Призрачное лечение
Друзья уложили его спать, а сами на всякий случай пошли в другую комнату и остались на ночь, несмотря на все его протесты. В конце концов Лёша не стал дальше спорить и просто лёг спать. Оставшаяся ночь прошла спокойно, насколько это можно так назвать. Утром парни уехали.
Лёша проснулся разбитым. Не хотелось открывать глаза и даже двигаться, но открыть глаза всё же пришлось. Слипшиеся веки не сразу дали им это сделать, и пелена, что была у Лёши перед глазами, только сильнее размывала картинку. Понадобилось несколько секунд, чтобы настроить зрение. Но, пожалуй, тот сразу пожалел об этом. Перед глазами не было ничего, кроме пустой комнаты. А занавешенные шторы и холодный ветер за окном делали её, казалось, ещё более серой. Лёша тихо вздохнул.
Опять пошла полоса страданий. Он сразу вспомнил, как после трагедии месяц не выходил из дома. А потом начал принимать таблетки. Но и после этого его было не вытащить на улицу. Он терпел долго. Очень долго... Но ему становилось только хуже. Жизнь с каждым днём уходила из его тела, и Лёше казалось, что он не чувствует его и просто ходит, как мертвец. А потом он додумался бросать лечение. Но теперь он снова в самом начале. Ему снова нужно терпеть. Снова нужно жевать эти долбаные таблетки и ощущать этот рвотный вкус горечи. И горечи даже не той таблетки, а утраты, чей привкус он чувствовал всегда, и чья тень летала за ним постоянно.
Лёша устало поднялся на локти и посмотрел на время. Он проспал больше двенадцати часов. Последовал говорящий вздох. Он встал с кровати и направился в ванную. Нужно было освежиться. Он неохотно ополоснул лицо и посмотрел в зеркало. Вода стекала с его лица, оставляя то ли жирный, то ли отблёскивающий блеск. Лицо выглядело неопрятным. Оно было таким помятым, словно Лёша переболел простудой и лежал в кровати всю неделю. Да, это зрелище особо не радовало. Ещё и глаза эти красные от плача. В целом, придётся смириться. Ему ещё неделю минимум наблюдать такую красоту.
Лёша вышел из ванной и направился на кухню. Но когда он проходил мимо стола, вдруг остановился. Заприметив на столе бумажку, он подошёл к нему и взял её в руку. На листке синей ручкой была написана фраза «покушай хорошенько». И сбоку добавлен смайлик. А внизу мелкой подписью, судя по почерку, добавленной уже Сашиной рукой, написано «и выпей таблетку». Лёша обернулся на плиту, где обычно у него, кроме в редком случае чайника, ничего не стояло, и увидел сковородку. Он поднял крышку, и оттуда высвободился пар. Нос и лёгкие Лёши заполонились ароматом жареной картошки. Судя по всему, это то блюдо, которое Илья точно знал, что Лёша его любит, и мог приготовить, сильно не возившись. Это заставило парня улыбнуться. Улыбка вышла слабой, будто даже ироничной, но это на миг заставило его расслабиться. Пожалуй, хоть сегодня он не останется голодным.
***
Вечер. Парень лежал, распластавшись поперёк, на не застеленной кровати. Его не волновало ни одеяло, ни помятая простынь, ни то, как он лежал. Его голова витала где-то вне, а глаза смотрели сквозь потолок. Шторы были так же занавешены. Лишь узкая щель света заходившего солнца падала куда-то мимо кровати.
На телефон пришло смс. Лёша неохотно повернул голову и вяло подхватил его рукой. Это был Илья. Он интересовался его состоянием. Лёша шумно выдохнул. Он уронил руку на кровать и снова вернулся рассматривать потолок. Настроения совсем не было. Парень перевернулся на бок и, забив на одежду и всё остальное, положил руки под голову. Последующие часы сна так и пролетели.
