Опасность

— Черт побери! — Чонгук оторвался от ее губ и повернулся к двери. Он был вне себя от ярости.
— Кто это, дьявол его раздери, считает, что имеет право стучаться в дверь вашей спальни в столь поздний час?

— Понятия не имею. — Увидев, что глаза Чона гневно блестят, Лиса обеспокоенно нахмурилась. — Ради Бога, успокойтесь. Это наверняка леди Пемброук. Может быть, ей потребовалась моя помощь.

— Маловероятно. — Чонгук резко повернулся и двинулся к двери.

Обеспокоенная его вспышкой, Манобан попыталась схватить его за руку, но промахнулась.

— Чонгук, подождите. Вы не должны открывать мою дверь.

— Ну уж нет! Скорее я вам не позволю это сделать.

— Подумайте о последствиях, милорд. — Лалиса бросилась вслед за ним. — Разве можно так поступать?

— Можно, Лиса, это положит конец дальнейшим ночным посещениям, от кого бы они ни исходили.

— Позвольте напомнить вам, сэр, что будет чрезвычайно трудно расторгнуть нашу помолвку, если люди решат, будто мы с вами проводим ночь в одной спальне. Мы окажемся в довольно щекотливом положении.

Стук повторился. Тихий, нерешительный.
Чонгук насмешливо взглянул на Лису:

— Дорогая моя, вы не знаете значения слова «щекотливое».

Манобан разозлилась:

— Какая чепуха! Что вы несете! Мужское тщеславие совсем вскружило вам голову.

— Вот как? — Чонгук взялся за ручку двери. — Ну и что вы мне посоветуете сделать в данных обстоятельствах, мисс Манобан?

— Самым разумным было бы залезть в шкаф и оставаться там, пока я сама во всем не разберусь.

Чонгук скептически взглянул на нее и распахнул дверь.
Лалиса была настолько раздосадована его своевольным поведением, что в течение нескольких секунд не обращала внимания на полуночного посетителя. Но наконец вглядевшись в него и узнав Эдварда, тихонько вскрикнула.
Лорд Андербрик стоял в холле в ночных туфлях и темно-синей ночной рубашке, расшитой фамильными гербами. Гука он сначала не заметил: слишком усердно озирался по сторонам, проверяя, нет ли кого в холле.

— Добрый вечер, Андербрик, — сказал Чонгук ледяным голосом. — Не будем терять время на пустые формальности. Перейдем сразу к делу. Как только мы вернемся в Лондон, я пришлю к вам своих секундантов.

— Что?! — От неожиданности Эдвард так и подпрыгнул. Повернувшись лицом к Гуку, он с возрастающим ужасом уставился на него. — Черт! Прошу прощения, Чон. Похоже, я постучался не в ту дверь.

— Блестящее наблюдение. Определенно не в ту.

— Уверяю вас, произошла ошибка, — пробормотал Эдвард.

— Ошибка, за которую вы дорого заплатите.

— Послушайте-ка, — повысил голос Эдвард, — не будете же вы вызывать меня на дуэль только потому, что я постучался в вашу дверь!

— Заметьте, это не моя дверь, — заметил Чонгук. Лицо Эдварда выражало теперь полное смятение.

— Не ваша? Но ведь вы стоите прямо на пороге. Ничего не понимаю…

— Здесь комната моей невесты, Андербрик, и вы прекрасно это знаете. Я больше не намерен с вами здесь объясняться. Предпочитаю сделать это с помощью пистолетов.

Эдвард похолодел.

— Уверяю вас, я ошибся. Думал, что здесь отдыхает совсем другая женщина. Несколько старше. Которая уже давным-давно замужем. Надеюсь, вы понимаете, что в данных обстоятельствах я не могу назвать ее имя, но заверяю вас, это не мисс Манобан!

— Доброй ночи, Андербрик. Эдвард пришел в отчаяние:

— Послушайте, сэр, не может быть, чтобы вы только из-за такой глупости вызвали меня на дуэль!

