Опасность

— Позвольте сделать комплимент. Вы очаровательно выглядите. — Чонгук внимательно оглядел шерстяное платье и муслиновый капор Лалисы. — Я так и предполагал, что ваш выбор ночного белья отличается потрясающей оригинальностью.

— Что, позвольте узнать, вы здесь делаете, сэр? — Лиса медленно опустила пистолет. Лунный свет, струившийся из окна, падал на ее искаженное от страха лицо. — Как вы меня напугали! Я же могла вас застрелить!

— Я опять попал в переделку, вы не находите? Похоже, моя жизнь за последние несколько дней просто изобилует приключениями. Сначала Торнбридж пытается меня пристрелить, потом за меня берется собственная невеста. Скоро от всех этих передряг у меня сдадут нервы.

Манобан раздраженно взглянула на него:

— Я, кажется, задала вам вопрос, милорд.

— Ах да! — Чон оглядел погруженную в темноту комнату, отметив и массивный гардероб, и огромную кровать. — Я пришел сюда, с тем чтобы помочь вам извлечь выгоду из моего опыта.

— Прошу вас, выражайтесь яснее. Уловив настороженность в ее голосе, Чонгук слегка улыбнулся.

— Неужели непонятно? — Скинув с плеч плащ, он бросил его на стул. Под плащом оказались только сорочка и бриджи. Судя по всему, Чонгук решил, что сюртук и галстук в данной ситуации неуместны. — Я пришел помочь расследовать ваше самое свеженькое дело о потусторонних явлениях.

— Мне не нужна ваша помощь, милорд. По-моему, только сегодня мы договорились, что не будем работать вместе.

— Что касается договоренности, — небрежно бросил Гук , — то я пересмотрел свою точку зрения.

— Вот как? — Бледный лунный свет осветил лицо Лалисы, выражавшее робкую надежду. — Великолепная новость!

— Похоже, выбор у меня небольшой, — едва слышно пробормотал Чон.

— Простите?

— Да нет, ничего.

Позднее он найдет время растолковать, в каком направлении будут развиваться их партнерские отношения.
Все объяснялось просто. Чонгук был полон решимости взять под свой контроль наиболее опасные расследования, которые будет проводить Лиса, но у него не было ни малейшего намерения позволять ей рисковать собой, расследуя его дела.
Манобан положила пистолет на столик.

— Как вы узнали, что я нахожусь именно в этой спальне?

— Подождал, пока последнее окно в этом крыле не погаснет.

— Умно! — Лиса подошла к окну и глянула вниз. — Боже милостивый! Ну и высота. Как вам удалось залезть по стене?

— А я и не залезал по ней. Вошел в дом с черного хода и поднялся на этот этаж. Потом нашел пустую комнату, открыл окно и обнаружил за ним прочный карниз, который привел меня прямо в эту спальню.

— Вы отлично решили проблему, милорд.

— Ну что вы. Простая логика, и только, — скромно сказал Чонгук.

— Да, конечно, но не многие бы додумались!

— Может, и так, — согласился он. Ее восхищение льстило его самолюбию.

Гуку вдруг пришло в голову, что, хотя ему было наплевать на чье-либо мнение о нем с того дня, когда погибли родители к брат, одобрение Лалисы становится для него жизненно важным.  Она, единственная из всех знакомых женщин, была способна оценить его необычные таланты и увлечения. Вот бы узнать, догадывается ли она, как страстно он ее желает.

Он смотрел на нее, стоящую у окна, и чувствовал, что потихоньку сходит с ума от страсти. Ни одна женщина не оказывала на него такого воздействия. Когда она была рядом, черный холод, заполнявший душу, казалось, сжимался и куда-то исчезал. Он почти забывал и о ледяном мраке, и о той пустоте, которая за ним скрывалась.

В этот момент Лалиса повернула голову и взглянула на него. Тусклый лунный свет упал на ее лицо, осветив ясную улыбку. Чона захлестнула такая волна желания, что он был потрясён. За последние несколько дней ему стало предельно ясно — чувственный голод, который Лиса вызвала в нем той первой ночью, не какая-то мимолетная прихоть.

Раздражало лишь одно — Лалиса питает любопытство не к нему самому, а только к его увлечению. Интересно, много ли значил для нее Андербрик, опять подумал Чон. Вопрос этот не давал ему покоя весь день.

