Озвучивание не поддерживается в этом браузере
64. Выбор и цель
Карета остановилась. Вдруг раздался недовольный голос, холодный и резкий, словно удар по тишине.
«Вылезай», — прозвучало, словно команда, без капли сочувствия.
Мой спутник, который даже не удосужился представиться, открыл дверь кареты и, словно швырнул меня на землю, буквально выкинул меня и мой саквояж на влажную траву. Его лицо оставалось невозмутимым, а в голосе — ледяная решимость, будто я — лишний груз, мешающий его планам. Он смотрел на меня с такой брезгливостью, словно обладатель белого пальто на грязную лужу.
— И не смей больше приближаться к генералу, — процедил он сквозь зубы, и в его взгляде таилась угроза. — Поняла? Я не шучу. Я предупреждаю. Знаю я вас, тварей хитрых. Пользуетесь беспомощностью человека, чтобы расположить его к себе.
Он захлопнул дверь, и карета тронулась, оставляя меня в пыли и грязи, разлетающейся из-под колес. Грязь брызнула мне на лицо, запачкав платье и руки.
Я смотрела на дорогу, которая таилась передо мной — как будто вся жизнь, вся моя судьба, зависела от этого выбора.
— Тьфу! — вырвалось у меня, и я сплюнула, осматриваясь. Грязь, грязь, грязь — и впереди деревня.
Та самая деревня, в которую я ходила за копытами и лапами… Взгляд мой скользнул по полю, по лесу, тихо шепчущему свои тайны, и по домикам, разбросанным по холмам. Внутри меня вспыхнуло ощущение растерянности — словно я девочка, заблудившаяся в огромном, безжалостном мире, где каждое движение требует силы и решимости.
Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Ну что ж… Всякое бывает. Даже такое. Правда, раньше я никогда не сталкивалась с подобным. Не с таким ужасом, не с такой бессильной болью, когда кажется, что всё потеряно.
Но я постояла, крепко зажмурившись, а потом открыла глаза и посмотрела на дорогу, ведущую к Столице, где ждала меня моя мечта, мой будущий дом. Там, где я должна была искать работу, чтобы заработать на свою будущую жизнь.
Оставшись без работы и без крова, я ощущала себя крохотной, беззащитной — словно улитка, потерявшая свой панцирь. Вспоминала о доме, о том уюте, который я так мечтала построить, о тихих вечерах и теплом очаге. Но понимала: скоро цены взлетят, и чтобы успеть, мне нужно было действовать быстро. Не было времени на сомнения.
Дом — мой будущий дом, который пока что жил только в моих мечтах, — словно отдалялся от меня, отдалялся, будто живущий в другом мире. Иногда эта мысль вызывала мучительные переживания, слезы бессилия и отчаяния. Но я твердо знала: если поспешу, то все получится. Уже подсчитано, осталось только внести нужную сумму и подождать. Если попадется хороший дом, то я заработаю недостающую сумму!
Я должна вернуться в столицу, дать объявление, искать новое место. А сердце, словно маленький пульсирующий огонек, горело надеждой, что успею собрать всю сумму до конца лета.
— Черт! — взорвалась я, пиная придорожный куст, будто бы он во всем виноват.
И тут же опомнилась. «Прости, кустик, прости, миленький!», — прошептала я, устыдившись своего порыва.
Горькое чувство любви и нежности к генералу, к тому, кто только недавно начал мне доверять, вдруг начали вновь охватывать мою душу. Я посмотрела на поле, на дорогу, которая вела к его поместью, и ощутила, как сердце сжимается от боли. Мучительный ком в горле, мысли о том, что я оставляю его на произвол судьбы, исчезаю из его жизни так же внезапно, как и появилась, — всё это рождает во мне безжалостное чувство вины.
— Его нельзя бросать сейчас, — прошептала я себе, — Нельзя… Он только — только научился верить. Только-только выполз из своей тьмы, сделал первые шаги к свету…
Я вспомнила нашу стену побед — те редкие, драгоценные моменты, когда он доверял мне, когда в его глазах зажигался огонек надежды. Но я знала: сколько еще шагов впереди, сколько битв он должен выиграть. Моя работа еще не окончена. И я должна вернуться, чтобы закончить ее…
— Что же выбрать? — прошептала я, глядя то в сторону Столицы, то в сторону леса.
Наконец, я выдохнула, расправила плечи и пошла.
— Прости меня, — прошептала я. — Прости…
Комментарии