— Как раз это я и намерен сделать. — Чонгук начал закрывать дверь.

Манобан ласково положила руку Чону на плечо.

— Прошу вас, милорд, успокойтесь. — Она ободряюще улыбнулась Эдварду. — Я уверена, лорд Андербрик не собирался никого оскорблять.

— Разумеется, нет. — Эдвард с благодарностью посмотрел на Лалису. — Ошибся дверью, вот и все. В этом чертовом доме они все как одна.

— Без сомнения»— У Лисы мелькнула мысль, как она до сих пор не замечала, какой Эдвард мягкий и беззащитный. — Такое вполне могло произойти. Сегодня ночью в холле все так и ходят взад-вперед, правда? Похоже, никто из гостей еще пока и не собирается спать.

Чон кинул на нее предостерегающий взгляд:

— Не вмешивайтесь, Лиса.

— Я и не вмешиваюсь, — спокойно сказала она. — Только прошу вас, перестаньте пугать лорда Андербрика. Он совершил ошибку и очень сожалеет о ней.

— Он будет сожалеть еще больше, когда я с ним разделаюсь, — пообещал Чонгук. Эдвард вздрогнул:

— Простите меня, милорд! Уверяю вас, произошло чудовищное недоразумение!..

— Вот видите, Чон, Андербрик извинился. — Лалиса ласково улыбнулась обоим и решительно повернулась к Гуку. — Прошу вас, примите его извинения, пока мы не стали объектами ненужного внимания.

Чон прищурился:

— Я с вами позже разберусь, Андербрик.

— Чон, вы ведете себя неразумно! — вспыхнул Андербрик.

— Это верно, Чон. — Манобан легонько потянула его за руку. — Сейчас же прекратите этот бессмысленный разговор! — Она повернулась к Эдварду:

— Спокойной ночи, милорд. Не беспокойтесь, Чон не станет вызывать вас на дуэль.
На лице Эдварда появилась робкая надежда. Он чуть отступил назад и церемонно поклонился.

— Спокойной ночи, мисс Манобан. И еще раз прошу простить, что потревожил вас в такой поздний час.

— Ничего страшного. В последнее время я бодрствую в самые непредсказуемые часы. — Лалиса наконец затащила Чонгука в комнату и тихонько закрыла дверь.

Чон, все еще кипя от негодования, повернулся к ней:

— Не смейте больше лезть не в свое дело! Я этого не потерплю.

Лалиса опасливо взглянула на него, но не отступила:

— Вы ведете себя как неоперившийся юнец, милорд. Полное отсутствие логики… Андербрик просто ошибся.

— Как же! Он оказался у вашей двери в столь поздний час, чтобы увидеться с вами.

Манобан поразилась:

— Зачем ему это?!

— Потому что он вас хочет, наивная глупышка! Три года назад он не решился заниматься с вами любовью и теперь гадает, много ли потерял.

Лалиса вспыхнула:

— Не будьте ослом, милорд! Чонгук склонился над ней.

— Просто я смотрю на вещи здраво.

— Вы же ничего не знаете.

— Ваш брат мне все рассказал.

— Вот как? — Эта новость на секунду выбила Манобан из колеи.

— Ну что ж… И тем не менее уверяю вас, какие бы чувства лорд Андербрик ни испытывал ко мне три года назад, они давным-давно испарились. Он женился на другой, тем дело и закончилось.

— Не совсем так. — При свете свечи черты лица Чонгука приняли какое-то демоническое выражение. — По крайней мере со стороны лорда Андербрика. А какие чувства вы, Лиса, испытываете к нему по прошествии столь долгого времени?

— Я не влюблена в него, если вам так интересно, милорд, — вскинув подбородок, ответила Лалиса. — Хотя считаю, что вас это не касается!

— Очень даже касается. — Чонгук заходил взад-вперед по комнате. — И не нужно притворяться, что вы находите мой интерес чем-то из ряда вон выходящим. Мы помолвлены, если вы помните.