— Теперь, когда вы здесь, нужно выработать новый план действия. — Лалиса задумчиво взглянула на шкаф. — Во-первых, куда вас спрятать, если появится призрак.

— Про шкаф забудьте, — сказал Чонгук. — У меня нет ни малейшего желания проводить в нем остаток ночи.

— Тогда где вы спрячетесь? Под кроватью? Чон тихонько выругался:

— Сомневаюсь, что мне нужно где-то прятаться до того момента, пока мы не убедимся, что в комнату входит привидение.

— Но если это не кто иной, как один из племянников миссис Ликок, нельзя, чтобы он заподозрил о вашем присутствии. Нельзя зажигать свечку, и нужно сидеть очень тихо.

Чонгук вскинул брови:

— Уверяю вас, я умею вести себя тихо. Луна светит в окна, так что свечка нам не понадобится. Слава Богу, сегодня нет этого проклятого тумана, хотя, подозреваю, он снова появится на рассвете. Единственная наша забота — это скоротать время до того, как призраку вздумается посетить спальню. Манобан выжидающе взглянула на него:

— Разговаривать нельзя, нас могут услышать.

— Согласен. — Гук шагнул к ней.

— Можно было бы сыграть партию в вист, — сказала Лиса, — но, к сожалению, у меня нет карт.

— Тогда нужно придумать другое развлечение. — Чонгук нежно приподнял ей подбородок и, запрокинув голову, заглянул в глаза.

Лалиса стояла не дыша, будто окаменев от прикосновения его руки. Широко раскрытыми глазами она смотрела на него. Во взгляде одновременно сквозили любопытство и настороженность.

— Да, милорд? — едва слышно прошептала она.

— Я хочу вас кое о чем спросить, Лиса.

Она облизнула пересохшие вдруг губы:

— О чем же?

— Может, вы согласитесь на еще одно замечательное развлечение, помимо моего забавного хобби?

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас я покажу вам, — ласково сказал он.

Чонгук наклонился и медленно коснулся губами ее губ. Лиса тихонько вскрикнула, возбудив его еще больше.
Он крепче прижался к ее губам и нежно провел рукой по гладкой шее. Лиса вздрогнула от наслаждения. Чонгук сразу почувствовал это. Слава Богу, кажется, он сумеет заставить ее желать его, удовлетворенно подумал он.

Чонгук раздвинул языком ее губы, и Лиса тихонько застонала. Руки ее легли ему на плечи, обвились вокруг шеи. Она еще крепче прижалась к нему. Блаженная волна подхватила его. Ледяной холод, постоянно заполнявший душу, исчез, уступив место огню страсти, которую Гук ощутил к Манобан.
Оторвавшись от ее губ, он коснулся ртом теплой, мягкой шеи. У Лалисы перехватило дыхание.

— Чонгук, может, не стоит этого делать…

— Доверься мне, Лиса.

— Я тебе верю, — быстро сказала она.

— Хорошо.

Он провел рукой по ее спине, еще крепче прижав ее к себе. Мягкая грудь коснулась его груди, нежное лоно сквозь одежду ощутило прикосновение его напряженного фаллоса. Он был уже весь охвачен огнем.

—Чонгук, что ты со мной делаешь?..

Лиса нежно дотронулась до его шеи. Чонгук вздрогнул от наслаждения. Встав на цыпочки, Лиса запустила руки в его волосы и со всем пылом неопытной страсти ответила на его поцелуй.
Андербрик ничему ее не научил, с облегчением подумал Чон.
Кровь его быстро-быстро заструилась по венам. Мысли о призраках куда-то улетучились. Впрочем, если привидения и надумают сегодня появиться, он легко справится даже с двумя. А пока у него есть более важное дело. Он собирался заняться любовью с Лалисой, которая — догадывается она о том или нет — скоро будет его женой.

— Гук!

— Все хорошо, моя милая. — Он увлек ее к огромной кровати. — Все будет хорошо.

— Я ничего не понимаю, когда ты меня целуешь, — пожаловалась Лиса.

