Ты не должен был
Утро выдалось тихим. На улице моросил мелкий дождь, и капли стучали по подоконнику с той же настойчивостью, с какой мысли стучали в голову Хану.
Он сидел на краю кровати, босыми ногами касаясь холодного пола. В зеркале напротив — усталое лицо, синяки под глазами, чуть вздёрнутые уголки губ. Он вспомнил — как сидели в тёмном зале, как от страха зажмурился, и как тёплые губы Минхо осторожно коснулись его щеки. Почти не поцелуй. Почти.
Он не должен был.
***
В школе Хан словно растворился. Приходил вовремя, но садился на заднюю парту. Смотрел в окно, не оборачиваясь, даже когда Минхо подходил. На переменах уходил первым, обедал в другом углу столовой, не отвечал в чате.
Минхо не сразу понял, что происходит. Сначала решил — показалось. Потом — что Хан просто стесняется. Потом — что избегает.
На третьем уроке он не выдержал. Смотрел в спину Хана и чувствовал, как в нём закипает что-то старое и очень знакомое: злость, растерянность, укол страха. Это чувство, будто тебя толкают в спину, а ты даже не знаешь, кто и зачем.
После последнего звонка он вышел из класса первым. Ждал у выхода. Дождался.
— Мы поговорим, — сказал он, когда Хан попытался пройти мимо.
— Я спешу.
— Мне всё равно.
Они пошли вдоль забора, туда, где почти никто не ходит. Было сыро и ветрено. Хан остановился первым.
— Что ты хочешь? — спросил он. Не грубо. Но чужо.
— Скажи прямо. — Минхо смотрел в него, не мигая. — Это было ошибкой? Всё?
Хан сжал плечи.
— Ты не должен был… делать это первым.
Минхо отступил на шаг. Как будто удар.
— Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать?
Хан не поднял глаз. Словно боялся.
— Теперь я не знаю, что с этим делать, — тихо добавил он.
На секунду повисла тишина. Только дождь шептал где-то на листве.
— Ты думаешь, что я… воспользовался моментом? Что мне плевать? — голос Минхо стал тише. Острее.
— Я думаю, что мне нельзя к тебе привыкать. Нельзя надеяться. Нельзя ничего хотеть.
Минхо молчал. Хан впервые посмотрел на него прямо.
— Ты стал… слишком важным. А всё, что становится важным, у меня отбирают.
Минхо опустил глаза. Вспомнил, как видел Хана на крыше. Вспомнил тишину в трубке. Записку. Запястья.
Он выдохнул. Медленно протянул руку — не чтобы коснуться, а просто быть рядом. Рука повисла в воздухе, как обещание, не как требование.
— Я не собираюсь тебя отбирать, — сказал он. — Я просто хочу быть рядом. Если ты позволишь.
Хан опустил голову. Его волосы были мокрыми от дождя, капля скатилась по щеке — и Минхо не знал, то ли это слеза, то ли вода.
— Я боюсь, — прошептал Хан.
— Я тоже, — честно ответил Минхо.
Они стояли в полушаге друг от друга. Никто не двигался.
Потом Хан просто сел. На землю, под серое небо, на мокрую траву. Обнял колени и уставился в точку. Минхо сел рядом. Ничего не сказал. Только сидел.
Это было не про объяснения. Не про прощения. Просто он остался.
***
Они молчали, пока не стемнело. Шум дождя стал фоном, от которого уже не хотелось прятаться. Минхо сорвал травинку, крутил её в пальцах, думая, как всё стало таким сложным. Хан просто дышал рядом.
— У меня когда-то был друг, — вдруг сказал Минхо. — Маленький. Мы играли в трансформеров и строили базы из подушек. Потом один старшеклассник увидел, как мы держались за руки. Начал ржать. Я оттолкнул его и сказал, что он просто прилип. Что я с ним не дружу.
Хан слушал, не двигаясь.
— После этого он больше не приходил ко мне. Я знал, что виноват. Но… ничего не сделал.
Хан сжался.
— Мне кажется, ты говоришь это, потому что теперь хочешь «исправиться».
Минхо пожал плечами.
— Может. Но если бы ты был просто «новая попытка», я бы давно отступил. Слишком трудно.
Хан впервые чуть улыбнулся. Грустно, устало. Но по-настоящему.
— А я думаю, что ты упрямый. И немного тупой.
Минхо фыркнул.
— Я слышу, ты выздоравливаешь.
Молчанье. Потом Хан добавил:
— Мне не нужно, чтобы ты спасал меня. Не нужно, чтобы решал за меня.
— Я не собираюсь. Просто… я не отступлю. Даже если ты снова начнёшь молчать. Или снова спрячешься.
— Ты ведь всё равно не знаешь, что со мной делать, — Хан повернулся к нему, глаза блестели от дождя.
— А ты знаешь?
Хан покачал головой.
— Нет.
— Ну вот и отлично. Зато я знаю, где продаётся тёплый чай и дешёвое мороженое.
— Мороженое?
— Да. Даже если дождь. Особенно — если дождь.
Хан медленно поднялся. Минхо вслед за ним.
— И ты просто… идёшь за мной?
— Нет. Я иду с тобой. Разница есть.
Хан пожал плечами.
— Возможно.
Они пошли по мокрой тропинке. Бок о бок. Ни один не коснулся другого. Но шагали вровень.
— Эй, — вдруг сказал Хан, не оборачиваясь. — А если я всё испорчу?
Минхо не замедлил шаг.
— Тогда я испорчу тебя.
Хан усмехнулся.
— Очень успокаивающе.
— Не обнадёживающе, зато честно.
Они шли под дождём. Им было всё равно.