Его бесцеремонность вывела Лису из себя, — По-моему, как раз вы ведете себя так, будто в последнее время у вас память отшибло. Вы, вероятно, забыли, что наша помолвка не более чем игра?

Ухватившись рукой за столбик кровати, Чон пристально смотрел на нее. Взгляд его был непроницаемым.

— Как раз о нашей помолвке я и хотел бы с вами поговорить. Мне эта игра уже порядком надоела!

Манобан охватило отчаяние.

— Вы уже собираетесь покончить с ней, сэр? Так скоро? — Она попыталась найти какую-нибудь вескую причину, способную предотвратить неизбежное. — А как же наше расследование?

— Да забудьте вы про чертово расследование! Я начинаю думать, что, если бы дело дошло до практики, я был бы вам плохим помощником.

— Не хотела бы сказать, что вы мне неинтересны, милорд, — с отчаянием в голосе произнесла Лалисп. — Напротив, я никогда еще не встречала столь привлекательного мужчину. И умного. А в деле получения информации вам вообще нет равных! Да и замки вы открываете великолепно…

— Довольно! — Чонгук выпустил из рук стойку кровати и решительно шагнул к Лисе.

— Чонгук, что вы собираетесь делать?

— Почему бы вам не пошевелить мозгами, мисс Манобан? Уверен, вы очень быстро найдете ответ на свой вопрос.

Прежде чем она успела догадаться о его намерениях, он притянул ее к себе.

— Чонгук…

Он легонько толкнул ее на кровать, и она вмиг очутилась под ним. У Манобан перехватило дыхание. Ощутив тяжесть его тела, она почувствовала, как ее охватило желание. Его тепло проникало сквозь одежду.
Она вздрогнула, когда он осторожно снял ее очки и положил на туалетный столик.

— Наконец-то, Лиса, мы оказались вдвоем, неужели вы можете думать не обо мне, а об этом дурацком расследовании? — тихонько спросил он.

— В последние несколько минут я только о вас и думаю. — Положив руки ему на плечи, она попыталась вглядеться в его непроницаемое лицо. Огонь янтарных глаз обжег ее. — Что вы собираетесь делать?

— Заняться с вами любовью. — Протянув руку, он сбросил с ее ног тапочки.

— Сейчас?!

— Да. Прямо сейчас. — Он принялся расстегивать пуговицы ее шерстяного домашнего платья.

Через секунду она почувствовала на своей обнаженной спине его руки. Она задрожала, ощутив, как быстро он действует. Еще пара минут — и лиф платья окажется спущенным на талию… Глубокое возбуждение охватило ее.

— Чонгук?

— Тише, Лисенок. — Он заглушил ее слова таким страстным поцелуем, что у нее перехватило дыхание. Манобан застонала и еще крепче обхватила его широкие плечи. Подняв голову, Чонгук взглянул на нее. — Поговорим потом.

Он просунул ногу между ее ног — юбки высоко взметнулись. Движение было таким интимным, что Лису бросило сначала в жар, потом в холод. Воспоминания о ночи, проведенной в спальне миссис Ликок, снова нахлынули на нее.

Чон быстро расстегнул последние пуговицы лифа и опустил его вниз.

— Моя очаровательная Лиса… — Голос Чонгука звучал чуть приглушенно.

Секунду он не отрывал взгляда от ее груди, потом медленно наклонился и легонько куснул зубами сосок.

Манобан судорожно сглотнула и закрыла глаза — ее затопила волна невыразимого блаженства. Казалось, ее несет какая-то теплая река, течение которой стремительно набирает силу и скорость. Той ночью в спальне миссис Ликок она впервые познала всю мощь чудесного водопада, который ее ожидает сейчас. Внезапно ее охватило острое желание снова и снова ощутить его.

Гук продолжал ласкать ее, и она выгнулась дугой под его неутомимыми руками. Он глухо застонал.

— На этот раз я войду глубоко в тебя, когда ты кончишь. — Сияющими глазами Чонгук взглянул на нее. — И пусть хоть все призраки ада появятся перед этой кроватью.

