Глава 31: Отчаяние
Сара
Я резко очнулась от странного шума — будто кто-то кричал.
Сердце стукнуло о рёбра, дыхание сбилось. Я повернулась — рядом было пусто.
Дамьена не было.
Я прислушалась. Голоса. Глухие, мужские, срывающиеся на крик.И среди них — мой. Его.«Сара!»
Я не поняла, сон это или реальность, но тревога сдавила грудь.
Сбросив одеяло, я поднялась, машинально поправила на себе его футболку — широкую, пахнущую им, — и подошла к двери.
Где он? Он же лежал рядом. Я помню. Он засыпал, обнимал меня.
Теперь — тишина, нарушаемая глухими ударами снизу.
Я приоткрыла дверь. Послышался рык. Кто-то кричал, кто-то спорил... а потом всё стихло на долю секунды, чтобы снова сорваться в ярость.
Я вздрогнула, поспешно закрыла дверь, прижалась к ней спиной.
Боже... не дай ему увидеть, что я слышала это. Не дай ему войти.
Боль в руке снова дала о себе знать — та самая, от его пальцев, от хватки. Всё тело ныло, каждое движение отдавало в кости.
Я подошла к кровати и легла, стараясь не думать.
Но тишина не вернулась.
Снова — звук.
Громкий, отчаянный, будто кто-то бьёт по стенам.
— Сара! — донеслось снизу.
Я вскочила. Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать.
— Дамьен?.. — шепнула я, но ответа не последовало.
Я поднялась, распахнула дверь и шагнула в коридор. Голос звал снова.
Я побежала к лестнице.
Шаг. Ещё один.
Лестница вниз казалась бесконечной. Воздух холодел с каждым метром, и где-то внизу всё громче раздавались удары — тяжёлые, ритмичные, как будто кто-то бил кулаками по железу.
Металл звенел, вибрировал, гул поднимался вверх по ступеням и бил прямо в грудь.
Я остановилась, вцепилась в перила, чувствуя, как кровь стынет.
Это был он.
Дамьен.
И он звал меня.
Дверь в подвал была приоткрыта.Изнутри на пол падала узкая полоса света.
Я толкнула дверь и начала медленно спускаться. Он звал меня отсюда — но теперь всё стихло. Пустые камеры тянулись вдоль коридора; никого. Я ускорила шаг и замерла посередине, заметив его.
Он ходил по камере взад-вперёд, нервничал. Свет из коридора висел на нём пятнами: мышцы стянуты, серая футболка пропитана кровью. Он упёрся ладонями в стену, пытался выровнять дыхание.
Почему его заперли здесь? Сын главаря мафии — и вот так, как зверя за решёткой.
Он повернул голову и увидел меня. Я вздрогнула, но не отступила.
Он сразу подошёл к прутьям и вцепился в них. Я увидела его руки — разбитые, в ссадинах; по стене размазаны кровавые следы. Сердце больно сжалось.
— Ты вернулась? — спросил он хрипло.
Я шагнула ближе.
— Дамьен, что с тобой? — тревога сорвалась в голосе.
— Сара... — прошептал он. — Я знал, что ты вернёшься.
— Я и не уходила, — сказала я, подойдя ещё ближе.
Меня отделяли от него два шага. Я сделала половину — и в этот миг он рванулся вперёд. Прутья лязгнули, как удар.
Его рука просунулась между прутьями, и схватила меня за запястье. Я ахнула — хватка была железной.
— Сара... — выдохнул он, голос дрожал, будто он держался на последнем нерве
Он притянул меня к себе. Я не сопротивлялась — ноги сами сделали шаг. Ещё один. Пока я не оказалась вплотную к прутьям.
Его ладонь поднялась к моему лицу. Пальцы дрожали. Он провёл по щеке — медленно, осторожно, будто боялся, что я рассыплюсь.
Кровь с его руки оставила тёплый след на моей коже.
Я вздрогнула.
Не от боли.
От ужаса.
От того, как он смотрел.
Глаза — красные, влажные, безумные.
Но в них было что-то ещё.
Что-то, чего я никогда не видела.
Отчаяние.
— Ты... ты пришла... — повторял он.
Его большой палец скользнул по моей нижней губе. Медленно. Нежно.
Я замерла.
Сердце колотилось.
Боль в руке от его хватки.
Боль в груди — от того, что я видела.
— Дамьен... — прошептала я, голос дрожал. — Почему ты здесь?
Он не ответил.
Только смотрел.
И гладил мою щеку.
— Не уходи, — выдохнул он. — Останься.
Я не знала, что сказать.
Не знала, что чувствовать.
Только стояла.
И позволяла ему держать меня.
Через прутья.
