Это не скрыть
Следующий день Лёша проводил у себя дома. Нет, конечно, терпеть скукоту он не собирался и даже уже думал выйти прогуляться или написать друзьям, но и те самые друзья явились к нему домой сами. Не успел он открыть дверь, как в подъезде послышались знакомые голоса.
— Чё вас всех к моему дому прёт? – улыбчиво встретил он друзей, входивших в квартиру.
— Лёш, надо поговорить, – снял обувь Ермолаев.
— Только... не так резко, – попросил Илья, разуваясь.
Саша лишь взглянул на него.
— О чём? – удивился Деревяшкин, ведя друзей на кухню.
— Тебе стоит прекратить пропускать приём лекарств.
Лёшу вмиг вздёрнуло от такого заявления.
— Пока ты не окончательно слез с таблеток, но ты уже сошёл с ума. Будь всё хуже, не весть что наговорил бы на стриме. Тебе повезло, что они на меня подумали, но ты прекращай этой хернёй маяться, делай то, что тебе прописал врач!
Лёша слегка пошатнулся от резкого тычка в его грудь. А слова задели его ещё больше. Немая злость охватила его и закипала внутри всё больше. Илья не проигнорировал нарастающее напряжение и поэтому растянул расстояние между ними, аккуратно отведя Лёшу назад. В его касаниях читалась тихая поддержка и молчаливая просьба успокоиться, но подступившее состояние Лёше было не заглушить.
— Да мне гораздо лучше без этих ебучих таблеток! Знал бы ты, как я херово себя чувствую, в жизни бы такого не сказал!
— Если так и дальше пойдёшь, ты окончательно сойдёшь с ума. Хочешь совсем сгинуть? Отлично! Может, мы тебя в больницу отправим? Хоть там-то тебе помогут!
— Блять, клянусь, отправите меня в больницу – я вскроюсь! – дёргано замотал головой Лёша, на шаг отстраняясь.
— Ох, опять ты завёл свою шарманку... – схватился тот за переносицу, не в первый раз заводя диалог про больницу. — Ну давай, вскройся. Рука не поднимется, – вдруг выпрямился Ермолаев и с нажимом посмотрел на него.
— Саш! – удивлённо и даже осуждающе встрепенулся Илья и после посмотрел на Лёшу.
А того как током дёрнуло. Только услышав эти слова, они пробежались эхом в его ушах. Внутри всё неприятно сжалось, а в голове появились неприятные мысли. Он до жути боялся ножей и только представить было страшно, как острое лезвие касается его блёклой кожи, но задержав в горле всепоглощающий страх, сделал шаг к кухонному гарнитуру. Илья тут же дёрнулся, но вдруг почувствовал руку на своём плече. Он озадаченно взглянул на Сашу и тут же судорожно перевёл взгляд на Лёшу, что медленно продвигался к ящику. Было страшно. И было страшно всем. Сердце в груди замерло, когда в руках друга блеснул нож. Его тонкое лезвие сеяло холодный мрак. Руки Лёши моментально вспотели, стоило ему только представить возможные кадры. Его горе-нытьё подставило его. И всегда оно его раздражало, но ничего не мог с ним поделать. И он знал, как иногда это может задеть и друзей, но никогда не пытался бороться с этим, и просто принимал свою гнусную черту, выставляя её на всеобщий показ. Хотелось убить себя за это. Таким жалким он себя считал.
Лёша поднёс нож к запястью, но в тот момент его резко перехватили руки вмиг подоспевшего Саши. Он тяжело вздохнул и, перехватив нож из вялых рук Лёши, что и не пытались его удерживать, положил его на стол. Илья убрал его в задвижку.
— Присядь, – тихо произнёс Саша, подталкивая его к стулу.
Лёша никак не отреагировал. Его мысли были погружены в нечто своё. Было очевидно, что парни остановят его. Но он и не пытался сделать большее. Отчаяние загнало его в тупик, и он просто не знал, что делать. Было невообразимо стыдно.