Он немного отстранился от нее и быстро сбросил рубашку, бриджи и сапоги. Чон повернулся к ней, теперь он был совсем нагим.
Манобан, широко раскрыв глаза, смотрела на него. Она еще никогда в жизни не видела обнаженных мужчин. Отблески свечи играли на его широких плечах и ярко освещали контуры его могучего мускулистого торса.

Даже без очков Лалиса видела, как он возбужден. Размер его фаллоса привел ее в смущение. Как ни была она наивна, простая логика подсказывала ей, что мужчины немного отличаются от самцов других живых существ. Прожив в деревне всю свою жизнь, Лиса прекрасно знала, как спариваются животные.

Она понимала, что Чонгук собирается погрузить в нее свою мужскую плоть. Эта мысль привела ее в возбуждение, но здравый смысл и логика заставили сомневаться.

— Я не предполагала, что мы не подойдем друг другу по размеру, милорд.

Гук издал хриплый звук — то ли смешок, то ли стон.

— Моя милая здравомыслящая Лалиса. Я предупреждал вас, что временами интеллект вас подводит.

— Нечего смеяться надо мной, — почувствовав себя уязвленной, возмутилась она.

Он опустился на кровать, притянул ее к себе и нежно поцеловал за ушком.

— Я и не думаю смеяться, Лисп. Уверяю вас, что, как бы это ни казалось странным, мы с вами прекрасно подойдем друг другу. Не волнуйтесь, предоставьте все мне.

Она робко улыбнулась — в эту минуту она была рада довериться ему.

— Хорошо, Чонгук. Если вы уверены, что знаете, как это делать, давайте начнем. Я сгораю от нетерпения испытать то, что чувствовала впервые в жизни, когда вы держали меня в своих объятиях.

— Вы самая непредсказуемая женщина, которую я когда-либо встречал, — прошептал Чон.

Стащив с нее шерстяное платье и нижнюю сорочку, он бросил их у кровати. Одежда упала и осталась лежать на ковре маленькой кучкой. Гук не обратил на это внимания; с выражением неистового желания он пожирал глазами обнаженную Лису.

Вдруг Манобан спохватилась, что на ней остались чулки. Она почувствовала, что ей почему-то стало стыдно. Она вся вспыхнула.

— Чулки… — пробормотала она.

— Не будем их снимать, — сказал Чон. — Ты мне в них нравишься.

— Право, Чонгук…

— Не спорьте. — Рука его скользнула вдоль ее обнаженного тела — рука собственника. — Вы прекрасны, Лалиса. В чулках или без них…

Он коснулся треугольника внизу ее живота. Прюденс тихонько вскрикнула и спрятала лицо на его груди. Стыдливость боролась в ней с возрастающим желанием. Последнее победило. Она вся подалась навстречу Чону, ощущая его нежные прикосновения.

— Шелк и огонь, — пробормотал Чонгук, касаясь ее груди. — Вот из чего вы сотканы, моя любовь. Из шелка и огня. И я не могу больше ждать, пусть он опалит меня!

Гук медленно раздвинул ей ноги. Его пальцы нежно погрузились в нее, осторожно проверяя ее реакцию. Лалиса, резко изогнувшись навстречу его руке, вонзила ногти ему в спину.

— Тебе нравится, правда? — спросил Чонгук.

— Ты же знаешь, что да. — Манобан потянулась губами к его рту. Очарованная блистающими вспышками любви и страсти, она вообразила, что захвачена неистовым вихрем грозового шторма.

И Чон хочет ее так же безудержно, как и она его, и любит ее так же сильно. Иначе он не мог бы с такой нежностью целовать ее.

Чонгук с жаром прильнул к ее губам. Язык его скользнул в глубину ее рта, словно предваряя, что будет дальше.

Нежно и настойчиво он заставил ее еще шире раздвинуть ноги и направил себя по заветному пути.
Ощущение его твердой плоти, едва сдерживающейся от того, чтобы войти в нее, вернуло Лису к реальности.

— Гук ?..

— Скажи, что ты меня хочешь, Лисенок. Она мечтательно улыбнулась:

— Я хочу тебя.

