Опасность

Чонгук опустил кий и взглянул на маленькую группку игроков, окруживших бильярдный стол в загородном доме лорда Келинга.

— Прошу прощения, джентльмены, на сегодня с меня довольно.

— Да что вы! — запротестовал один из них. — Дайте нам шанс отыграть хоть часть денег, которые вы у нас выудили, Чон.

— Вы, кажется, не поняли, Додвел? — спросил Гук. — Мне надоело играть.

— Не надо его упрашивать, — раздался голос с другого конца крытого зеленым сукном стола. — Похоже, Чона ждут более интересные развлечения.

Мужчины, собравшиеся в комнате, довольно хмыкнули и обменялись понимающими взглядами.

— Как и всех нас, — добродушно заметил кто-то. — Жаль только, что еще не пришло время.

Один из игроков взглянул на Чона:

— Если хочешь отыскать свою невесту, то она в восточном саду. Соревнуется в стрельбе из лука и играючи обыгрывает всех остальных дам.

— В этом я не сомневаюсь. — Чонгук двинулся к дверям огромной библиотеки Келинга. — Она уже выиграла все возможные призы в состязаниях.

В то время как Гук коротал часы с другими джентльменами, приглашенными в замок Келинга, Лалиса деловито предавалась развлечениям, организованным в загородном доме для дам. В свойственной ей манере она отдавалась им целиком без остатка.

В полдень, только что возвратившись с рыбной ловли, Чонгук узнал, что Лиса первая нашла выход из запутанного лабиринта. В два часа, после осмотра конюшен, он услышал, что дамы возвратились с экскурсии — они осматривали руины старинного замка норманнов. Группу возглавляла, естественно, Лалиса. Она же занималась и просвещением дам.
Днем она выиграла все призы в соревнованиях, проводимых на широкой лужайке перед замком, а вечером собиралась принять участие в любительском спектакле.

Чону не терпелось узнать, какое впечатление она произведет на него как актриса. Он вспомнил о своей маме и улыбнулся.
Ему почему-то казалось, что Лиса и его мать с первого взгляда понравились бы друг другу. Им обеим были присущи самые важные качества — ум, страстность и честность. Отец однажды сказал ему, что женщины с такими качествами большая редкость и, если мужчине повезло встретить такую, он должен стремиться любой ценой удержать ее.

Идя по длинному холлу к террасе, Чонгук с интересом смотрел по сторонам. Замок Келинга представлял собой трехэтажное каменное сооружение, залы которого больше напоминали пещеры. Он был построен в прошлом веке одним богатым, но довольно эксцентричным торговцем, решившим во что бы то ни стало пробиться в джентльмены. Для достижения этой цели он потратил на постройку дома целое состояние.
В результате получился этот чудовищный замок. Коридоры казались бесконечными. Келинг упомянул за завтраком, что не знает точно, сколько в доме комнат. И добавил, что комнатами в верхнем этаже и в башне вообще никогда не пользуются, даже если много гостей, как, например, сегодня.

Последнее замечание заинтересовало Чонгука. Он слышал, что Рингкросс выпал как раз из окна башни. Интересно, что ему понадобилось в этой необитаемой части дома?
Сегодня они с Манобан проведут небольшое расследование, решил он, выходя на террасу. Лиса будет в восторге.

На поляне его взору открылась такая картина… Дамы выстроились в линию перед мишенями для стрельбы из лука. У каждой в руке изящный лук и крошечная стрела, которой не убьешь и мышь, даже если будешь стрелять в упор.

Со стороны участниц раздавались взрывы смеха, со стороны зрителей — добродушные одобрительные возгласы. Чонгук принялся разглядывать зрителей и нахмурился, увидев Андербрика.
Очевидно, он приехал совсем недавно. Прошлым вечером и сегодняшним утром его определенно здесь не было. Гук отметил про себя, что бдительной жены Андербрика нигде не видно.

Пока Чон следил за ним, Андербрик поспешил к Лалисе  и, очевидно, предложил ей помочь управиться с луком. Та решительно покачала головой. Андербрик пожал плечами и снова присоединился к толпе зрителей.
В этой толпе была и леди Пемброук. Подняв голову, она увидела на террасе Чонгука и помахала ему фиолетовым платочком в тон платью. Потом отвернулась и принялась смотреть на Манобан.

Та стояла в шеренге стрелков последней. Она, единственная из соревнующихся, не хихикала и не просила кокетливым голосом кого-нибудь из мужчин показать, как нужно целиться, а полностью сосредоточилась на стрельбе. Очки блестели на солнце. Серьезность, с которой Лиса предавалась предстоящему испытанию, заставила Гука улыбнуться.

