Точка возврата
Дома было тихо. Слишком.
Хан вошёл на цыпочках, как вор, хотя знал — его всё равно услышат. В прихожей лежала куча обуви, стены пахли затхлой пылью и недосказанностью. Он уже проходил мимо кухни, когда услышал голос:
— Ты где шлялся, придурок?
Голос отца. Сухой, безразличный.
Хан замер. Ответить? Промолчать? Убежать?
— Я… — начал он, — у друга был.
Тишина. Потом звук — как чашка об раковину. Не с грохотом. С намерением.
— Ага. У друга. В два часа ночи. — Теперь голос матери. Не злой. Простой. Как будто о погоде.
Хан сжал зубы.
— Я же сказал…
— Нам плевать где ты шлялся, — перебил отец. — Просто не возвращайся потом с вонью и чужими проблемами.
Он хотел что-то сказать. Хотел… но не стал. Просто пошёл в комнату и закрыл дверь.
***
Комната была как всегда — хаос в тёмных тонах. Постель не заправлена, на полу — одежда, бумаги, учебники. Он рухнул на кровать. Несколько минут просто лежал, глядя в потолок. Слёзы не шли. Только пустота.
Он не мог оставаться здесь.
Хан встал, взял наушники, телефон, худи, и вышел через окно. Как в детстве. Только теперь — не с лёгкостью, а с тревогой, словно убегал от тени.
***
Детская площадка была старая. Скрипучие качели, облупленные горки, песочница, где больше не было песка. И маленький деревянный домик на заднем углу, почти скрытый кустами.
Он залез внутрь, как делал тысячу раз раньше. Закрыл за собой дверь. Стены дрожали от ветра. Он включил музыку — ту самую, старую, что всегда слушал в наушниках, когда всё вокруг рушилось. Плейлист из треков, которые никому бы не показал. Голос мягко пел в динамике: "I don’t wanna be okay without you..."
Он сел на пол, подогнув ноги, обняв себя. И, не заметив как, уснул.
***
Минхо возвращался домой по другой дороге. Он сам не знал, почему свернул на эту улицу. Может, просто хотел пройти мимо площадки — вспомнить, как раньше они… нет, не они. Он. Один.
Проходя мимо домика, он услышал музыку. Тихую, старую, совсем не в стиле нынешнего Хана.
Он остановился. Прислушался. Подошёл ближе.
Открыл дверь и замер.
Хан спал, уткнувшись в худи, волосы растрёпаны, лицо… спокойное. Впервые за долгое время.
Минхо осторожно вошёл, выключил музыку. Подумал, уйти ли. Потом вытащил блокнот, оторвал листок, быстро нацарапал:
"Не спи тут. Замёрзнешь. Хотя бы закрой дверь покрепче. – М."
Он положил записку рядом, ещё раз посмотрел на него — слишком долго — и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
***
Щёлк.
Глаза Хана распахнулись в темноте. Он сел, оглянулся — тишина. Но музыка… пропала.
Он увидел бумажку. Прочитал. Улыбнулся — грустно, чуть тронутой улыбкой. Минхо.
Он сжал записку в руке и прижал к груди.
***
Утро наступило слишком рано. Тело ломило. Глаза горели. Он не пошёл в школу.
Сначала.
Он валялся до полудня, игнорируя сообщения от Феликса и Чана. Мысли путались. Но записка Минхо лежала рядом с телефоном, как якорь.
В двенадцать он всё же поднялся, умылся, надел чистую одежду — и вышел.
***
Третий урок. Школа уже гудела, как улей. Он пробрался через задний вход, собираясь просто посидеть в кабинете… и вдруг услышал знакомый голос.
Минхо.
Он говорил — кричал.
Хан прижался к стене. Голоса доносились с другой стороны школы, за углом.
— …Ты понял, что вы сделали?! — голос Минхо рвал воздух. — Он мог умереть, урод!
— Да мы не знали, что он глотанёт это! Мы просто… — попытался сказать кто-то, но Минхо перебил:
— Это не оправдание! Вы втроём на него накинулись, вы что — дебилы?
— Он сам нарывался!
— Да пошёл ты! — голос сорвался. И удар. Звук — как ладонь по щеке. Потом: — Хочешь попробовать на мне?
Хан замер. Сердце застучало в горле.
Он выглянул на долю секунды. Минхо стоял напротив двух старших ребят — из параллели. Один держался за щёку, второй отступил на шаг. Минхо — в гневе, настоящий, неподдельный, яркий, с глазами, будто пылающими изнутри.
Из-за него.
Хан попятился. Сердце било в висках. Он развернулся и побежал — обратно, через входную дверь, мимо раздевалок, вниз по лестнице.
***
Он остановился только у старых туалетов на первом этаже. Захлопнул дверь кабинки, прижался спиной к стене, сжал кулаки.
Что это было?
Почему Минхо… защищает его?
Почему сейчас?
Он достал бумажку. Та самая, из домика.
"Не спи тут. Замёрзнешь. Хотя бы закрой дверь покрепче. – М."
Буквы размылись от слёз. Он не знал, чего от него ждать. Ни вчера. Ни сегодня. Ни завтра.
Но одно было ясно:
Это уже не игра.