Озвучивание не поддерживается в этом браузере
17. Потерявшие все
Генерал глубоко вздохнул, крепко зажмурился и сжал кулаки.
- Перестань! - прорычал он, а я видела, как лицо стало напряженным.
Сейчас я стояла, застыв в одной позе, словно мир вокруг меня вот-вот рухнет, если я сделаю хоть одно неверное движение.
Словно замедленной съемке, я увидела, как пламя вдруг исчезает, растворяясь в воздухе, оставляя лишь легкое ощущение недосказанности.
«Нифейхосебе!» - мелькнуло у меня в голове. Между прочим, за такое, по правилам, сиделкам полагается очень солидная доплата и больнчные!
Я сделала шаг вперед, стараясь держать спокойствие, и тихо произнесла:
- Ваша супруга пока еще ничего мне не заплатила, - хотя внутри меня все сжалось от страха и неизвестности. - Я просто хочу помочь вам.
Генерал повернул голову, взглянув на меня с недоверием, и в его глазах я заметила внутреннюю борьбу - между гордостью и нуждой в помощи, которая, кажется, с каждым мгновением разгоралась с новой силой.
- Ты не понимаешь, - произнес он тихо, словно шепотом, в котором таилась решимость. - Я не могу позволить себе быть обузой. Не могу позволить видеть меня таким. Я люблю свою жену, но вижу, как изменилось ее отношение. Я чувствую это... Я вижу, как она отворачивается от меня, как ее взгляд смотрит вроде бы на меня, но как бы сквозь. И я знаю, какую опасность я для нее представляю! Как ее пугает моя внешность!
«О! Пугает, это - мягко сказано!», - подумала я. Но в целом я понимала, что генерал чувствует в верном направлении. И он куда более проницательный, чем я предполагала.
- Но вы не обуза, - возразила я, стараясь донести до него свою мысль. - Вы человек, который страдает, и это нормально - нуждаться в помощи.
Я присела возле его ноги, осторожно, чтобы не вызвать еще больше боли.
- Болит? - спросила я, перед тем как прикасаться к ней.
Генерал, с саркастической усмешкой, ответил:
- Догадайся сама.
- Болит, когда вы встаете? Когда опираетесь на нее? - продолжила я. - А когда просто сидите - не болит? Когда к ней прикасаются - болит?
Генерал отвернулся, словно боясь столкнуться с моими словами.
- Отстань, - тихо сказал он.
Я улыбнулась сквозь внутренний трепет. Ну, хотя бы я почти подобралась к ноге.
- В следующий раз говорите: «Отстань, Лалиса». Тогда мне будет намного приятней, - мило улыбнулась я.
Генерал поднял брови, чуть удивленный, и спросил:
- Намного приятней что?
- Отстать, - повторила я спокойно вставая и делая шаг вперед. - Не мешать вам и дальше погружаться в вашу бездну отчаяния, из которой вы никак не хотите выбираться.
Генерал посмотрел на меня с недоумением, и в его глазах мелькнула искра интереса - несмотря на всю его горечь и усталость.
- Ты действительно не понимаешь, что я не могу позволить себе быть таким, - произнес он, голос его звучал как тихий шепот, наполненный усталостью и горечью. - Я был сильным, я был героем, я был драконом. Да я крепости мог по кирпичам разбирать... А теперь...
- Теперь вы просто человек, - перебила я мягко, - и это нормально. Каждый из нас проходит через трудности, и важно уметь признавать слабости.
Он вздохнул, и я заметила, как его плечи немного расслабились.
- Ты не знаешь, что такое быть на моем месте, - произнес генерал, и в его голосе зазвучала горечь. - Ты не знаешь, что значит потерять все.
- О, поверьте! В деле «потерять все» я - непревзойденный мастер! - вдруг в памяти всплыло, как однажды я оказалась в этом мире, где каждое утро - битва за выживание.
Говорят, выносить мусор на ночь - плохая примета. Так говорили мне бабушки, требуя, чтобы заветный пакетик непременно благоухал в прихожей до утра. Видимо, они что-то знали про открытые люки, которые сложно заметить в темноте. Я была уверена, что после тихого писка и падения я очнусь в травматологии, а врачи будут между собой шептаться: «Какашечка». Но я пришла в себя с отбитым копчиком посреди незнакомой улицы, одна, без друзей, без родных, без квартиры - зато в теплой куртке и с ключами в кармане. Ключами от квартиры, которая осталась где-то в другом мире.
- А что ты потеряла? - спросил генерал.
Так, интерес уже хорошо. Потихоньку налаживаем диалог.
Я вздохнула и ответила:
- Дом, близких, родных, друзей и немного нервных клеточек. Однажды мне пришлось начать жизнь с чистого листа, - я улыбнулась.
Старушки любили мою болтовню. А самые словоохотливые делились со мной семейными секретами, от которых у маньяков волосы дыбом вставали, а список фобий расширялся.
- Могу я осмотреть вашу ногу? - спросила я. - Или мы еще не перешли на нужный уровень доверия?
Генерал покачал головой, словно отгоняя навязчивую мысль.
- Какое тебе дело до моей ноги? - буркнул он. - Неужели ты не думаешь, что я не догадываюсь? Что я не знаю, за что тебе платит моя жена?
Комментарии