— Я тоже. — Чонгук улыбнулся. — К счастью, в такие минуты и не нужно ничего понимать. — Он осторожно снял ее очки и положил на туалетный столик.
Лиса взволнованно взглянула на него, как будто он сорвал с нее одежду и выставил обнаженную на всеобщее обозрение. Щемящая нежность охватила Чона.

— Как ты прекрасна, — прошептал он. Глаза ее расширились от изумления.

— Ты действительно так считаешь?

 — Да, я действительно так считаю. — Дотянувшись до мочки уха, он нежно куснул ее. — И я очень тебя хочу.

 — Ты меня хочешь?.. — Голос звучал удивленно, как будто ее умная головка впервые столкнулась с неразрешимой проблемой. — Я не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь.

 — Скоро поймешь. Больше я не в силах ждать. Ты ведь знаешь, как я страстно желаю тебя? Лиса робко улыбнулась:

 — Если так же сильно, как я тебя, то мы столкнулись с необыкновенной проблемой. И я понятия не имею, что нам дальше делать.

 — К счастью, об этом знаю я.

 Чонгук наклонился и опять поцеловал ее. Лиса еще сильнее обхватила руками его шею. В ответ на ее порыв он осторожно раздвинул ногой ее ноги, обутые в домашние тапочки.

 Лима затаила дыхание, но не сделала попытки отстраниться. Подняв ногу в ботфорте, Гук поставил ее на край кровати — подол ночной сорочки Лисы взметнулся вверх.

 Внезапно она почувствовала, что сидит верхом на его ноге, как на лошади, и вскрикнула от остроты ощущения.

 — Чонгук! Боже мой! — Потрясенная, она прильнула к нему.

 — Тише, моя дорогая. Не нужно слишком шуметь, а то мы напугаем привидение. — Почувствовав сквозь ткань бриджей мягкое, теплое прикосновение, Чон застонал.

 И не только теплое, но и предательски влажное, с восторгом подумал он. Вдохнув дразнящий аромат ее тела, он чуть не потерял последние остатки самообладания.

 — Лисенок, любовь моя, — благоговейно прошептал он. — Где ты была все эти годы?

 — В Дорсете, — очень серьезно ответила она. Чонгук улыбнувшись, прижался губами к ее медовым волосам. Рука его, скользнув по затянутой в чулок ноге, поднялась выше и коснулась оголенного бархатистого бедра. Лиса вздрогнула и порывисто задышала.

 — Почему-то мне кажется, что я знаю тебя очень давно, — сказал Чонгук. — Как будто мы с тобой старые друзья, а может, даже любовники.

 — Как странно. — Голос Лисы, теплый, ласковый, полный желания, звучал как бы издалека. — Я как раз размышляла об этом перед твоим приходом. Как будто мы близко знаем друг друга уже много лет, хотя на самом деле знакомы так недавно.

 — До утра мы узнаем друг друга еще ближе, — пообещал Чон.

 Он не в силах был больше ждать. Она хотела его, он — ее. Они помолвлены. Вдруг все стало просто.

 Чонгук потихоньку снял с кровати ногу, на которой сидела Лиса, но, прежде чем ноги Лалисы коснулись пола, легонько толкнул ее, и она упала на постель.

 При виде ее, возлежащей среди вороха смятых простыней, у него перехватило дыхание. Юбки платья и сорочки взметнулись высоко вверх, открывая взору подвязки, поддерживающие практичные хлопчатобумажные чулки. Ноги безукоризненны — изящные икры плавно переходят в точеные лодыжки. Округлые, соблазнительные бедра…

 Чонгук не мог оторвать взора от ног Лисы, представив, что вот сейчас они обовьются вокруг его бедер. Из груди вырвался хриплый стон.

 — Что-то не так? — Манобан обеспокоенно взглянула на него.

 — Нет-нет, все в порядке. Лучше и быть не может. Чонгук рванул ворот ее нижней сорочки. Послышался треск — тонкое льняное полотно порвалось, но он не обратил на это внимания. Только одно имело значение — сейчас он овладеет ее.

 Он не стал тратить время на то, чтобы скинуть рубашку: слишком велико было желание ощутить руки Лисы на своем теле. Присев на край кровати, он принялся стаскивать сапоги.

 — Кажется, ты очень спешишь,Чонгук.

 — Да.

 Он лег рядом с Лисой и притянул ее к себе.