— Тогда все будет хорошо, — прошептал он и медленно двинулся вперед.

Манобан вскрикнула: все ее тело напряглось, протестуя против его вторжения.

— Откройся, — настаивал Чонгук. Он немного отодвинулся, потом попытался войти в нее. — Пусти меня к себе, моя дорогая.

Лиса вцепилась ему в волосы. Она боялась и инстинктивно пыталась освободиться от его натиска. И Чон не стал действовать силой. Он снова отодвинулся от нее.

— Ты как замок, который нужно открывать очень осторожно, — сказал он. На лбу его выступили капельки пота. При свете свечи плечи влажно поблескивали.

— Я же говорила тебе, что ничего не выйдет.

— А я говорил, чтобы ты мне верила. Я умею обращаться с замками, если помнишь.

Опустив руку вниз, Чон коснулся маленького бутона, средоточия ее желаний. Он принялся ласкать его, и Лиса снова расслабилась. Ее понесла волна невыразимого блаженства. Запрокинув голову назад, она вся затрепетала.

— Вот так, — прозвучал удовлетворенный голос Чона. — Теперь ты ведь откроешься, умненький замочек, правда? Ты уже готов впустить меня.

Манобан же могла думать только о том наслаждении, которое вызывают его пальцы. Скоро, скоро вновь испытает она то дивное чувство…
И вот оно уже охватило ее…

— Да, — прошептал Чонгук. — Ты открылась мне. Все тело Лисы сотрясалось от невыразимого блаженства.

— Да, — шептала она. — Да, Чонгук. Боже мой, да! Он снова устремился в нее, на сей раз не помедлив ни секунды. Сильно, глубоко, непреклонно вошел он в ее влажный канал.

— Как хорошо… — хрипло простонал он. Лиса услышала свой собственный тихий, удивленный возглас. Звучал он приглушенно: лицом она уткнулась Чону в плечо. Боль смешивалась с наслаждением, которое все еще пробегало волнами по ее телу. Она никак не могла понять, какое из двух чувств сильнее, и легонько куснула Себастиана за плечо.

— Оказывается, у моего умненького хорошенького замочка есть зубы, — пробормотал Гук.
Но эта страстная ласка, казалось, унесла его к вершинам наслаждения. Сдавленно вскрикнув, он с силой вонзился в Манобан. Она ощутила, как напряглись на его спине мускулы. И пока тело Чонгука содрогалось в экстазе, Лалиса крепко прижимала его к себе.

Свеча почти догорела, когда Чонгук наконец пришел в себя. Подняв голову, он взглянул на лежавшую под ним Лису. Губы его тронула удовлетворенная улыбка. Легонько коснувшись губами ее губ, он разжал объятия и откатился на бок.

— Черт побери! Никогда в жизни мне еще не было так хорошо. — Рухнув на подушки, он притянул Манобан к себе так, что она оказалась сверху. — Я же обещал, что сумею открыть и этот замок.

Лалиса вспыхнула.

— И тебе удалось…
Усмехнувшись, Чонгук коснулся пальцем кончика ее носа:

— Чем больше опыта, тем будет лучше и лучше.

— Мы будем часто практиковаться, милорд?

— Не сомневайтесь. — Он запустил руки в ее растрепанные волосы, притянул ее голову к себе и крепко поцеловал. — При каждом удобном случае. Кстати, наш разговор заставляет меня вернуться к теме, которую я еще раньше хотел с вами обсудить.

— Наша фиктивная помолвка? — Лиса сразу как-то сникла.

— Вот именно. Я хочу с ней покончить. Лалиса была потрясена так, будто ее окатили холодной водой. Но ведь он наверняка испытывает к ней какие-то чувства, думала она. Не мог он с такой нежностью заниматься с ней любовью и при этом ничего не испытывать! Он любит ее. Должен любить! Стараясь, чтобы голос не выдал ее, она сказала:

— Понятно…

— Сомневаюсь. — Чонгук слегка улыбнулся, не отрывая от нее внимательных глаз. — Я хочу, чтобы мы поженились немедленно.