— Присядь, – громче и настойчивее повторил Фрама, когда заметил, что Лёша никак не реагирует. И тот присел. — Ох... Тебе нужен надзор, – начал тот, когда все сели за стол.
— Не нужен мне никто, – тихо отозвался Лёша, отвернув голову.
— Почему ты не хочешь лечь в больницу?
— Потому что это всё наебалово, и работают там одни уёбки.
Лёша заткнулся. Но и Саша ничего не сказал. Было понятно, что его не устроил такой ответ, но откуда он знал, что Лёша соврал, тот не знал. Под давящим взглядом парня ему всё же пришлось сказать правду.
— Потому что мне будет хуже.
— Да какого хуя тебе будет хуже?! – всё же вывелся Фрама, явно не понимая позицию друга.
— Да я сойду там с ума!
— Да ты уже рехнулся! Думаешь, продолжи ты в том же темпе, тебе не станет хуже?
— Да мне хорошо, Саш! – отчаянно повернулся он. — Это единственное время, когда я чувствую себя по-настоящему счастливым!
— Но ты же понимаешь, что это всё нереально?! Хочешь дальше ходить в своих розовых очках? Пожалуйста! Вот только знай, что так жизнь не закончится на хорошей ноте.
— Лёш, мы просто хотим тебе помочь... – более толерантно подступился Илья, задев его руку.
— Да отъебитесь вы все от меня! – вздёрнул тот рукой, и Илья неуверенно смял губы. — Всё у меня нормально!
— Нормально? – подтянулся Фрама. — А то, что ты видишь Сашу, тоже нормально?! Он умер полгода назад! Лёха, очнись!
Его словно прошибло. Лёша не мог пошевелиться. Он замер, словно мёртвая кукла, и не издал ни звука. Вдруг в голову ударило неприятное воспоминание.
***
Начало ноября. Мелкие следы на днях выпавшего снега смешались с грязной водой прошедшего дождя. Ещё стояла влажность в воздухе. Лёшины кроссовки по глубь в морозной слякоти. Его руки отчаянно цеплялись за куртку друга. Парадеев лежал на земле. Его бездыханное тело заставляло глаза Лёши наполняться слезами. Его руки дрожали. Губы тоже не поддавались контролю, он лишь безмолвно шевелил ими, словно немая рыба. Он прижал голову к груди и дрожаще позвал его. Хотелось услышать стук сердца.
Лёша схватил его как можно сильнее. Но ничего, кроме гула ветра, судорожного голоса Ильи, что вызывал скорую, и собственной дрожи дыхания, он не слышал. Не хотелось верить в происходящее.
Он медленно поднял голову и заплакано посмотрел на лицо. Глаза были закрыты. Его кожу обрамляли подхваченные ветром кудри. Лёша аккуратно дотронулся до них. Они оставались мягкими. Он бережно сжал их в руке и наклонился ближе. Нотки чего-то родного донеслись до него, отзываясь больным стоном в груди. Глаза пролили новую порцию слёз, и Лёша аккуратно прижался к его лбу, проведя пальцем по щеке.
— Я с тобой, Саш...
***
Лёша сидел неподвижно. Он и до этого понимал, о чём спорит с парнями, но будто не всё осознавал. А сейчас, когда снова всплыла эта картинка, живот даже скрутило. Дыхание встало непроходимым столбом воздуха, а в груди больно отдалось.
Не знает, в какой момент полились слёзы, но Лёша уже закрывал себя руками, стыдливо прячась ото всех. Сердце колюще сжималось. Он уже не сдерживал плач и лишь поддался воле эмоциям. Его тело дрожало. Руки уже все были мокрые от слёз, но он не хотел их убирать. Саша подошёл к нему и поддерживающе уложил руки ему на плечи, а Илья тихонько устроился сбоку, бережно обняв друга. Ничто не хотелось говорить в этот момент. Только тихий больной плач разносился по кухне.