День был облачный. Легкий ветерок взметнул вверх юбки мрачноватого темного платья Лалисы, потом они соблазнительно прильнули к ее ногам. В течение нескольких минут Чонгук любовался ее стройными лодыжками, пока не почувствовал, что он не один предается этому созерцанию.
Рядом с собой он увидел хозяина дома.

Видимо, тот только что вышел на террасу.

— Примите мои поздравления, Чон. Чертовски привлекательная малышка! И весьма своеобразная, смею заметить. — Бледно-голубые глазки лорда Келинга так и впились в Лису. — Слышал, что ее прозвали Оригиналкой. Ну, как бы то ни было, это единственная женщина, которая могла бы вам прийтись по душе. Правду говорят, что она занимается поисками привидений?

Чонгук кинул на Келинга оценивающий взгляд. Определенно, барон был не хуже и не лучше большинства представителей высшего общества.

Гуе знал — многие считают, что его собственная репутация оставляет желать лучшего, а он тут распространяется о Келинге. Да взять хотя бы то, что законность появления на свет Келинга никогда не подвергалась сомнению.

Перед тем как выехать из Лондона, Чонгук навел о Келинге справки, но узнал не много нового — в основном все уже было известно. Кроме того, что барон довольно часто устраивает в своем замке веселые вечеринки, ничего предосудительного за ним не замечалось. Никто никогда не обвинял его в жульничестве во время игры в карты. Он не дрался на дуэлях. Не было и намека на то, что он любит посещать публичные дома, как это делал Рингкросс.

Но что-то в этом человеке отталкивало Чона. Разглядывая его сейчас, он понял, в чем дело. Когда Келинг не отрываясь смотрел на Манобан, его глаза холодно, похотливо блестели. Чон подумал — если бы не расследование смерти Рингкросса, он немедленно отправил бы Лису обратно в город.
Но он также понимал, что, заведи он разговор об отъезде, Лалиса сразу придет в негодование. Она с таким интересом ждала предстоящего расследования, что он не мог обмануть ее ожиданий.

— Моя невеста интересуется потусторонними явлениями, — спокойно ответил Чонгук.

— Очаровательно! — Келинг повернул голову и взглянул на него. — И она когда-нибудь видела настоящее привидение?

— Нет.

— Жаль. — На грубом лице Келинга появилось задумчивое выражение. — Я и сам частенько задавал себе вопрос, действительно ли они существуют.

— Неужели? — Чон, держась обеими руками за каменную стену, окружавшую террасу, смотрел, как Лиса пустила из лука стрелу. — Неужели этот вопрос вас так тревожит? Боитесь встретиться с призраком или опасаетесь сами в него превратиться?

— Вы меня не поняли, Чон. Меня эта проблема вовсе не тревожит. Просто интригует. Меня довольно часто одолевает скука. А встреча с привидением… Разве может быть что-нибудь забавнее? Даже если сравнивать с развлечениями несколько другого сорта…

Чонгук крепче сжал руками каменную стену.

— Я бы посоветовал вам проявлять предельную осторожность, когда будете решать, каким именно способом рассеивать свою скуку.

— Не беспокойтесь, я очень осмотрительный человек, Чон. — Келинг удовлетворенно улыбнулся: стрела Лисы попала в самое яблочко. — Отличный выстрел! Ваша невеста, похоже, выиграла, сэр.

— Как всегда, — сказал Чонгук. Он заметил, что Андербрик аплодирует громче всех.

— Рад, что вы наконец решили принять мое приглашение, — заметил Келинг, не сводя глаз с Лалисы. — Сначала я никак не мог взять в толк, что заставило вас приехать ко мне. Но потом, получив вашу просьбу о приглашении для вашей невесты и ее подруги, леди Пемброук, мне стало все ясно.

— Вот как?

— Ну да. — Келинг понимающе хмыкнул. — Для помолвленной пары в городе масса запретов. То ли дело за городом… Так что наслаждайтесь жизнью, Чон.

— Именно это я и собираюсь делать.

                           ***

— «Тише, мой милый Джеральд, кто-то идёт.

Что, если это лорд Брекстон?

Уходите! Уходите скорее!

Нас не должны здесь видеть вместе».

Сидя на обшитой ситцем кушетке в маленькой комнате, выходящей окнами на одну из террас замка, Лалиса, нахмурившись, изо всех сил пыталась запомнить свою роль.

Полчаса назад она уединилась в этой тихой комнате и напряженно работала. Вскоре она пришла к выводу, что играть на сцене гораздо труднее, чем она себе представляла.

Эту коротенькую пьесу должны были играть вечером. Ей досталась роль Элизы, молодой девушки, родители которой собирались объявить о ее помолвке с неким таинственным лордом Брекстоном. Страшась предстоящего события, Элиза решилась бежать с красавцем Джеральдом. Манобан, однако, считала, что героиня совершает глупость.

