19
– Но… апчхи! Не для собаки!
– Я как-то об этом не задумывалась, – честно призналась я, сочувственно глядя на хлюпающею носом Виолетту.
– Ему бы подошло другое имя… Апчхи! Например, Пьер.
Мы вдвоем уставились на невозмутимого Володьку. Тот сидел с непробиваемой мордой, будто не его сейчас обсуждали. Да ну, какой из него Пьер!
– Так, я думаю, мы можем расходиться! – заключила Малышенко. – Иначе я сейчас… Апчхи! Я сейчас сдохну! Апчхи!
И чуть тише пробормотала:
– От вашей компании…
– Но мы же не наметили фронт дальнейших работ! – вяло запротестовала я. Да, неудобно получилось.
– Наметим в следующий раз… – проговорила та, поднимаясь со скамейки. – Пока, Добренкова!
Я тоже поднялась. Чего мне тут сидеть ловить? Надо Володьку бабушке отвести… или отнести. Тут как его величество пожелает.
– Володька, вперед! – подтолкнула я слегка пса. Он, разумеется, никуда не собирался. Тогда я попыталась взять его на руки – а он как зарычит, будто лев! Я аж подпрыгнула от неожиданности.
– В чем дело? – резко развернулась Вита, которая уже успела отойти от нас на приличное расстояние.
– Кажется, у меня проблемы! – жалобно произнесла я.
– Какие?
– Володька не хочет идти со мной… – ответила я, не зная, с какой стороны подступиться к псу. Он продолжал рычать.
– Почему он на тебя так сердится? – озадаченно произнесла Виолетта.
– Я в детстве в него как-то ботинком запустила! – нехотя созналась я. – А этот пудель оказался таким обидчивым! И злопамятным… – на этих словах пес зарычал еще громче, обнажив острые клыки.
– Виолетта, что делать? – запричитала я. – Володька ведь такой упрямый… Он так до ночи тут просидеть может! Из принципа! И что, мне с ним тут торчать столько времени?
– Да уж! – улыбнулась Вита. – Не завидую тебе, Дашулька! Удачи!
С этими словами Малышенко развернулась, чтобы уйти. Я в панике её окликнула:
– Вита!
Девушка вновь оглянулась.
– Может, ты подзовешь его? – криво улыбнувшись, попросила я.
– Мать твою! – рассердилась Малышенко. – Добренко, только я убралась от него подальше и меня немного отпустило.
– Володька! Володька! – вновь позвала я. – На обиженных воду возят! Володька, пойдем!
Но только я сделала пару шагов в сторону пуделя, тот опять зашелся лаем.
– Ну Володька! – обратилась я уже к Малышенко. – Тьфу ты, Виолетта! Ну помоги! Надо, чтоб он хотя бы задницу с асфальта поднял, да пару шагов сделал… Может, разгуляется?
Вита усмехнулась. Затем присела на корточки, вытянула вперед руку и присвистнула:
– Владимир…
– Володька! – встряла я, поправив девушку.
– Какая разница? – рассердилась та.
– Вообще-то большая! Он только на Володьку откликается.
Малышенко тяжело вздохнула и вновь ласково позвала:
– Володька? Дружище, иди сюда!
И тут Володька, как по взмаху волшебной палочки, поднял свою упрямую задницу и вразвалочку направился к Виолетте. Малышенко, по-прежнему сидя на корточках, стала пятиться.
– Даша! Он идет ко мне! Что делать?
Я запрыгала на месте от волнения.
– Не знаю… Возьми его на руки?
– С ума сошла? Хочешь, чтобы я коньки отбросила? Я же сразу начну чесаться! А мой бомбер потом выбрасывать придется…
Володька продолжал не спеша идти к Виолетте.
– Может, завернем его в мою толстовку? – предложила я. Под ней у меня еще была шерстяная клетчатая рубашка с длинным рукавом.
Действовать нужно было быстро. Я стянула с себя толстовку и бросила в руки Виолетте. Та подхватила Володьку и завернула его в мою кофту.
– Держи! – стала передавать мне пуделя Ви. Только я протянула руки, чтобы взять Володьку, как тот снова зарычал.
– Ты уверена, что в детстве все обошлось одним ботинком? – настороженно поинтересовалась Малышенко. – Ощущение, что ты швырнула в него целый обувной отдел. Мне даже страшно отдавать тебе Володьку… Живодерка!
– Ботинок-то там мой был… Тридцать второго размера! – поморщилась я. – Может, он просто в тебя влюбился?
– Мне безумно льстит, что на меня позарился сам Володька! – угрюмо отозвалась Виолетта. – Но как теперь мне от него отвязаться? У меня уже снова защипало в носу…
А пудель, кажется, решил поудобнее разместиться на руках у Виты. По крайней мере морда у него в этот момент была довольная, если не сказать блаженная.
– Давай отнесем его к моей бабушке? – растерянно проговорила я. – Она живет тут во дворах, за кинотеатром…
– А она уже… – Виолетта хлюпнула носом, – вернулась из собеса? Там, знаешь, такие очереди бывают.
Вот же язва какая!
– Да, должна! – с невозмутимым видом сообщила я. – Ну, вперед! Пока тебе тут совсем не поплохело!
И мы поковыляли в сторону бабулиного дома. Наверное, со стороны та еще картинка. Угрюмая я, плачущая Малышенко и довольный Володька в моей толстовке, любовно прижимающийся к Виолетте. Будь этот пудель не ладен. Чтоб я еще раз связалась с этим рыжим кудрявым чудовищем…
– Хуже этого было б только, если б ты позвала меня в библиотеку… – сообщила мне Вита.
– А что такое? – оживилась я.
– У меня аллергия на книжную пыль… Еще сильнее, чем на собак!
Аллергия на книжную пыль. Возьмем на заметку. Конечно, поступать так подло. Она мне вроде как сейчас здорово помогает… Но кто знает, вдруг снова выведет из себя. Иметь козырь в рукаве неплохо! Хотя не удивлюсь, если она после сегодняшнего отречется от нас… С Володькой…
– Как ты вообще на свете живешь? – озадачилась я.
– Избегаю собак и библиотеки! – огрызнулась Малышенко.
Я видела, как прохожие косились на нас с сочувствием… Конечно, причиной этого была шмыгающая Виолетта, по щекам которой бежали слезы. Парадокс, конечно, но Малышенко даже плакала симпатично. Ну прям ни дать ни взять ревущий Дин Винчестер из сериала «Сверхъестественное». У меня обычно первым делом опухает нос… Он становится красным и достигает просто космических размеров…
– Черт, все смотрят! Апчхи! – проговорила Вита. – Никогда так не позорилась.
– Они нам сочувствуют! – ответила я. – Вернее тебе! Наверное, думают, девушка относит к ветеринару своего старого питомца… Для того, чтобы усыпить!
Пудель зарычал.
– Апчхи! Володьке не нравятся такие разговоры…
– Мне пофиг, что там ему не нравится! – сказала я, демонстрируя перед Володькиным носом кулак. Пес зашелся лаем.