 — Дотронься до меня, — прошептал он и, взяв за руку, потянул ее к своей груди. — Я хочу почувствовать прикосновение твоих рук.

 — Да, да… я тоже хочу этого. — Руки Лисы скользнули по его груди и она вскрикнула от наслаждения.

 У Чонгука перехватило дыхание.

 Лиса взглянула на него:

 — Мне так приятно к тебе прикасаться. Ты такой мужественный и сильный. Когда я пришла к тебе в ту ночь, то в первую же минуту решила, что никогда не видела никого красивее тебя.

 В лунном свете глаза Лисы были полны такого желания, что Чонгук на какое-то время лишился дара речи. Ни капли кокетства, подумал он, никакого притворства.

 Наклонившись, он поцеловал ее в шею и только потом взволнованно пробормотал:

 — Ты ни о чем не пожалеешь, Лиса , клянусь. Губы ее коснулись его плеча.

 — Я и не собираюсь жалеть ни о чем, что произойдет между нами. Как можно? Все так чудесно, не передать словами.

 — Я хочу любить тебя, Лиса.

 Чонгук притянул ее к себе и принялся расстегивать маленькие пуговки сзади на ее платье. Казалось, им не будет конца. Сколько же их, этих проклятых пуговиц!

 — Черт бы их побрал! — пробормотал Чон, пытаясь справиться с последними. Он понимал, что еще чуть-чуть — и больше ему не выдержать…

 — С тобой все в порядке, Чонгук?

 — Все отлично.

 Но это далеко не так, возразил он себе, медленно стягивая с ее плеч лиф платья и извлекая на свет маленькие твердые груди. Чувствовал он себя далеко не отлично. Руки тряслись. Тело пылало. Он весь дрожал от возбуждения. Голова кружилась от нестерпимого желания.

 Да, он определенно не в полном порядке. Впрочем, можно ведь сказать и по-другому. Давно он уже не был в таком порядке, как сейчас.

 — Гук …

 Он был не в силах оторвать взгляда от ее безукоризненно округлой груди. Он сейчас сойдет с ума…

 — Боже мой, как ты хороша, Лиса. — Наклонившись, он взял губами твердый маленький сосок.

 — О… — Руки Манобан вцепились ему в волосы, стройное тело выгнулось, будто от удара электрическим током.

 Ее реакция на ласку оказала на Чонгука умопомрачительное воздействие. Рука его скользнула под нижнюю юбку.

 И вот он уже ласкает ее бархатистые бедра. Лиса затрепетала. Рука поднялась выше… Вот он сейчас коснется самого интимного местечка, которое уже ждет его. Только его одного.

 Он дотронулся до него.

 — Чонгук! — Прюденс вздрогнула и непроизвольно сжала ноги.

 Он понял — она сделала это инстинктивно, от естественной стыдливости в ответ на испытанную впервые в жизни столь откровенную мужскую ласку.

 — Все хорошо, — порывисто прошептал он. — Я хочу узнать тебя всю и везде. Хочу узнать тебя так, как только мужчина может познать женщину.

 — Да… Но это так странно. — Голос  её  звучал приглушенно.

 — Ты же обожаешь все странное и необычное, — напомнил он ей, вновь нежно, но настойчиво раздвигая ее ноги. Он погладил горячей ладонью мягкие лепестки её интимного места.

 — Да, я знаю. Но… Боже! Гук, что ты делаешь? Там она была вся такая горячая и влажная, как он и ожидал. Палец Чонгука осторожно скользнул в гладкий, узкий канал, который судорожно сжался, обхватив палец будто тесной перчаткой. Ощущение было такое острое, что Чон едва не достиг высшей степени блаженства.

 — Я… никогда… не думала… что это… — задыхаясь, призналась Лиса, — так хорошо!..

 Чонгук заглянул в ее широко раскрытые глаза:

 — Я тоже, дорогая.

 Внезапно его собственное желание отошло на второй план. Самым важным было дать Лисе впервые ощутить вкус настоящей страсти. Он хотел, чтобы она познала радость истинного блаженства и была благодарна ему за то, что именно он открыл до того неведомую ей сторону жизни женщины. А сам он подождет. Вся ночь впереди.