Чтобы лучше запомнить строки, она попыталась повторить их вслух:

— «Уходите! Уходите скорее!
Нас не должны здесь видеть вместе».

— Не бойтесь, моя дорогая. — На пороге стоял Эдвард, лорд Андербрик. Бросив взгляд через плечо, он быстро вошел в комнату.

— Никого нет.

— Эдвард?! — изумленно воскликнула Лалиса.

— Да, это я, моя радость. — Он закрыл за собой дверь и заговорщически улыбнулся ей. — Все дамы наверху — отдыхают перед ужином, а мужчины во главе с Келингом в библиотеке.

— Что вы здесь делаете? Вам тоже дали роль?

— Нет, дражайшая моя Лалиса, я пришел сюда, потому что должен с вами поговорить. — Эдвард быстро подошел к ней и, опустившись на одно колено, взял ее за руку. — Дорогая моя, как давно я хотел встретиться с вами наедине.
Манобан попыталась незаметно высвободить руку, но ей это не удалось.

— Зачем?

— Мне так много нужно вам объяснить. — Эдвард поцеловал ее руку. — Верьте мне, я никак не могу забыть то чудное лето в Дорсете.

— Это которое? У нас каждый год бывает по одному.

— Какое у вас тонкое чувство юмора, моя дорогая. В моем сердце живет только одно лето, милая Лалиса. — Глаза Эдварда затуманились. — Лето, когда мы с вами встретились. Не верю, что вы забыли, как много мы значили друг для друга.

— Эдвард, простите, но я должна учить роль. Лиса еще раз попыталась высвободить руку. Но Эдвард никак не хотел ее отпускать.

— Вы не представляете, что я почувствовал, увидев вас тогда в парке. Ваш милый образ воскресил все воспоминания. Как пуста была моя жизнь без вас, моя любимая.

— Эдвард, вы женатый человек. Как вы можете говорить, что ваша жизнь пуста?

— Но это действительно так. Как я одинок, моя дорогая, вы бы только знали! Вам, должно быть, известно, что брак наш основан не на любви. Ради моей семьи, ради сохранения титула меня принудили к «этой жертве. Жена не понимает меня.

Манобан начала терять терпение.

— Боюсь, я вас тоже не понимаю, милорд. В противном случае я бы догадалась, что в то лето в Дорсете вы просто развлекались со мной.

— Радость моя, как вы ошибаетесь! Только обостренное чувство семейного долга, присущее мне, вынудило меня покинуть вас. У меня не было выбора, моя любовь.

— Значит, нужно было признаться с самого начала, что вы не вольны собой распоряжаться, — заявила Лалиса. — Мне не нравится, когда я узнаю обо всем последней.

— Простите, но я не в силах был вам сказать. — Эдвард покрыл ее ладонь поцелуями. — Признаюсь, время, проведенное с вами, я просто украл для себя у них, моя дорогая. Но это все, что я мог тогда вам предложить. Да и себе тоже. И нам этого было мало, правда?

— Мне лично достаточно, — ответила Лиса. Эдвард грустно улыбнулся:

— Вам не удастся скрыть от меня ваших истинных чувств, Лалиса. Я знаю, ваша любовь ко мне была слишком прекрасной и чистой, чтобы исчезнуть бесследно.

— Боюсь, не настолько прекрасной, потому что она растаяла как дым.

— Ничего, я постараюсь раздуть угольки, которые, я знаю, до сих пор тлеют у вас в груди, — пообещал Эдвард.

Лалиса теперь недоумевала, как она могла принимать Эдварда всерьез тем летом в Дорсете. Впрочем, напомнила она себе, она была тогда на три года моложе. И не была знакома с Чоном.

— Чон не оценит прилагаемые вами усилия, — сухо заметила Манобан .

— Чон? Этот дьявол? — Эдвард еще крепче сжал ее руку. — Не могу поверить, что вы выходите замуж за самого Падшего Ангела. Вы — женщина, полная тепла и солнечного света. Мне больно думать, что такой холодный человек держит вас в своих объятиях.

Лиса нахмурилась:

— Чон вовсе не холодный.

— Говорят, в венах у него не кровь, а лед.

— Чепуха, — быстро сказала Манобан. — Он просто притворялся холодным, причем так долго, что и сам в это поверил. Видите ли, талант актера у него в крови. Так что уверяю вас, он ничем не отличается от нас с вами.

Эдвард с жалостью посмотрел на нее;

— Дорогая моя, вы слишком мягкосердечны. Вы и не догадываетесь, как опасен Падший Ангел на самом деле. Ради нашей прошлой любви послушайтесь меня: не дайте властителю подземного царства похитить вас!