— Поженились?! — Манобан лишилась дара речи. Чон нахмурился. Кажется, его начинает раздражать ее упрямое нежелание понять — как он считает — прописные истины.

— Ну же, моя дорогая, — убежденно заговорил он, — будьте благоразумны, как же нам в противном случае заниматься любовью? Уверяю вас, в городе такой номер, как сегодня, не пройдет. Можно, конечно, принимать приглашения на каждую загородную вечеринку, но это ужасно утомительно. Вечно разъезжать туда-сюда…

— Да, но женитьба? — Этого Лиса никак не ожидала. Потрясенная, она пристально взглянула на него, пытаясь без очков разглядеть его лицо. — Чонгук, вы серьезно?

— Уверяю вас, никогда в жизни я не говорил так серьезно.
Радость захлестнула ее. Но тут же проснулась осторожность. Лисп прекрасно понимала, что Чонгук считает ее забавным созданием. Он испытывает к ней интерес и, очевидно, некоторую долю страсти. Но пока еще ни слова не было сказано о любви. Даже лаская ее, он ни разу не обмолвился, что любит.

— Вы действительно считаете, что мы подходим друг другу, Чонгук?

— Вы мне подходите, как никакая другая, — ответил он.

— Хорошо. — Лалиса  напряженно соображала, как бы получить нужный ответ. — Это, конечно, большая честь для меня, милорд.

— Прекрасно. Значит, решено, — быстро сказал Чон. — Утром я прослежу, чтобы мне прислали специальную лицензию. Леди Пемброук возьмем в свидетельницы.

Манобан охватила паника.

— Как я уже сказала, это для меня большая честь. Я понимаю, что было бы гораздо проще поддерживать любовную связь, не вступая в брак. Поэтому не пойму, почему вы настаиваете на более прочных узах.

— Причин для нашего брака сколько угодно, — холодно заметил Чон.

— Вот как?

— Естественно. Иначе я не сделал бы вам предложение.

Лиса дотянулась до очков и водрузила их на нос.

— Тогда, может быть, вы соблаговолите назвать хоть часть из них?

Он одарил ее самодовольной улыбкой, в которой сквозило явное превосходство.

— Как желаете, хотя я полагал, что они очевидны. Вы очень страстная женщина, Лиса. Для меня это важно, поскольку время от времени я испытываю физическое желание, которое необходимо удовлетворять.

Манобан охватило отчаяние от того, что об их страсти он говорит столь небрежно.

— Продолжайте.

— Так вот. Кроме, образно говоря, фактора здоровья, мы испытываем и интеллектуальный интерес друг к другу.

— Это верно, — подтвердила Лалиса.

— Одним словом, мне с вами не будет скучно, моя радость. — Чонгук легонько коснулся губами ее губ. — А я, со своей стороны, попытаюсь не наскучить вам.

— Ну что вы, мне с вами никогда не будет скучно, — быстро сказала Лиса.

— Хотелось бы также отметить, что совместная жизнь благотворно скажется и на наших расследованиях. Живя под одной крышей, мы сможем давать взаимные советы и гораздо более эффективно изучать методы друг друга.

— Да, это очевидно, — согласилась Лалиса, но чувство беспокойства усилилось. Она осторожно попыталась подыскать нужные слова. — И тем не менее вы и в самом деле считаете, что взаимные интересы и… некоторая доля тепла друг к другу служат достаточным основанием для женитьбы? Чонгук поразил этот вопрос.

— Лучшего основания и не надо.

— Некоторые люди сказали бы, что в ваш список неплохо было бы вписать любовь, — подсказала Лиса.

— Любовь? — Чонгук неодобрительно прищурился, будто она не только удивила, но и разочаровала его. — Будет вам, Лиса, никогда не поверю, что и вы пали жертвой романтических иллюзий. Не может быть, чтобы такая рассудительная, понятливая, необыкновенно умная женщина, как вы, оказалась настолько глупа, чтобы верить в такое зыбкое и иллюзорное понятие, как любовь.

