиво прикусила нижнюю губу. — Вы считаете, смерть Рингкросса и Оксенхема имеет какое-то отношение к этой сказке?

 — Вполне вероятно. — Чон бросил взгляд на кольцо. — Возможно, тот, кто любил таинственную Лилиан, решил, что в ее смерти виновны» принцы целомудрия «.

 Лалиса изумленно уставилась на него:

 — Вы полагаете, мститель решил убить их одного за другим?

 — Похоже на то.

 Взгляд Лисы задержался на кольце.

 — Чонгук, вы говорили, что это фамильное кольцо.

 — Такие кольца Кимы носили в течение пяти поколений.

 Чонгук вспомнил тот день, когда получил его от отца. Тот просил носить его с гордостью, объяснив, что кольцо является символом фамильной чести.

 << Мнение всего света ничего не стоит, сынок. Самое главное, чтобы в сердце своем ты был уверен, что не запятнал свою честь. Честь — бесценный дар, и к ней нужно относиться соответственно. Человек может вынести все: клевету, разорение — все, что угодно, если знает, что его честь спасена>>.

 Чонгук крепко сжал кольцо.

 — Вам кажется, Ким мог подарить это кольцо Лилиан? — спросила Лиса.

 — Вполне возможно. — Более чем возможно, подумал Гук. — Так скорее всего и было. Лалиса задумчиво смотрела на него:

 — Вы считаете, что в замке Келинга мы нашли табакерку Джереми, не так ли? А теперь прикидываете, не принадлежит ли ему и это кольцо.

 — Да, вы правы.

 — Но, Чонгук, я сегодня вечером видела Джереми. Он был без перчаток, и, по-моему, я заметила на его пальце кольцо.

 Чон с сомнением взглянул на нее:

 — Изготовить дубликат не составляет большого труда, особенно когда есть деньги. Нужно только найти хорошего ювелира.

 Лиса ненадолго замолчала.

 — Что вы собираетесь предпринять? Опросить ювелиров?

 — Нет. — Чонгук принял решение. — Лучше еще разок поговорю с кузеном. Слишком уж часто его имя всплывает в ходе расследования.

 — Правильно. И я помогу вам его расспросить.

 — Вряд ли это разумно, мадам.

 — А я считаю, неплохо бы и мне посмотреть на то, как он себя поведет.

 Чонгук заколебался. Не то чтобы он возражал против ее присутствия при разговоре с Джереми. Лиса, без сомнения, чрезвычайно наблюдательна. Однако она может оказаться пристрастной и даже мягкосердечной, если дело коснется его семьи.

 — Хорошо, Лиса. Можете послушать наш разговор с Джереми, но ни в коем случае не вмешиваться, понятно?

 Лиса радостно улыбнулась:

 — Отлично, милорд.

 Джереми появился в библиотеке на следующий день в половине двенадцатого. Увидев его, Лалиса от души ему посочувствовала. Он был явно возмущен тем, что глава семейного клана заставил его срочно прийти.

 — Что, черт побери, это значит, Чон? У меня есть дела поважнее, чем выслушивать вас.

 Чонгук сидел за столом у окна. С руки его свешивался Люцифер. Встать Гук не потрудился.

 — Я тоже не очень-то рад тебя лицезреть. Но может быть, ты соблаговолишь поздороваться с моей женой, как это принято среди цивилизованных людей, прежде чем продолжишь высказывать свое мнение по поводу моего приглашения?

 Джереми, оглянувшись, увидел, что возле маленького столика, на котором сервирован чай, стоит Лалиса. Он густо покраснел.

 — Прошу прощения, леди Чон, — сказал он, нехотя склонив голову. — Я вас не видел. Доброе утро, мадам.

 — Доброе утро, мистер Ким, — улыбнулась Лиса. — Выпьете чаю?

 Джереми, замявшись, взглянул на Чонгука:

 — Не знаю, достаточно ли у меня времени…

 — Чтобы выпить чашку чаю, времени у тебя вполне достаточно, — холодно заверил его Чон. — Садись, кузен.

 — Итак, — бесцеремонно начал Джереми, — позвольте узнать, зачем вы за мной послали, сэр.