— И тем не менее я намерен это сделать, Андербрик, — раздался с порога голос Чонгука, нарочито спокойный и очень-очень холодный. — Немедленно отпустите руку моей невесты.

Эдвард тут же бросил руку Лалисы, как будто она обжигала его, и вскочил:

— Чон?!

Лиса улыбнулась Чонгуку:

— Привет, Чон. Я и не слышала, как вы вошли.

— Я это понял. — Не отрывая глаз от Эдварда, Чонгук прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди. — Что здесь происходит?

— Репетируем, милорд, — спокойно ответила Лалиса. — И только. Правда, лорд Андербрик? Эдвард вспыхнул.

— Да, — промямлил он, — репетируем. Я помогал Лалисе… мисс Манобан… выучить свою роль.

— Уходите! — с чувством произнесла Лиса. — Уходите скорее! Спасибо вам за помощь, сэр. Теперь Чон поможет мне.

— Да, конечно. — Эдвард сунул палец за воротник рубашки, пытаясь немного ослабить туго завязанный галстук. — Разрешите откланяться, мисс Манобан.

— До свидания, лорд Андербрик.

Эдвард нерешительно зашагал к двери. Было видно — он вовсе не уверен, что Чонгук его выпустит. Но в последний момент тот нехотя отошел в сторону. Эдвард быстро проскочил мимо него и заспешил прочь.

Чонгук, вскинув брови, смотрел на Лису.

— Значит, репетируете?

— Да, и знаете, Чон, я поняла, что игра актера — тяжелый труд.

— Моя мама всегда это говорила.

— Не представляю, как все занятые в этом спектакле умудрятся выучить к вечеру свои роли.

— А они и не будут учить. — Чонгук подошел к Лалисе. — Прочитают по бумажке, и все.

— О Боже! Получается, я напрасно теряю время? — Она печально улыбнулась. — Пьеса такая глупая.

— Неужели?

— Да. Про одну девушку, которая обручена с очень привлекательным мужчиной по имени лорд Брекстон. Но она отчего-то вбила себе в голову, что любит явного недоумка Джеральда. Если бы я была на ее месте, распрощалась бы с Джеральдом и позволила бы таинственному лорду Брекстону себя похитить.

— Вот как? — Чонгук потянул ее за руку и, когда она встала, взял ее лицо в свои руки.

— Именно так. — У Лисы перехватило дыхание. С замиранием сердца ждала она, что он вот-вот ее поцелует. — Я бы поступила только так.

— Рад это слышать. — Чонгук легонько коснулся губами ее губ. — А теперь, может, вам действительно помочь?

— Если вы не против.

— Конечно, нет. Актерский талант у меня в крови.

Поздно ночью Лиса отпустила горничную, которая ей прислуживала, и нетерпеливо начала ходить взад-вперед по комнате. Над замком Келинга повисла тишина. Все гости уже разошлись по спальням после насыщенного событиями вечера: театральный спектакль, карты, ужин…

Манобан очень гордилась своим первым успехом на подмостках. Она, единственная из всех, выучила роль наизусть, и ей доставило огромное удовольствие то, что Гук, громко хлопая, отдавал дань ее успеху.

Но теперь она готовилась к настоящему приключению, ожидавшему ее предстоящей ночью.

Как только дверь за служанкой захлопнулась, Лиса быстро переоделась в свою практичную шерстяную рубашку, которую захватила с собой как раз для такого случая, и стала нетерпеливо дожидаться, когда за ней зайдет Чонгук.

Казалось, прошла целая вечность, пока наконец дверь без стука отворилась и он неслышно вошел в комнату. Озираясь по сторонам, сделал ей знак рукой:

— Готовы?

— Конечно. — Лиса схватила незажженную свечу и поспешила к двери. — Почему так долго?

— Ждал, пока в холле перестанут сновать гости. — Он улыбнулся. — Вы знаете, что у юного Додвела любовная связь с леди Кидан?

— Что вы говорите? — поразилась Манобан. — Да она же вдвое старше его и к тому же замужем.

— Ну, что касается последнего, то муж, если помните, остался в городе. — Чонгук приложил к губам палец. — А сейчас ни звука, пока мы не доберемся до лестницы. — Он взял ее за руку и быстро вывел в погруженный в тишину холл.

Зажигать свечу пока нет необходимости, подумала Лиса. Висевшие на стенах подсвечники давали достаточно света, чтобы различить, где находятся двери, а где лестницы. Очевидно, лорд Келинг был прекрасно осведомлен о полуночных развлечениях своих гостей.

