Озвучивание не поддерживается в этом браузере
16. Чужая боль
Подняв на меня взгляд, обжигающий ненавистью и яростью, генерал сделал невероятное усилие, чтобы переставить ногу. Каждое движение казалось ему непосильным, словно внутренний пожар охватил его изнутри, а воля сопротивлялась боли.
— Давайте я помогу вам! — поспешно бросилась я к нему, чувствуя, как сердце сжимается от беспомощности. Но в этот момент вдруг прозвучал резкий рык — и я остановилась, словно удар молнии прошел по воздуху:
— Не трогай меня! — прорвалось из его горла, с такой яростью, что даже воздух вокруг словно сжался.
Я не знала, чем еще могла помочь. Перед глазами у меня мелькнули картины — его лицо, искаженное страданиями, тело, борющееся с болью, словно какой-то ужасный демон. Я видела, как ему невероятными усилиями удается просто стоять на ноге, которая, похоже, вот-вот предаст его.
— Не вздумай ко мне подходить! — сквозь зубы процедил генерал, словно его слова — последний щит, который держит его в этой борьбе.
Растерянная, я смотрела, как трость выпала из его руки и легла на роскошный ковер с узором, похожим на древние руны, — словно сама судьба решила оставить свой знак. Генерал, опершись рукой на стену, медленно, с трудом, опустился на край кресла. Его лицо — смесь боли, гнева и усталости, словно он на грани полного разрушения.
Я поспешила к трости, подняла ее и протянула ему.
— Может, не надо так резко вставать? — мягко спросила я, стараясь говорить спокойно, хоть внутри меня чувствовалось, будто я балансирую на тонкой грани. — Если вам больно, можете опереться на меня.
Он взглянул на меня с недоверчивым выражением, словно я сказала что-то совершенно абсурдное.
— На тебя? — произнес он, с легкой усмешкой, которая быстро исчезла, уступая место новым волнам боли.
— Да, на меня, — повторила я, внутренне напрягаясь, будто собиралась взять на себя весь этот груз. — Я могу помочь.
Генерал, словно услышав что-то невероятное, усмехнулся сквозь зубы:
— У тебя позвоночник на пол ссыплется, — произнес он, и в его голосе звучала ирония, и усталость.
Я почувствовала, как внутри зашевелилось что-то — смесь обиды и решимости.
— Еще чего! — заявила я, подставляя плечо, — я бабушек на себе носила! Средней крупности…
Он посмотрел на меня с недоверием, его глаза были полны боли и ярости, словно он боролся с внутренним штормом.
— Я вешу, как три такие бабушки, — добавил он с легкой улыбкой, — а то и четыре. Так что не ерунди.
— А давайте проверим? — предложила я, делая шаг вперед и снова подставляя плечо.
Он сжался, словно ощутив, что я действительно могу стать его опорой, и резко бросил:
— Еще чего! — и, с трудом собрав силы, встал с кресла, стоящего в коридоре сделал усилие и повернулся обратно в свою комнату.
Я последовала за ним.
Наконец, он сел, поставив трость на место, словно закончив еще одно сражение.
— Я понимаю, что помощь для вас — это слабость. Но вы не слабый, — тихо сказала я, стараясь донести до него свою искреннюю мысль. — Сила — не в том, чтобы не просить о помощи, а в том, чтобы уметь ее принимать, когда она действительно нужна.
Генерал посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась вся гамма чувств — от гнева до отчаяния.
— И сколько же вам заплатили за то, чтобы я побыл вашей обузой? — прошептал он, и в его голосе прозвучала горечь, словно он уже давно смирился с этой мыслью.
Пока я думала, что ответить на стене за его спиной прямо по обоям поползли предупреждающи языки пламени. Позади меня что-то с грохотом упало на пол.
Но как только я протянула руку, чтобы помочь, стены комнаты вдруг затрещали. Люстра на потолке зазвенела, а я резко сделала шаг назад. Но что-то говорило, что уже поздно.
Комментарии