Лалиса судорожно сглотнула:

— Ну…

— Мы с вами привыкли полагаться только на здравый смысл, а не на эмоции, — безжалостно продолжал он. — Мы разгадываем тайны и ищем доказательства. Наш логический ум не подвержен пылким фантазиям, как это наблюдается у лорда Байрона и ему подобных.

— Согласна. И все же…

— Не беспокойтесь, моя дорогая, я слишком уважаю вас, чтобы поверить, что вы и в самом деле хотите влюбиться, прежде чем выйти замуж. Любовь — удел глупеньких, молоденьких, только что оперившихся девочек. Зрелая разумная женщина вроде вас не должна забивать себе голову подобной чепухой.

Лиса была уже вне себя от волнения.

— Да, я знаю, но дело в том, Чонгук…

— В конце концов, доказательств существования любви еще меньше, чем привидений.

— Я бы так не сказала, милорд, — искренне возразила Манобан. — Любовь была движущей силой многих исторических событий. Люди идут на преступление ради любви. Иногда гибнут из-за нее. И уже это достаточное доказательство, что любовь существует.

— Что за вздор! Движущей силой, о которой вы говорите, является страсть. Или, если уж называть вещи своими именами, похоть. — Чонгук легко провел пальцем по ее губам.

Лалиса совсем пала духом:

— Вы хотя бы чуточку привязаны ко мне, Чонгук?

— Конечно, — грубо сказал он. — О чем речь?

— Правда? — Привязанность, конечно, не любовь, но может ею стать, подбодрила она себя.

— А вы? — небрежно спросил он. — Я вам нравлюсь? Я сам, а не мое хобби?

— Да, — ответила Лиса. — Конечно. Вы мне очень нравитесь Чонгук.

— И вы мне. Чего еще желать? Мы два одинаково мыслящих человека со схожими интеллектуальными интересами и темпераментом. Мы прекрасно поладим. Итак, обещайте, что выйдете за меня замуж, как только я улажу кое-какие формальности.

— А куда спешить? Может, подождем немного и дадим нашей обоюдной привязанности немного окрепнуть? — робко спросила Лиса.

— По-моему, нам не стоит впустую тратить время, да еще и с риском попасть в неудобное положение.

— Неудобное положение? Что это значит?

— Право, Лалиса, где же ваша хваленая сообразительность? После того, что сейчас произошло между нами, вы ведь можете забеременеть.

Манобан , пораженная, уставилась на него:

— Боже милостивый! Об этом я не подумала.

— А я подумал, уж будьте уверены, — бесстрастно заметил Чонгук.
— Поскольку меня слишком часто называли бастардом, я совсем не хочу, чтобы так величали моего сына или дочь, — Конечно же, нет, я вас прекрасно понимаю. — И она действительно понимала.
Холодная гордость и высокомерие Чонгука вынудили его бросить в лицо своей семье и обществу то, что он законнорожденный. И та же высокомерная гордость не позволит допустить, чтобы его собственного ребенка называли бастардом.

Чон взглянул на Лалису из-под опущенных ресниц:

— Ну что, Лиса? Заключим еще одну сделку? Вы выйдете за меня замуж?

Манобан глубоко вздохнула, отбросив последние сомнения и нерешительность. Риск, на который она решилась отважиться, стоит того, уверяла она себя. Она выйдет замуж за любимого человека.

— Я выйду за вас замуж, Чонгук.
В глазах его мелькнуло что-то похожее на облегчение. Но в голосе, уже как обычно холодном, сквозили веселые нотки.

— Замечательное, логичное, мудрое решение, моя милая. Впрочем, другого я от вас и не ожидал.

— Конечно, — пробормотала Лалиса, но внутри у нее что-то оборвалось. Какое-то недоброе предчувствие охватило ее. Она понимала, что в случае ошибки, если Чонгук испытывает к ней совсем другие чувства, она отдает свое будущее и, похоже, душу на милость Падшему Ангелу.