Лестница, ведущая на третий этаж, резко отличалась от всех остальных. Там царила непроглядная тьма. Откуда-то тянуло холодом — Манобан ощущала его даже сквозь плотную рубашку.

Чон не позволил Лисе зажечь свечу, пока они не дошли до самого конца лестницы и благополучно не скрылись в глубоком мраке коридора верхнего этажа. Когда свеча разгорелась, он взял ее из рук Лисы  и поднял высоко над головой.

— Откуда вы узнали, в какой комнате был Рингкросс в ту ночь?

— Приказал своему камердинеру расспросить слуг, — объяснил Чон.

— Один из них объяснил ему, что комната находится в южной башне.

— Как здесь холодно! — Направляясь с Чонгуком к южному крылу нелепого замка, Манобан быстро растирала руки, пытаясь их согреть.

— Келинг говорил, что этим этажом никогда не пользуются. Зачем зря топить.

— Если здесь действительно никого не бывает, почему Рингкроссу понадобилось сюда забираться? — спросила Лиса.

— Хороший вопрос, моя дорогая. — Гук остановился перед запертой дверью в самом конце холла. — Должно быть, эта.

Лиса нажала на ручку:

— Закрыто.

— Ничего, сейчас откроем. Держите свечу. Взяв свечку, Лиса с восхищением смотрела, как Чон вытащил из рукава короткий металлический стержень и осторожно вставил его в замок.

— Откройся, мой хороший, — зашептал он ему. — Вот так, впусти меня. Дай мне то, что я хочу. Хорошо. Вот-вот, это то, что нужно, моя прелесть.

Раздался тихий щелчок. Нажав на ручку, Гук раскрыл дверь. Петли зловеще заскрипели.

Манобан была поражена:

— Как ловко вы все сделали, милорд! Чуть улыбнувшись, он зашел в комнату.

— Благодарю вас, моя дорогая. Всегда приятно, когда твои скромные достижения кто-то способен оценить.

— Вы должны и меня научить, — заявила Лиса.

— Не уверен, что это так уж необходимо. Если я обучу вас всем моим трюкам, вы, чего доброго, еще решите, что я вам больше не нужен.

— Чепуха! — Лиса вошла вслед за ним в темную спальню. — Мы партнеры, милорд. И должны делиться друг с другом опытом… Боже милостивый! — Волна отчаянного безжалостного холода обдала ее, и она чуть не задохнулась. — Здесь просто ледяной холод.

— Точно такой же, как в коридоре.

— А мне кажется, еще холоднее. — Подняв свечу повыше, она окинула взглядом спальню.
Обстановка скромная: странного вида кровать с железными стойками, массивный шкаф, стол, на окнах тяжелые шторы.

— Все черное, — со страхом прошептала Лиса. — Шторы, покрывало, ковер… Все! — Она еще выше подняла свечу — со стены свисали две цепи. — А это еще что?

Чон подошел к стене:

— Ручные кандалы.

— Боже милостивый! Как странно! Может, здесь когда-то была темница?

— Нет. Темницы обычно находятся в подвале, а не на самом верхнем этаже.

— Непонятно, зачем они здесь…

— Вот именно. — Чонгук взял у Лалисы свечу и медленно обошел комнату.

Манобан, дрожа, наблюдала за ним. Здесь определенно холоднее, чем в холле, подумала она. Интересно, почему Гук не чувствует разницы. Но не холод беспокоил ее. Здесь царила густая и вязкая тьма, не имевшая ничего общего с ночным мраком.

— Чонгук, что-то в этой спальне не так, — порывисто сказала она.

Он обеспокоенно взглянул на нее:

— Черт побери! Да вы боитесь! Не нужно было вас сюда вести. Пойдемте обратно в спальню.

— Нет. — Манобан удалось выдавить из себя успокаивающую улыбку. — Со мной все в порядке. Просто немного холодно.

— Вы уверены, что не хотите вернуться?

— И не увидеть, как вы ведете расследование? Ну уж нет! — упрямо сказала она. — Приступайте, милорд. Чонгук бросил на нее еще один внимательный взгляд:

— Хорошо. Но если вас внезапно начнет что-то тревожить, сразу же сообщите. Я не хочу, чтобы вы напугались до смерти.

— Уверяю вас, мне вовсе не страшно. — Лиса быстро перевела разговор на другую тему:

— Знаете, не думаю, чтобы это была комната для гостей. Она такая странная.

— Согласен. — Чонгук остановился перед шкафом и распахнул створки. — Не многие чувствовали бы себя в такой спальне комфортно.

— А что там внутри? — Лалиса подошла поближе, моментально заинтригованная выражением предельной собранности, появившимся на лице Чонгука.