 Чонгук молча пристально смотрел на него. Лиса поняла — это пугающее молчание было запланировано заранее. Она хотела заговорить, но тут Гук начал действовать. Не сказав ни слова, он открыл ящик стола, вытащил кольцо, которое нашел в библиотеке Оксенхема, и бросил его Джереми.

 — Какого черта! — Умудрившись поймать кольцо, Джереми недоуменно повертел его.

 На его лице застыло изумление, — кстати, тут же замеченное Лисой, — когда он наконец понял, что держит в руке. Лалиса взглянула на Чонгука и увидела, что граф тоже пристально следит за своим кузеном. В его мерцающих золотом глазах светилось не обычное холодное любопытство, а непреклонная решимость узнать все до конца.

 — Дьявольщина! — Джереми поднял голову. На его лице отразилось явное замешательство. — Где, черт побери, ты это взял?!

 Чонгук медленно провел рукой по спине Люцифера.

 — Узнаешь?

 — Конечно. Это мое кольцо. — Голос его звучал напряженно. — Я потерял его почти три года назад. Никому об этом не говорил: матушка наверняка подняла бы шум. Ты ведь знаешь, как она печется о семейных традициях.

 — Да. — Рука Гука, которой он гладил кота, замерла. — Знаю.

 — Я не хотел ее расстраивать признанием, что потерял фамильное кольцо, которое дал мне отец, и заказал дубликат.

 — А кто такая Лилиан? — тихо спросил Чонгук.

 — Понятия не имею. — Джереми взял чашку, но она предательски звякнула о блюдце.

 — Кто такая Лилиан? — повторил Чон зловеще спокойным голосом. Люцифер поднял хвост трубой.

 — Говорю тебе, не знаю! — закричал Джереми. — Не знаком я ни с какой Лилиан! — И он со звоном поставил чашку на блюдце.

 — А я думаю, знаком, — сказал Гук. — Ты не выйдешь из этого дома, пока не объяснишь, кто она такая.

 — Черт побери, Чон! Да что ты себе позволяешь?!

 — Он глава семьи, — быстро вмешалась Лиса и предостерегающе посмотрела на Чонгука, который проигнорировал ее тревожный взгляд. — И он хочет помочь вам. Правда, Чонгук?

 — Единственное, что я сейчас хочу, — узнать, кто такая Лилиан, — ровным голосом произнес он. Лиса попыталась смягчить его слова:

 — Не нужно говорить таким угрожающим тоном, милорд. Мы пытаемся выяснить некоторые факты и вовсе не желаем пугать вашего кузена.

 Чонгук не сводил глаз с Джереми и не обратил внимания на страстный призыв Лисы. Она оставила попытки заставить его вести себя прилично и обратилась к Джереми.

 — Прошу вас, поймите, мистер Ким, — спокойно сказала она. — Мы ищем ответ на вопрос, почему ваше кольцо было найдено прошлой ночью при весьма странных обстоятельствах, и только.

 Джереми с тревогой переспросил:

 — Каких обстоятельствах?

 — Его нашли рядом с телом лорда Оксенхема, — резко ответил Чонгук. — Ты, случайно, не знаешь, как оно там оказалось?

 — Телом? — Джереми смешался. — Так Оксенхем мертв?

 — Вот именно, — подтвердил Чон. Глаза Джереми расширились.

 — И мое кольцо было рядом?

 — Да.

 — Значит, ты считаешь, что я его убил? — Растерянность Джереми сменилась яростью. — Потому что кто-то нашел рядом с трупом мое кольцо?

 — Такое и в самом деле приходило мне в голову, — чуть улыбнулся Чонгук. Люцифер сверкнул своими золотистыми глазами.

 Лиса не выдержала и набросилась на Чонгука:

 — Перестаньте пугать его, милорд!

 — Не вмешивайтесь, мадам. — Чонгук даже не взглянул на нее.

 Она не обратила на его слова никакого внимания и ободряюще улыбнулась Джереми:

 — Мистер Ким, в данный момент власти еще не знают, что ваше кольцо найдено рядом с телом Оксенхема. И мы вовсе не собираемся им об этом докладывать, правда, Чонгук?