 Чонгук медленно извлек свой палец — в ответ Лиса невольно сжала ноги, безотчетно прося его задержаться в ней. Чон, улыбнувшись, легонько коснулся ее нежного места и затем снова медленно ввел палец.

 Лалиса издала невнятный звук — то ли крик, то ли стон. Закрыв ее рот поцелуем, Чонгук продолжил свою ласку.

 Вскрикнув еще раз, Лиса вцепилась в его рубашку. Колени опять сомкнулись, лишив руку свободы действия.

 — Милая, расслабься немного. — Чонгук осыпал жгучими поцелуями ее грудь. — Не бойся, раздвинь ноги. Вот так, моя хорошая. Пусти меня в себя. Глубже… еще глубже… — Лиса на мгновение замерла и медленно раздвинула нежные бедра. — Ты такая теплая, — шептал Чонгук. — Я хочу почувствовать тебя там.

 Снова и снова ласкал он ее. Наконец ему показалось, что она сможет впустить уже два его пальца. Он принялся медленно вводить их.

 Лиса ответила мгновенно. Тело выгнулось дугой. Рот раскрылся в беззвучном крике, и она отчаянно задрожала. Чонгук почувствовал, как волны страсти сотрясают ее тело, и ощутил такую признательность, какую не испытывал никогда в жизни.

 Подняв голову, он вгляделся в лицо Лисы.

 — Как ты хороша! — прошептал он.

 Лалиса, расслабившись, прильнула к нему. Она что-то пробормотала, но что — не разобрать. Чонгук улыбнулся и нехотя убрал руку.

 Теперь можно позаботиться и о себе. Вдыхая аромат Лалисы, он начал расстегивать бриджи. Желание так переполняло его, что хватило бы нескольких секунд, чтобы достичь неземного блаженства. Черт побери, подумал он, хорошо еще, если он успеет войти в нее.

 Раздался приглушенный звон цепочки. Чон почувствовал себя так, будто его окатили холодной водой. Он застыл. Лиса тоже словно окаменела.

 — Призрак, — прошептала она.

 — Черт бы его побрал! — Чонгук тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Потеребив застежку, с трудом застегнул бриджи. — Если этот проклятый призрак именно таким образом проводил свое свободное время, когда еще был жив, неудивительно, что кто-то его убил.

 Снова звон цепочки. На этот раз ближе, проникая сквозь стены. Из-за двери раздался тихий зловещий шепот:

 — Лидия! Лидия! Я пришел за тобой.

 — Негодяй! — Чон соскочил с постели.

 — Что вы собираетесь делать? — пробормотала Лиса, одергивая ночную сорочку и лихорадочно приводя в порядок платье.

 — Собираюсь избавиться от призрака. — Он быстро накрыл ее с головой одеялом. — Не двигайтесь. Ни звука!

 Оставив ее лежать под одеялом шевелящимся бесформенным комком, он бросился к окну и задернул тяжелые шторы, преграждая путь лунному свету. Комната погрузилась в мрачную темноту.

 — Лидия, где ты ? Пришло твое время. Я так долго тебя ждал. Приди же ко мне, в могилу.

 Опять раздался звон цепей. Из своего укрытия Чон заметил, что из-под двери пробивается полоска света.

 Дверь медленно отворилась, бряцание железа внезапно стало громче. Медленными, осторожными шагами в комнату вошла мрачная фигура.

 Чонгук еще плотнее вжался в стену в тени массивного шкафа и с любопытством наблюдал, как призрак с шумом приближается к кровати.

 Свет свечи упал на отвратительное изуродованное шрамами лицо, полуприкрытое капюшоном плаща. В горле зияла огромная рана. Затянутая в перчатку рука держала свечу. Другая рука пряталась в складках плаща. Цепи, похоже, привязаны к щиколоткам.

 Привидение неумолимо приближалось к кровати:

 — Лидия! Лидия! Где ты, Лидия?

 Чон шагнул вперед. Но не успел он схватить призрака за плечо, как Лиса отбросила одеяло и села, направив пистолет на привидение.

 — Ни с места, или я буду стрелять! — проговорила она.

 — Что за черт! — пронзительно вскрикнул призрак. — Вы не тетя Лидия!

 — Конечно, нет. А вы не привидение. — Манобан выбралась из кровати, держа незнакомца на мушке. — И ваша мрачная шутка слишком далеко зашла. — Она ощупью отыскала очки и водрузила их на нос. — Как вам не стыдно!