— Похоже, ничего. — Чон пристально вглядывался в темноту шкафа. — Но здесь множество маленьких выдвижных ящичков.

— Дайте посмотреть. — Лиса заглянула внутрь. По всей длине шкафа располагались ящички — несколько рядов. — Интересно, что здесь можно хранить?

— Понятия не имею. — Чон принялся выдвигать их один за другим.

Все оказались пустыми, кроме последнего в нижнем правом углу. Чонгук собирался уже закрыть и его, но вдруг, нахмурившись, остановился.

— Что там? — Манобан встала на цыпочки, заглядывая ему через плечо. В углу маленького ящичка что-то блеснуло. — Монета.

— Нет, пуговица. — Чонгук вынул из шкафа маленькую золотую вещицу и поднес ее поближе к свече. — С гравировкой. — Он принялся внимательно рассматривать ее. —» Принцы целомудрия «.

Манобан наморщила лоб:

— Целомудрия? Вы считаете, эта пуговица принадлежала кому-то из пуритан?

— Сомневаюсь. — Лицо Чона приняло задумчивое выражение. — Обычно члены мужских клубов выгравировывают на пуговицах название своего клуба.

— А о клубе под названием» Принцы целомудрия» вы когда-нибудь слышали?

— Нет, — признался Гук. — Но когда вернемся в город, постараюсь что-нибудь разузнать. — Он положил пуговицу в карман и закрыл ящик.

— Не думаю, чтобы эта пуговица дала нам ключ к причине смерти Рингкросса, — разочарованно заметила Лиса. — Сомневаюсь, что между ними есть какая-то связь. Похоже, вещица уже сто лет лежит в этом ящике.

— Как знать, — загадочным голосом произнес Чон. Он хотел захлопнуть дверцы шкафа, но остановился и опять наклонился, что-то высматривая.

— Что там?

— Очень необычная щель, — ответил Чонгук. Лиса вгляделась более пристально:

— Точно такая же была в полу, там, где лежали драгоценности Пемброуков.

— Кажется, в этом шкафу двойная задняя стенка. — Чонгук постучал по ней, но ничего не произошло. — Наверное, где-то есть потайная пружина.

Лалиса обошла шкаф сбоку, чтобы выяснить, что там сзади.

— Шкаф придвинут к стене вплотную, Чонгук. Даже если вам удастся отодрать заднюю стенку, за ней окажется только стена.

— И тем не менее мне хотелось бы разгадать эту маленькую загадку. — Гук продолжал изучать заднюю стенку.

Манобан понимала, что им движет. Ей тоже было интересно узнать, можно ли открыть заднюю стенку с помощью какого-нибудь скрытого механизма.
Встав на колени, она попыталась рассмотреть, нет ли под шкафом рычага или пружины. Случайно взгляд ее упал под кровать. Там на полу лежала какая-то маленькая вещица.

— Чонгук, там что-то лежит.

— Где?

— Под кроватью. Кажется, какая-то маленькая коробочка. — Манобан встала на колени и поползла к кровати. — Опустите свечку пониже.

— Давайте лучше я. — Подойдя к Лисе, он потянул ее за руку, помогая подняться. — Мы ведь не знаем, что в ней находится. — Он опустился на одно колено.

Лиса наморщила нос:

— Хорошо, милорд, но прошу вас запомнить, что именно я добыла эту улику, что бы она собой ни представляла.

— Я бы и сам сюда заглянул. — Чон залез под кровать и вытащил оттуда какой-то маленький предмет.

— Ну! — нетерпеливо спросила Манобан. — Что это?

— Табакерка.

— А что еще?

— Ничего. Только ночной горшок. — Гук встал и повертел табакерку в руках. Открыл ее. — Осталось еще немножко табаку. — Он осторожно поднес свою находку к носу и легко вдохнул. — Запах еще чувствуется.

— Рада, что вы не пристрастились к нюхательному табаку, — заметила Лиса. — Отвратительная привычка.

— И очень распространенная. Сама табакерка ничем не отличается от множества других, которыми пользуются в высшем обществе. — Гук поднялся. — И тем не менее запах необычный. Так что мы наверняка сможем узнать владельца табачной лавки, который сделал этот сорт табака, и выяснить для кого.

— Наверное, эта табакерка принадлежала Рингкроссу. Значит, это нам ничего не даст.

— Не уверен. — Чонгук еще раз внимательно осмотрел окутанную мраком спальню. — Если бы табакерка принадлежала Рингкроссу, она оказалась бы при нем. Если, конечно, его падению не предшествовала борьба. Тогда табакерка могла просто выпасть из кармана.

Лалиса так и впилась в него глазами:

— Вы полагаете, здесь произошло убийство?