***
За окном снова темень. Лёша сидел за компьютером. Тратить на что-то время надо было, чтобы оно не тянулось словно неделями, а не часами, поэтому сейчас он слушал какой-то подкаст человека, которого в жизни не знает. А ему, в целом, было плевать, что смотреть. Лишь бы не что-то яркое.
Его руки подтянули очередной подход ашки, и внутрь поступил затянутый дым. Он обрамил стенки лёгких и через пару секунд вышел с глухим урчанием живота. Лёша опустил голову. Неудивительно, он не ел со вчерашнего вечера. Не став долго думать, он протянул руку к телефону и зашёл на страницу доставки. Медленно прокрутил ленту и сделал ещё одну затяжку. Живот затянул ещё больнее. Лёша устало выдохнул и бросил ашку на стол. Губы его пропустили остаточный дым, и он уронил голову, не в силах её дальше держать. Ладонь еле движимо мяла висок, а к горлу подступил едкий привкус кислоты. Он глубоко вдохнул и резко выдохнул, поддавшись эмоциям. Он издал краткий скрип, похожий на плач, и его брови на секунду жалостно сомкнулись. Лёша сделал быстрый заказ всего, что успел понабрать, и подхватил голову руками, полностью отключившись от прослушивания подкаста.
***
Шло время. Серые мучительные дни продолжались, пожирая тело изнутри. А организм Лёши всё так же омывался таблетками, только сильнее добивая его. Кровать, чьё постельное бельё не менялось уже больше двух недель, начала отдавать неприятным запашком, впитывая в себя изо дня в день кучу слёз и пота. И полы, на которые Лёша забил, давно были покрыты пылью. Так и недолго аллергиком стать. Сотни кружек, что стояли у него на столе, красовались засохшими подтёками. Некому было их убрать. Поэтому Лёше стоило бы прогуляться, пока клининг на последние деньги со стрима приводил его квартиру в порядок.
Лёша обулся в кроссовки и, уже не задумываясь, накинул ветровку. Глянул на себя в зеркало перед выходом и убедился, что такой мёртвой мордой только детей пугать. Тихо проглотил эту мысль и, закинув ключи к таблеткам в кармане, вышел из квартиры.
Его ноги медленно перебирались вдоль забора. Сбоку временами слышались отрывки фраз людей, что проходили мимо, и запах каждого из них, что нос Лёши улавливал всякий раз, невольно пытаясь разобрать в них что-то знакомое. Он прошёл дальше и вдруг ступил в лужу. Удивительно, за часами, просиженных дома в полной тишине, он и не заметил, как на улице прошёл дождь. Но он вдруг остановился.
Подошва хоть и не пропускала воду внутрь, но влажность, что доходила лёгкими обрывками, невесомо ощущалась на коже. Лёша поджался. Вдруг вспомнилось то утро. Как его ноги все промокли, лишь бы быть ближе к Саше. Как он прижимался к нему и пытался услышать стук сердца. Как звал по имени и сжимал его кофту. Как плакал и не отпускал. Именно в этой ветровке он был тогда. Именно эта ветровка впитала в себя все слёзы, всю боль и горечь потери. Лёша сжал пласт с таблетками. Перед ним промигала картинка воспоминаний, и глаза вмиг стали влажными. В груди неприятно торкнуло, и он сжал кулак сильнее.
Но вдруг почувствовался приятный запах. Он уловил нотки до боли знакомого аромата, и его глаза тут же распахнулись. Сердце глухо кольнуло, и он обернулся, став судорожно искать что-то глазами. Но его взгляд тут же потух, когда мимо прошёл неизвестный мужчина, от кого и исходил этот запах. Внутри стало нарастать неприятное ощущение. Дыхание вмиг перехватило, и внутри всё сжалось. Он опустил голову и вытащил руки из карманов. Его руки больно дрожали. Он издал сдержанный писк и, присев на корточки, спрятал голову в руках. Невозможно было это терпеть. Было невообразимо больно.