 — Поживем — увидим, — холодно сказал Гук.

 — Но я его не убивал! — Взгляд Джереми в отчаянии перебегал с Лалисы на Чонгука. — Клянусь! Зачем мне его убивать?

 Чонгук почесал Люцифера за ухом.

 — Может, потому что он имеет какое-то отношение к смерти Лилиан?

 — Но смерть Лилиан была несчастным случаем. Она утонула… — Голос Джереми прервался — видимо, он понял, что выдал себя, признавшись, что ему известно о существовании Лилиан. Он умоляюще взглянул на Лису:

 — Мне сказали, что она утонула…

 Боль и отчаяние Джереми были настолько явными, что Лиса не удержалась и, наклонившись, ласково коснулась его руки. Она видела, что в глазах Чонгука вспыхнула ярость, но он промолчал.

 — Кто такая Лилиан, мистер Ким? — тихо спросила Лалиса.

 Джереми на секунду закрыл глаза. Когда он их снова открыл, они выражали печальную покорность судьбе.

 — Хорошо, я вам все расскажу, хотя не могу понять, каким образом эта история стала известна по прошествии столь длительного времени. — Джереми сделал маленький глоточек чая. Когда он опять поставил чашку на блюдце, взгляд его остановился на Лалисе. — Я любил ее.

 — Правда?

 — Она была дочерью богатого торговца. Его единственное ненаглядное дитя, оставшееся после смерти жены. Он сделал все, чтобы дать своей дочери хорошее воспитание. Это была всесторонне образованная девушка с безупречными манерами. Леди с головы до ног, несмотря на происхождение.

 — Мне это понятно, — прошептала Лиса.

 — Я познакомился с ней вскоре после смерти ее отца. Она осталась на попечении дядюшки преклонного возраста, которому было наплевать на ее воспитание. Он заставлял ее работать в своей таверне.

 Краешком глаза Лалиса заметила, как Чонгук открыл рот, чтобы задать вопрос. Она едва заметно махнула рукой, призывая его к молчанию. К ее удивлению, он подчинился.

 — Как вы познакомились? — спросила она Джереми.

 — Это произошло у нас в Лондоне на ярмарке три года назад. — Джереми слегка улыбнулся. — Она ела мороженое. Я случайно столкнулся с ней, мороженое выпало у нее из рук и перепачкало мне весь сюртук. Это была любовь с первого взгляда.

 — А что случилось потом? — спросила Лиса.

 — Мы начали встречаться так часто, как только выпадал удобный момент. Я знал, что моя матушка, конечно же, не будет в восторге. В ее глазах Лилиан всегда осталась бы девкой из маленького трактира, у которой нет даже денег, которые могли бы хоть как-то возместить недостаток происхождения. — Джереми плотно сжал губы. — Вы должны помнить, что в то время мать надеялась, что я стану будущим графом Чон.

 — Что и говорить, тетушка вряд ли посчитала бы девушку из таверны подходящей претенденткой на роль будущей графини Чон, — сухо заметил Чонгук. — Равно как и актрису…

 Джереми вспыхнул:

 — Может, это послужит вам хоть каким-то утешением, Чон… Я часто думал о том, что понимаю решение вашего отца жениться на любимой женщине. Я и сам собирался это сделать. Вне зависимости от обстоятельств.

 Чонгук прищурился:

 — Неужели?

 — Да. Я искренне любил Лилиан. Она была изумительной девушкой. Нежная, чистая… — Джереми тяжело вздохнул. — Но мы не успели пожениться: она умерла.

 — Какое горе, — сказала Лиса.

 — Я никогда не говорил о ней ни маме, ни кому бы то ни было из родных. Когда Лилиан не стало, в этом уже не было необходимости.

 — Кто сказал тебе, что она утонула? — спросил Чонгук.

 — Ее дядя. Он рассказал, что она поехала на несколько дней погостить к друзьям за город. Там она случайно упала в реку — вода сильно поднялась после недавнего шторма, — захлебнулась и утонула.

 — Я вам так сочувствую, мистер Ким, — тихо вымолвила Лиса. — Это, наверное, было ужасно. Джереми взглянул на кольцо.