— Пока еще рано делать окончательные выводы. Но с этого момента расследование приобретает интересный оборот. — Он подошел к окну и откинул тяжелые черные шторы.

Манобан взглянула на большое окно:

— Трудновато из него выпасть, если, конечно, не стоять на карнизе.

— Да, или если тебя не выталкивают, — уточнил Чонгук.

Манобан вздрогнула — волна ледяного холода опять окатила ее с головы до ног.

— Или ты не выпрыгнешь сам… Лису захлестнула целая буря чувств. Гнев и ужас на мгновение сплелись воедино, и она вздрогнула, попыталась взять себя в руки и тут отчетливо поняла, что вовсе не она одна испытывает такие страшные ощущения.
Кто-то еще чувствовал то же самое в этой жуткой комнате. Другая женщина. Манобан была уверена.

— Лалиса! — Чон поднял свечу повыше и заглянул ей в лицо. — Что случилось?

Она посмотрела ему прямо в глаза, всей душой желая, чтобы он ее понял.

— По-моему, сейчас я встречусь со своим первым настоящим привидением.

— Довольно! — Чонгук взял ее за руку и насильно потащил к двери.

— Я вас сейчас же уведу отсюда.

— Чонгук, это вовсе не игра воображения. Клянусь вам, здесь произошло что-то ужасное. И я не уверена, что ужасное происшествие имеет отношение к Рингкроссу. Я чувствую здесь присутствие женщины.

— Успокойтесь, моя любовь.

— Но, Чонгук…

Он вытащил ее в холл. Довольно долго запирал замок, потом быстро увлек ее за собой через холл к лестнице. Лису охватило смятение.

— Вы считаете, что я позволила воображению взять верх над моими чувствами?

— Вы очень изобретательная и умная женщина, моя дорогая. Иногда это имеет свои недостатки.

— Слова, слова… Чонгук, в этой комнате произошло что-то ужасное. Может, имеющее отношение к смерти Рингкросса, может, нет, но, клянусь вам, здесь случилось страшное…

— Я не собираюсь с вами спорить, Лиса. — Чон неумолимо тащил ее по нескончаемому холлу к лестнице.

— Вы мне не верите…

— Сказать по правде, я не верю в привидения. Кроме того, прежде чем делать выводы, я бы предпочел иметь какие-нибудь неопровержимые доказательства.

— Другими словами, вы считаете, что я стала жертвой собственного чересчур богатого воображения.

— Дорогая моя! Сам факт выбора своим хобби расследование потусторонних явлений говорит о том, что ваше воображение чересчур развито. Не обижайтесь. Вы должны понять, что мое увлечение требует более точного подхода к расследованию.

— Ха! Вы полагаете, ваш подход лучше моего?

— Когда речь идет о привидениях, может, и нет, но когда дело касается расследования преступления — определенно.

— Ну и самомнение у вас! — взорвалась Манобан. — Мои методы не менее научные, чем ваши!

Внезапно дверь, расположенная справа, резко распахнулась. Раздался скрежет, потом вспыхнула свеча. На пороге стоял какой-то старик с редкой бороденкой и пристально всматривался в их лица.

— Что за черт! — Чон рванул Лису за руку, так что она очутилась у него за спиной, и резко обернулся к скрюченной фигуре. — Кто вы?

Старик не обратил на него никакого внимания: слезящимися глазами он так и сверлил Лису.

— Это не она. — Морщинистое лицо разочарованно скривилось.

— Что, простите? — Лиса, встав на цыпочки, выглянула из-за плеча Гука.

— Я сказал, что это не она. — Старик скосил глаза в ее сторону. — Я здесь прячусь с тех самых пор, как она разделалась с ним. Все время ждал, что она вернется. Думал, она придет и за остальными. Сам хотел ее увидеть.

— Кого вы ожидали увидеть? — спросил Чонгук.

— Ту бедняжку, которая выпрыгнула из окна этой проклятой спальни и разбилась насмерть. — Старик пристально посмотрел на Чона. — Это я ее нашел, если хотите знать.

— Вот как? Я не знал, — ответил Гук.

— Я нашел ее в ручье. Они сказали, что она упала и утонула, но я видел, как она выпрыгнула из окна. Они положили ее тело в ручей, чтобы люди подумали, что она упала и утонула. Но меня не проведешь!

Манобан понимала, что он помешанный, но между тем верила каждому его слову.

— Кто вы?

— Хиггинс. Полоумный Хиггинс. Так они меня зовут. — Хиггинс беззвучно захохотал, раскрыв беззубый рот.

— Когда выпрыгнула эта девушка, Хиггинс? — спросил Чонгук.

