Озвучивание не поддерживается в этом браузере
18. Тяжелый характер
— Моя жена платит тебе не за то, чтобы на ее месте была ты. Чтобы ты сидела здесь со мной вместо нее. Избавила ее от необходимости проводить здесь со мной дни напролет, — произнес генерал. В его словах чувствовалась горечь. — Так что весь дом — в твоем распоряжении. Делай что хочешь, получай деньги. А меня — не трогай. Договорились? Так вот, мне нужна она, а не ты.
Все сиделки сталкиваются с одной морально — этической проблемой. Нельзя вот так вот спокойно взять и, сидя возле больной бабушки ткнуть пальцем в портреты своих работодателей и рассказать всю правду об истинном отношении к ней ее любящей семьи: «Джихо сегодня предлагал придушить тебя подушкой!», «Даён называла тебя „старой клюшкой“ и рылась по шкатулкам в поисках фамильных драгоценностей!». Но иногда так и хочется сказать правду!
— Скажите, почему вы не хотите, чтобы пока ее не было, я посидела с вами? — мягко и ласково спросила я. — Зачем вы так настроены против меня? Я ведь не враг. Я здесь, чтобы помочь, а не навредить.
Я посмотрела ему прямо в глаза и почувствовала, как внутри нарастает противоречие: с одной стороны — его гордость и желание сохранить лицо, с другой — очевидная нужда в помощи, которую он отказывается признавать.
Может быть, другая бы и согласилась на такое заманчивое предложение. Жить в роскошном, пусть и старом доме, валять дурака и греть душу тем, что ее кубышка пополняется ежемесячно на приятную сумму.
Но не я.
Генерал продолжал молчать, его глаза были полны неприязни и усталости, словно он носил внутри себя тяжелый груз, который никак не хотел отпускать. Его плечи опустились чуть ниже, и в тоне его вдруг прозвучала усталость, как у человека, который давно устал бороться с самим собой.
— Вот что, — наконец произнес он тихо, — я не собираюсь тебе ничего объяснять. Ты — тут за деньги. Тебе платят за вот это вот показное добродушие и милосердие. Твоя улыбка, твои слова, это театр заботы был оплачен.
Я сделала шаг вперед, чуть наклонившись, чтобы он мог меня лучше услышать.
— Да, это так. Мне платят за то, чтобы я находилась здесь. Но у меня и правда есть выбор. Я могу просто разгуливать по поместью и валять дурака. Или проводить время с вами. Но я почему-то выбрала именно второй вариант.
Я улыбнулась. Мне казалось, что я сейчас «упукнусь» сдвигать огромную стену, которую генерал выстроил вокруг себя.
Он несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь понять, есть ли во мне хоть капля искренности. В его взгляде зажглась искра — не яркая, но достаточно заметная, чтобы понять: он всё еще не полностью закрыл сердце. И шанс сдвинуть эту стену есть.
— Почему никто из вас не хочет понять, что я устал от всего этого, — наконец признался он, словно немного снимая с себя тяжелую маску.
Я внимательно слушала, и внутри меня зазвучал тихий голос: «Вот она — правда».
— Я понимаю, — сказала я, — что вы устали. И я готова подождать. Время — лучший лекарь. Может, со временем вы станете видеть меня не только как «сиделку за деньги», а как человека, который действительно хочет помочь вам выйти из этой ситуации.
— Хватит! Надоело! Ты испытываешь мое терпение! — резко произнес генерал. — Говори, во сколько моя жена оценила то, что ты каждый день будешь видеть мое изуродованное лицо, чтобы я заплатил тебе в два раза больше, чтобы не видеть тебя здесь?
Комментарии