 — Кто вы, черт побери? Сейчас вы пожалеете, что суетесь не в свое дело.

 Из-под складок плаща появилась рука, в ней — длинный клинок. Подняв его, незнакомец двинулся к кровати.

 — Стойте, стреляю! — Лиса попятилась.

 — Вот уж нет. Дамы не умеют обращаться с оружием. Чон бросился на вооруженного кинжалом призрака. Схватив его за плечо, он, рывком натянув капюшон прямо ему на глаза, с силой развернул шутника. Свеча вылетела из рук.

 — Какого дьявола! — Призрак попытался откинуть назад капюшон, чтобы хоть что-то разглядеть.

 Но Чонгук был настороже. Не хватало еще, чтобы этот тип его увидел и узнал. Объясняйся потом!

 Одной рукой Чонгук выбил кинжал, другой со всей силы ударил незнакомца в челюсть, едва различимую под капюшоном.

 Незваный гость откинулся назад, стукнулся головой о спинку кровати и, потеряв сознание, мешком свалился на пол.

 — Отличный удар, милорд! — воскликнула Лиса и бросилась поднимать свечу, опасаясь, что может загореться ковер. — И как раз вовремя. Он ведь и вправду хотел испробовать свой кинжал на мне.

 Себастиан, не обращая больше внимания на неподвижное тело, пристально посмотрел на нее. Злость на Лиму за ее глупый риск смешивалась с чувством облегчения, что она в безопасности.

 — Маленькая дурочка! Вы хоть понимаете, что могло произойти?

 Манобан удивленно заморгала:

 — Да… Рискованное дельце. Видите ли, я не хотела его застрелить на самом деле. Я никогда раньше не стреляла из пистолета и наверняка промахнулась бы.

 — Рискованное дельце?! — не веря своим ушам, переспросил разъяренный Чон. Он обошел вокруг мешком лежавшего призрака и склонился над Лалисой. — Этим кинжалом он мог бы перерезать вам горло! Мог бы убить вас, безмозглая дуреха!

 Манобан нахмурилась:

 — Право, Чонгук, нет никакой нужды кричать.

 — Я и не кричу. Но всерьез думаю, что следовало бы положить вас к себе на колени спиной вверх и так выдрать, чтобы вы неделю сидеть не смогли. Вас сегодня чуть не убили!

 — У меня был пистолет, — не сдавалась Лиса.

 — Да знаете ли вы, как трудно убить человека таким пистолетиком? Я видел людей, которые продолжали идти, получив пару пуль в живот. Видел, как они убивают других, прежде чем свалиться замертво.

 Лиса недоверчиво глянула на него:

 — Где это вы такое видели, милорд?

 — Не важно. — Ему было не до того, чтобы описывать ужасы погони за бандитами в горах Сарагстана. — Но поверьте мне, пуля не всегда может сбить человека с ног.

 — Послушайте-ка, Чонгук. Это мое расследование, и я способна полностью вести его сама. Я не просила вас о помощи.

 — Верно, — сквозь зубы проворчал он. — Вы предпочли рисковать своей жизнью.

 — Ну и что? — яростно набросилась она на него. — Это мое дело, а не ваше!

 — Не правда, и мое тоже, мисс Манобан. Вы, если помните, моя невеста.

 — Ну, это дело поправимое.

 — Черт бы вас побрал!

 В этот момент мужчина застонал. Чонгук, раздраженный вмешательством, склонился над ним.

 — О Боже, он скоро очнется, — сказала Лалиса и нагнулась над мнимым призраком со свечой в руке. — Он, кажется, в маске, — Дайте мне свечу. — Чонгук понял, что, прежде чем продолжить препираться с Манобан, нужно уладить еще кое-какие дела. Пытаясь успокоиться, он взял свечу, которую послушно протянула Лиса. Склонившись над бесчувственным телом, он нащупал краешек маски и одним движением руки сорвал ее. Под ней оказалось незнакомое лицо.

 — Вы его узнаете?

 — Нет, но бьюсь об заклад, это один из негодных племянников миссис Ликок.

