Озвучивание не поддерживается в этом браузере
63. Дракона
Я поднял взгляд на стену и окинул взглядом наш путь к успеху — длинную, тернистую дорогу, усыпанную испытаниями и надеждой. Внутри меня зажглась искра гордости и усталости, словно я почти прошел сквозь шторм, и теперь я почти стоял на вершине своей мечты.
Но тут, словно случайный штрих в этом ярком полотне, мой взгляд упал на мою грудь — там, где маленький Нахрен сосал мою пуговицу. Я чувствовал себя мамой-кошкой, у которой котенок ищет сосок.
— Эй, — позвал я его, тронув огромное ухо. — Может прекратишь? Ты меня слышишь?
Он смотрел на меня своими огромными, полными доверия глазами, а его трепетливый носик тихо дергался — словно он понимал, что я говорю, но не мог выразить словами ответ.
— Ты мне так пуговицу отгрызешь, — усмехнулся я, немного смягчившись.
Нахрен посмотрел на меня, а потом осмотрелся, мол, у тебя же есть еще! Чего мне волноваться! Он устроился поудобнее, а его острые коготки наминали мою одежду.
«Слышь, мышь, — прошептал я, наблюдая, как он зевает, открывая крошечные зубки, — ты что, совсем забыл, кто тут главный?»
И вдруг, как вспышка, он тяпнул меня за палец — острыми зубками пробив кожу. Нет, главное, висит на моем пальце, зубы пробили кожу, а в глазах такая вселенская любовь.
— Понятно, — усмехнулся я. — Ладно, мышь. Живи.
Послышались шаги. Я перевел взгляд на дверь.
Голос жены — тихий, спокойный, но в нем слышалась доза тревоги и усталости. «Я здесь», — произнесла Дженни, входя в комнату.
В тот момент, когда мои глаза встретились с ее взглядом, я не почувствовал ничего. Словно в комнату вошла чужая женщина.
— Ну что ж, — сказала жена, и в ее голосе прозвучала усталая грусть. — У меня для тебя очень неприятная новость. Наша дорогая сиделка, Лалиса, только что умоляла меня дать ей расчет. Она вцепилась в меня, умоляя найти кого-то на ее место, и я никак не могла отказать. Она кричала, что не может больше оставаться в этом доме!
Я не мог не почувствовать, как меня охватывает внезапное ощущение пустоты — словно ледяной удар, пробежавший по спине.
— И ты дала ей расчет? — спросил я, сдерживая гнев и разочарование.
— Ну, я не могла не дать!, — воскликнула Дженни, чуть повышая голос. — Ты же знаешь, какая она напуганная. Она умоляла меня, и я не могла отказать!
Я вспомнил слова Лалисы о том, что однажды она уйдет, — и в тот миг мне показалось, что это — правда. Как будто тень этого ухода уже тогда нависла надо мной.
— Тогда почему она не зашла попрощаться? — спросил я, голос мой стал чуть грубее.
— О, поверь! Как только я сказала, что наш с ней договор разорван, она бежала отсюда, словно убегая от демона, — усмехнулась Дженни, и в ее глазах читалась горечь. — Как только деньги взяла, так сразу… Наверное, ты ее напугал.
Я смотрел на нее, и в моем сердце клокотала буря чувств. Я знал Дженни много лет, видел, как она менялась, я знал ее жесты, движения, голос. За время болезни я научился ловить тонкие оттенки ее лжи, и сейчас я чувствовал, как моя ярость нарастает.
— Полагаю, ты ее уволила, — сказал я тихо, но голос мой был полон неприязни. — Вышвырнула из дома, потому что приревновала.
Дженни остановилась, и в ее взгляде мелькнула тень сомнения.
— Ну, допустим, да, — она чуть опустила глаза, словно признаваясь в чем-то запретном. — Да, я уволила ее. Но давай будем честными: я нанимала сиделку не для того, чтобы она соблазняла тебя за моей спиной. Я вижу, как у тебя резко поменялось отношение ко мне, как только появилась она. Ты думаешь, я не замечаю? Ты думаешь, я не чувствую, как между нами что-то меняется? Так кто тут, по-твоему, изменяет? Кто предает?
Мои руки сжались в кулаки. Глубоко внутри я чувствовал, как комок ярости поднимается к горлу, как будто я держу в себе вулкан.
— Ты ее выгнала, — произнес я твердо, — Из-за страха потерять свое влияние на меня. Только и всего. Ты забегала, потому что почувствовала, что кто-то протянул мне руку помощи. И это была не ты.
Она остановилась, и в ее глазах заиграла злая улыбка.
— Зря ты на меня злишься, — сказала она, усмехнувшись. — Знай, дорогой, что у тебя нет никого, кроме меня. А твоя Лалиса наверняка уже на половине пути в столицу, подсчитывает деньги, которые ей удалось выжать из этого разорванного договора. И плачет, что хотела стать герцогиней Чон, а у нее ничего не вышло. Вот и мчит отсюда на всех парах, чтобы начать новую жизнь, пока ты тут, бродишь в своем мире иллюзий, относительно ее любви.
Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри все сжимается — и сердце, и разум. Я не мог понять, почему Лалиса так поступила. Быть может, она испугалась моих чувств? Но я ведь полностью отдаю себе отчет. Она для меня не просто сиделка. Она для меня значит, куда больше… И что я действительно хотел бы развестись с Дженни, опустить ее с миром на все четыре стороны, чтобы жениться на Лалисе.
Я хочу каждый день зарываться в ее волосы, целовать ее мягкие теплые губы, сжимать ее, сладкую, в своих объятиях.
— Ну что ж. Теперь, любовь моя, мы можем начать сначала! — послышался голос Дженни. — Как видишь, кроме меня ты больше никому не нужен. Наверное, стоит это признать…
Комментарии