 — Хуже всего то, что я ни с кем не мог поделиться своим горем. Не было ни одного человека, который понял бы или посочувствовал мне. — Он опять поднял голову. — И тем не менее я пережил этот удар. Лилиан в прошлом. Но я никогда ее не забуду.

 — Ты подарил ей это кольцо? — спросил Чонгук. Джереми кивнул:

 — То, что ношу я, — дубликат. Мне сделали его на заказ, когда я отдал Лилиан свое. Не хотелось объяснять матери и всему семейству, — по крайней мере до объявления помолвки, — почему я больше не ношу фамильное кольцо.

 — Может, остальным Кимам ты не счел необходимым сообщить о Лилиан, — заметил Чонгук, — но мне ты объяснишь, как кольцо попало в библиотеку Оксенхема.

 — Но я понятия не имею, — быстро проговорил Джереми. — Клянусь! Насколько мне известно, кольцо пропало, когда Лилиан утонула. Я подумал, возможно, какой-нибудь местный житель, обнаруживший тело, нашел кольцо и присвоил его. Вещь довольно ценная. Но я знал, что у меня нет шансов найти его, и не сделал даже попытки поиска.

 Лиса повернулась к Чонгуку:

 — Может, поговорим с ее дядей, владельцем таверны?

 — Вы не сможете этого сделать, — вмешался Джереми. — Он умер чуть больше года назад от лихорадки. Я узнал о его смерти, когда однажды случайно проезжал мимо таверны и увидел, что там хозяйничают другие люди.

 — Ладно, хватит об этом, — расстроенным голосом сказала Лиса.

 — Я ничего не понимаю. — Джереми бросил взгляд на Чонгука. — Сначала ты возвращаешь мне мою табакерку, потом кольцо. И в обоих случаях практически обвиняешь меня в убийстве. Какую игру ты затеял на сей раз, Чон?

 Чонгук молча погладил Люцифера.

 — Недавно умерли двое — Рингкросс и Оксенхем.

 — Я знаю.

 — Всякий раз рядом с трупом обнаруживались твои личные вещи. А около тела Оксенхема нашли еще и записку.

 Джереми быстро прочитал записку. Когда наконец оторвался от листа бумаги, он казался еще более удивленным, чем прежде.

 — О какой мести здесь говорится? Что, черт побери, происходит?

 — Похоже, есть два варианта, — сказал Чонгук. — Или ты решил отомстить за Лилиан, поскольку не считаешь, что она погибла в результате несчастного случая, или…

 — Или что? — спросила Лиса, опередив Джереми, у которого на языке вертелся тот же вопрос.

 — Или кому-то очень хочется, чтобы дело выглядело именно так, — тихо подытожил Чонгук.

 — Но кому это нужно? — быстро спросила Лалиса. Чонгук задумчиво посмотрел на Люцифера:

 — Наверное, настоящему убийце. Джереми был поражен:

 — Откуда тебе все это известно, Чон?! Гук одарил его насмешливой улыбкой:

 — Дошли кое-какие слухи.

 — Откуда?

 — С Боу-стрит.

 — С Бoy-стрит?! — в ужасе прошептал Джереми. — Ты хочешь сказать, что там расследуют обстоятельства гибели Рингкросса и Оксенхема?

 — Да, — подтвердил Гук. — Хотя и очень осторожно.

 — Но как к тебе попали табакерка и кольцо, если их нашли на месте происшествия?

 — Скажем… У меня есть свои люди и в высших, и в низших сферах. Есть и на Боу-стрит.

 — Меня это не удивляет, — пробормотал Джереми. — Ты, похоже, всюду распростер свои щупальца.

 — Можно сказать и так, — согласился Чонгук. — Во всяком случае, один из моих щупальцев — то есть осведомителей — занимается этим расследованием. Он-то и сообщил мне, что прослеживается связь между тобой и этими двумя смертями. В данный момент этот человек согласился полностью ввести меня в курс дела.

 — Должно быть, ты хорошо ему платишь за информацию, — с горечью произнес Джереми.

 — Мне нравится знать все, — спокойно сказал Чонгук.