 — Очень может быть. — Лиса потянулась к шнурку звонка. — Я немедленно пошлю за помощью. У миссис Ликок много крепких и надежных лакеев. Они присмотрят за нашим призраком до прибытия представителей власти. Вам лучше удалиться, милорд.

 — А как вы объясните тот факт, что ваш чертов призрак без сознания? — поинтересовался он. Лалиса немного подумала.

 — Скажу, что он зацепился за что-то и упал, когда бросился на меня. Ударился головой о спинку кровати и потерял сознание. Кто посмеет это опровергнуть?

 — Что ж, ваше объяснение годится, — сказал Чон. — По опыту знаю, как люди, которых сбивают с ног так, что они падают без сознания, редко помнят предшествующие минуты. Он скорее всего поверит, что действительно за что-то зацепился и упал, если вы предложите такой вариант.

 — Тогда так и скажу. А теперь идите, милорд.

 Чонгук с негодованием взглянул на нее, в глубине души понимая, что она права. Ради Лалисы он не должен допустить, чтобы его обнаружила прислуга миссис Ликок. Одного взгляда на развороченную кровать, растрепанную Лису и его полуодетую фигуру достаточно, чтобы понять — он занимался любовью со своей невестой.

 Вообще-то если его застанут вот так вместе с Лалисой, это будет не таким уж большим позором. Общество закроет глаза. В конце концов, они объявили о своем намерении пожениться. И все-таки не стоит переступать границы дозволенного. В высшем свете считается, что романтические тайные свидания следует проводить в глубокой тайне. Чтобы позволить застать себя вдвоем в подобной ситуации, следует обладать официальным разрешением в виде брачного свидетельства.

 Чонгука заинтересовала эта мысль.

 — Ну что, милорд? Не пора ли вам поторопиться? — Лиса протянула ему плащ. — И пожалуйста, не забудьте надеть сапоги.

 — Вы совершенно правы, моя дорогая. — Чон мрачно усмехнулся. — Нужно идти. Ваша репутация висит на волоске, не так ли?

 — Меня волнует не моя репутация, — проворчала Лалиса, — а ваша.

 Эта женщина не перестает удивлять его.

 — Моя?! Бог мой! Почему она вас беспокоит?

 — Потому что вы потеряете намного больше, чем я, — спокойно ответила она. — Людям и так доставляет несказанную радость замечать малейшее пятнышко на вашей репутации. И мне не хотелось бы, чтобы вы давали высшему обществу лишний повод для сплетен.

 Гук оторопел. До сего момента никого не волновала его репутация. С минуту он не мог придумать, что сказать.

 — Уверяю вас, мне глубоко безразлично, что обо мне болтают в свете.

 — А мне нет. Более того, полагаю, нет нужды объяснять вам, что, если нас обнаружат сейчас здесь вдвоем, вы будете вынуждены немедленно жениться на мне. Я уже и так причинила вам массу неудобств, милорд. И не хочу связывать вас по рукам и ногам женитьбой, которая вам, без сомнения, нежеланна.

 Чонгук откашлялся:

 — Ну, что до этого, Лиса, я полагал…

 — Быстрее, сюда идут.

 Чон нахмурился. Он тоже услышал в холле шаги. Ретивые слуги миссис Ликок спешили, услышав звонок. На лице Лисы появилось обеспокоенное выражение, и Гук тихонько выругался. На девицу, изо всех сил спешащую под венец, она определенно не походит.

 Придется дать ей еще время и продолжить это дурацкое ухаживание, решил он.

 Он подобрал сапоги, накинул на плечи плащ и неохотно пошел к окну. Открыв его, шагнул на карниз. Секунду помедлив, взглянул на Лису. Она смотрела, как он уходит. Такая трогательно серьезная, в глазах беспокойство. Он вспомнил, как она трепетала в его объятиях. В следующий раз, когда она будет так дрожать, поклялся Чонгук, он глубоко войдет в нее.

 — Доброй ночи, Лисенок.

 — Доброй ночи, Чонгук. — На лице ее появилась улыбка. — И спасибо за помощь. С нетерпением буду ждать вашего следующего дела. Уверена, мы составим превосходную команду.

 Жизнь с Лалисой, размышлял Чон Чонгук, пробираясь по карнизу, будет сумасшедшей, яростной, временами тревожной, но ни в коем случае не скучной.

 И не холодной.