— Давно. — Теперь старик говорил нараспев. Глаза его, казалось, вглядывались куда-то вдаль. — Но я не забыл.

— Это Рингкросс виноват в том, что она выпрыгнула? — задал ему вопрос Чон.

— Они все виноваты. — Хиггинс решительно закивал головой. — И заплатят за это. Вот увидите, все заплатят. Перед тем как выпрыгнуть из окна, она их прокляла. Сказала, что за нее отомстят. И месть началась.

— Она вернулась за Рингкроссом? — Манобан вцепилась Чонгуку в руку. — Вы это хотите сказать, Хиггинс?

— Она и за другими придет. — Хиггинс вышел из комнаты и теперь медленно пересекал холл.

— Подождите. А кто эти остальные? — быстро спросил Чон. — Что все это значит?
Но Хиггинс не заметил его. Что-то шепча себе под нос, он шествовал дальше. Чонгук хотел было последовать за ним.

— Не нужно! — остановила его Лалиса. — Бедняга не в себе. Если попробуете задавать вопросы, то только разозлите его, и он может вытворить все что угодно. Может поднять крик, прибегут слуги, и нашему расследованию придет конец.

— Дьявол его раздери! Он ведь что-то знает! — Чон с досадой смотрел, как Хиггинс завернул за угол темного холла и скрылся из глаз.

— Может, меньше, чем вам кажется, — задумчиво проговорила Манобан. — Похоже, у него помутился рассудок. Не исключено, что гибель девушки просто старая легенда, которую он связал со смертью Рингкросса.

— Как вы полагаете, кто он?

— Понятия не имею. Вероятно, какой-нибудь старый слуга, давным-давно отправленный на пенсию. — Лиса улыбнулась. — А может, и привидение…

Чонгук мрачно взглянул на нее и, взяв за руку, повел по лестнице.

— Никакое это не привидение.

— Откуда вы знаете? Вы же никогда не видели призраков.

— Если бы встретил, думаю, сразу бы понял. — У лестницы Чон затушил свечу. Этажом ниже подсвечники, висевшие на стенах, давали слабый свет. — А вот вам они сегодня определенно без конца мерещатся.

— Чепуха! И не смейте утверждать, что мне всюду видятся призраки. Уверяю вас, нет. Если я почувствовала в черной спальне нечто странное, это еще не означает, что у меня не все в порядке с головой.

— Тише. — Не дойдя до площадки лестницы, Чонгук замер.
Прижавшись спиной к стене, он притянул Манобан к себе.

— Что вы делаете? — прошептала она, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Спокойно, — прошептал он ей на ухо. — Похоже, в холле опять кто-то ходит.

— Ах…

Послышался звук закрываемой двери. Выждав несколько секунд, Чон выпустил Лису из своих объятий.

— Вот теперь все в порядке. Это был Ларкин. Он прокрался на цыпочках мимо лестницы, но наверх так и не взглянул. Быстрее в вашу спальню, а то в другой раз может и не повезти!

— Как интересно, правда, Чонгук? — Лалиса послушно заспешила за ним по лестнице. — Надеюсь, что и в дальнейшем наше сотрудничество будет приносить мне такое же удовольствие.

— Не сомневаюсь, моя хорошая, — пробормотал Чон. — У меня же от этих переживаний уже сдают нервы.

Наконец они без приключений добрались до спальни Манобан. Чонгук с облегчением вздохнул и взялся за ручку.

Послышался звук открываемой рядом двери. Лиса быстро вошла в комнату, надеясь, что Чонгук успеет скрыться в ее спальне незамеченным. Чон  не заставил себя долго ждать. Он бесшумно затворил за собой дверь.

— Черт побери! — выругался он, выпуская из рук дверную ручку. — Чуть не попались.

— Ну теперь-то мы в полной безопасности. — Лиса зажгла свечу и обернулась к Чонгуку. На лице его было решительное выражение. Она удивленно взглянула на него.

— Что-нибудь не так? Не волнуйтесь, думаю, через пару минут вы сможете пойти к себе.

— Дело в том, — произнес Чонгук, — что я хочу с вами кое-что обсудить. — Он окинул ее взглядом собственника. — Можно это сделать и сейчас.

Манобан улыбнулась — она все еще была переполнена новыми впечатлениями.

— Наверное, вы хотите подвести итоги наших сегодняшних расследований. Нужно все записать. Подождите минутку, я сейчас принесу свою тетрадь.

— Не стоит торопиться. — В свете свечи глаза Чонгука казались золотыми. — Я хотел бы обсудить с вами дело более личного свойства.

— Личного?

— Да. — Он подошел к ней вплотную и заключил в свои объятия. — Очень личного.

И только Чон прижался губами к ее губам, как раздался тихий стук в дверь.