Не скрывайся
— Тут нужна сноска, — сказал Минхо, наклоняясь над тетрадью. — Если ты хочешь, чтобы это читали не только травмированные гении.
— Не говори «травмированные», — устало улыбнулся Хан. — И не «гении».
Они сидели в библиотеке после уроков. Ученики разошлись, библиотекарь молчаливо читала за стойкой. Солнце било сквозь жалюзи, полосками ложась на стол. Хан держал в руках набросок комикса, который Юна предложила ему нарисовать — не для фестиваля, а просто, чтобы выразиться.
На первом кадре была череда окон, за каждым — персонаж с пустыми глазами. На последнем — кто-то открывал шторы, впуская свет.
— Ты правда хочешь это показать? — осторожно спросил Минхо.
— Нет. Но если не покажу — это будет всё равно, что снова спрятаться.
Он отложил лист, посмотрел на Минхо. Тот почти не дышал, глядя на него.
— Я боюсь, — честно сказал Хан.
— Я тоже, — ответил Минхо. — Но знаешь, ты всё равно продолжаешь. Даже когда боишься. Это… круто.
Хан усмехнулся.
— Ты вообще умеешь хвалить?
— В основном — тебя. Другим я обычно грублю.
— Удобно.
— Очень, — Минхо вытянулся, потянулся, — особенно с тем, кто мне нравится.
Тишина.
Минхо замер.
Хан тоже. Медленно поднял глаза.
— Это… шутка?
— Нет, — ответил Минхо. — Вообще-то, это признание. В стиле “Минхо Ли — король неловкости”.
Хан смотрел. Внутри — что-то дрожало, но не от страха. От чего-то нового. От того, чего он не ожидал услышать вслух. Хотя знал.
— Мне тоже нравится один человек, — сказал Хан, чуть тише. — Он дёрганный, вспыльчивый, прячет доброту под сарказмом… и носит странную футболку с черепом, хотя боится ужастиков.
— Прямо сейчас у меня мурашки, — пробормотал Минхо. — От того, что ты это говоришь.
Хан наклонился ближе.
— Тогда, может, ты их проверишь?
Минхо прикусил губу.
— Проверю.
И поцеловал его.
Без резкости, без спешки — так, будто время остановилось. Хан выдохнул в поцелуй, неуверенно, но с теплом, которого в нём было больше, чем он сам знал. Пальцы дрогнули, коснувшись руки Минхо.
Когда они отстранились, оба улыбались.
— У меня… как будто сдуло крышу, — прошептал Хан.
— Отличная рецензия, — усмехнулся Минхо. — Надо записать.
***
Они шли по улице. День уже клонился к вечеру, но жара не спадала. Минхо держал два стаканчика мороженого — для себя и Хана. Манго, конечно.
— Ты всё-таки запомнил, — заметил Хан, принимая своё.
— Я же не идиот. И к тому же... — он ткнул его плечом. — Я в тебя влюблён. Придётся терпеть.
— Терпеть? — Хан поднял брови. — А если я тоже влюблён?
— Тогда это называется “взаимная пытка”. Очень романтично.
— Прямо как ты любишь.
— Ага. Главное — побольше драмы. Желательно с капелькой сиропа.
Они засмеялись. Мороженое капало на пальцы, но никто не торопился. Они шли медленно, будто всё остальное замерло.
— Я, кстати, думал, что ты убежишь, когда я сказал, что ты мне нравишься, — признался Минхо. — Или ударишь.
— Был вариант, — серьёзно кивнул Хан. — Но потом я вспомнил, что ты носил с собой тот чертов мороженый пломбир для меня и не дал мне умереть. Так что, видимо, заслужил.
— Это была кошка. Не ты. Под машину.
— Но ты не знал, — сказал Хан. — А всё равно побежал.
Минхо ничего не ответил. Только молча пожал плечами. Хан вдруг почувствовал, что вот он — тот самый момент. Когда больше не страшно. Не нужно прятаться, не нужно доказывать. Просто быть рядом. Просто идти.
***
Они остановились у лестницы у дома Юны. Минхо достал телефон — как бы проверить время, но на самом деле — просто растянуть момент.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — признался он.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — отразил Хан. — Но мне надо взять вещи.
— Может, я подожду?
— Лучше зайдёшь. Там всё равно никто не кусается. Юна будет рада.
Они поднялись по ступенькам. Дверь открыла Юна — с полотенцем на голове и чашкой с лапшой в руках.
— Оу. Романтики пришли.
— Мы не романтики, — сказал Минхо.
— Ага. Тогда что у тебя на губах? Мороженое?
Минхо быстро стёр угол губ, а Хан закатил глаза.
— Ладно, проходите, — рассмеялась Юна. — Только без поцелуев на моей подушке, пожалуйста. Там спит мой внутренний покой.
***
Позже, когда они уже собирались уходить, Юна вдруг сказала:
— Я рада, что ты больше не боишься.
Хан повернулся к ней. Она не улыбалась. Просто смотрела честно и спокойно.
— Ты заслуживаешь быть собой, Джисон. Даже если не всем это понравится.
Он подошёл, обнял её. Она обняла в ответ.
Минхо наблюдал из-за плеча, и на секунду подумал, что впервые за долгое время у Хана появился дом. Даже если не в кирпичах, а в людях.
Когда они вышли, солнце уже садилось. Воздух был липким, но тёплым. Улица казалась другой — не такой давящей, как раньше.
— Что дальше? — спросил Минхо.
Хан посмотрел на него, потом в небо.
— Не знаю. Но я не буду больше прятаться. Ни от тебя. Ни от себя.
— Хорошо, — кивнул Минхо. — Потому что я всё равно бы тебя нашёл.
Они пошли дальше. Два силуэта на фоне заката. И больше — никакого бегства.