 Лиса с восхищением взглянула на мужа. Ловко он это обыграл. Вполне вероятно, что человек, обладающий таким влиянием, как Чонгук, мог пользоваться сведениями с Боу-стрит, особенно если новости касались его собственной семьи. Вполне может соответствовать истине и то, что он сумел использовать свое влияние, чтобы убедить кое-кого из властей передать ему вещественные доказательства по делу, а не использовать их против его кузена.

 — Видишь ли, — тихо продолжал Чонгук, — вполне возможно, что погибнут и другие люди. И если это произойдет, не знаю, удастся ли мне устроить так, чтобы твое имя не всплыло.

 — Боже милостивый! — Джереми пристально взглянул на Чона. — Что же мне делать? Я ничего не знаю об обстоятельствах гибели Рингкросса и Оксенхема. Если кто-то старается втянуть меня в скверную историю, то в конце концов полиция все равно арестует меня за убийство. Как мне доказать свою невиновность?

 — Не бойтесь, мистер Ким. — Лалиса ласково дотронулась до руки Джереми. — Чон вам поможет. Правда, Чонгук?

 Тот пожал плечами:

 — Может быть.

 — Чон, что вы такое говорите? — Лиса вскочила. — Как не стыдно так мучить мистера Кима?! Я этого не потерплю.

 Джереми, сжав кулаки, мигом поднялся:

 — Думаю, ваш муж просто наслаждается своим могуществом, леди Чон. Мне кажется, если меня арестуют за убийство, этим он великолепно отомстит нашей семье, — не нужно говорить, что тогда произойдет с моей матерью.

 — Что вы, мистер Ким, — сказала Лиса. — Чон вовсе не хочет причинить боль вашей семье, позволив арестовать вас за убийство.

 — Неужели? — Джереми глянул на нее безумными глазами. — Если вы до конца не поняли, за кого вышли замуж, мадам, позвольте объяснить вам — Чон нас всех ненавидит. Он будет только рад, если всем Кимам придет конец.

 — Это не правда! — воскликнула Лалиса.

 — Нет, правда. — Джереми кинул уничтожающий взгляд на Чонгука. — Более того, теперь, когда я обо всем этом думаю, мне кажется, что он сам все и подстроил!

 — Нет! — выдохнула Лиса.

 Джереми пристально смотрел на Чонгука:

 — Это твоя работа, Чон? Ты добиваешься, чтобы меня арестовали за убийство? Чонгук холодно улыбнулся:

 — Если бы я этого хотел, то не отдал бы тебе табакерку и кольцо. Отнес бы их на Боу-стрит.

 — Откуда мне знать?! — выпалил Джереми. — Может, все это заговор? Может, ты играешь со мной как кошка с мышкой? Сначала развлекаешься тем, что мучаешь всю нашу семью, а когда тебе надоест, глазом не моргнув отправишь меня на виселицу, а семью ввергнешь в пучину позора.

 Губы Гука тронула циничная усмешка.

 — Прими мои поздравления, кузен. У тебя очень живое воображение.

 — Ну-ка прекратите, вы оба! — крикнула Лиса, встав между Чонгуком и Джереми. — На сегодня спектакль закончен, мистер Ким. Наверное, будет лучше, если вы уйдете. Постарайтесь успокоиться: вас не арестуют за убийство Чон этого не допустит.

 — Чону, может, и не удастся это сделать, — тихо сказал Чонгук.

 Лалиса мигом обернулась к нему:

 — Что касается вас, Чон, я требую, чтобы вы прекратили терроризировать вашего кузена. Глаза Гука сверкнули.

 — Почему вы всегда стараетесь испортить мне удовольствие, мадам?

 — Ни слова больше! — сквозь зубы процедила Лиса и бросила из-за плеча взгляд на Джереми:

 — Всего хорошего, мистер Ким. Я прослежу за тем, чтобы вас ставили в известность о дальнейших событиях. Прошу вас, не волнуйтесь, все будет хорошо.

 — Если Чон не выдумал какого-то дьявольского развлечения, — добавил Джереми и, прощаясь, наклонил голову. — До свидания, мадам. Примите мои глубочайшие соболезнования. Нелегко быть женой Падшего Ангела.

 И он не оглядываясь вышел из библиотеки.