Я положила ладонь на его руку, всё ещё сжимающую мои щеки, и осторожно опустила её вниз. Сердце болезненно кольнуло, когда я увидела, что он сделал с собой. Его ладони — разбитые, в глубоких ссадинах, покрытые запёкшейся кровью, кожа местами содрана до живого.
— Боже... Дамьен, что ты с собой сделал? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его изуродованных рук.
— Неважно, — выдохнул он.
Вторая рука просунулась между прутьями, силой обвила мою талию — и рванула.
Резко.
Я ахнула — прутья впились в рёбра, в грудь. Больно. Очень больно. Металл холодный, жёсткий, врезался в кожу. Я попыталась отстраниться, но он держал. Крепко.
— Дамьен... — выдохнула я, голос дрогнул. — Мне... мне больно.
Он не слышал.
Или не хотел.
Он вдохнул запах моих волос — глубоко. Потом поднял глаза, встретился со мной взглядом.
— Не уходи, — прошептал он, прижимая меня ближе. — Только не уходи...
Я смотрела на него.
На кровь, запёкшуюся у губ.
На дрожь в руках, которые держали меня так, будто без этого он развалится на куски.
На глаза — безумные.
И внутри меня... что-то сломалось.
Не страх.
Не ненависть.
Жалость.
Он не выглядел как монстр.
Сейчас — нет.
Он был просто человеком, которого никто и никогда не научил быть другим.
Человеком, который путает боль с любовью.
Который держит, потому что не умеет отпускать.
И от этого — страшнее всего.
Я подняла руку. Медленно, будто боялась, что одно неверное движение — и он снова сорвётся.Пальцы дрожали. Но я всё же коснулась его щеки.
Тёплая, влажная кожа.
Подушечками пальцев я ощутила пульс — резкий, неравномерный. Он замер. Даже дышать перестал.
— Сара... — выдохнул он, и в его голосе впервые не было угрозы.
Только просьба.
Я не ответила.
Только гладила
По щеке.
По скуле.
По крови.
Он закрыл глаза.
Прижался к моей ладони.
Как котёнок.
Как раненый зверь.
— Я здесь, — прошептала я.
Не знаю, зачем.
Просто... сказала.
Он открыл глаза.
Посмотрел на меня.
— Ты не должна уйти от меня, — произнёс он. — Завтра они передадут тебя твоему отцу. Если не хочешь проблем — откажись. Скажи, что останешься со мной.
Я услышала, как его дыхание сбилось, стало неровным.
— Я знаю, почему они заперли меня здесь, — продолжил он. — Они понимают, что я не отдам тебя никому.
Я смотрела на его лицо — усталое, осунувшееся, с тенью безумия в глазах.
Часть меня понимала: запереть его — это правильно. Это шанс спастись.
Но что-то внутри болезненно кольнуло.
Жалость? Страх? Или то самое чувство, от которого я клялась избавиться?
Он опустил голову, лбом упёрся в холодный металл и замер. Потом взял мою руку и прижал к своей груди.
Я почувствовала, как быстро, отчаянно бьётся его сердце.
Стук за стуком.
Тёплая кожа под пальцами.
Дыхание горячее, сбивчивое.
— Доверься мне, — прошептал он, не открывая глаз. — Я хочу защитить тебя... от себя.
Я знала, что не должна ему верить. Не должна чувствовать жалость.
Он — чудовище, мой мучитель, человек, который отнял у меня всё.
Но... я стояла и не отдёргивала руку.
Я чувствовала его тепло, слышала, как сердце бьётся под ладонью, и не могла заставить себя уйти.
Боже, я действительно сумасшедшая.
Очнись, Сара. Он причинил тебе боль. Он разрушил тебя.Но я стояла, прижатая к прутьям, и не могла оторваться.
— Дамьен, ты... ты же понимаешь, что... — я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, — они уже всё решили. Меня передадут отцу. Я тут ничего не решаю.
— Решаешь, блядь! — взорвался он. Его рука резко сжала мою талию, металл врезался в кожу, и я ахнула от боли. — Если я сказал, значит, так и будет! Ты должна делать всё, что я прикажу!
Я попыталась вырваться, но он держал крепче. Его пальцы будто впивались в кости.
— Дамьен, прошу... пусти, — выдохнула я, голос сорвался.
Он не слышал. Его дыхание стало тяжёлым, яростным; мышцы натянулись, как канаты.
Металл давил на грудь, кожа саднило, боль расползалась всё глубже.
Я зажмурилась, зубы стиснулись, из груди вырвался сдавленный стон.
Он поднял мою голову, пальцы впились в подбородок, кровь с его руки мазнула по моей коже. Глаза его горели, но теперь в них было не отчаяние, а что-то другое.
Ярость.
— Ты не уйдёшь, — прорычал он. — Не к нему. Не к никому.
Я задрожала.
— Дамьен... — прошептала я. — Ты... ты делаешь мне больно.
Он притянул меня ещё ближе. Прутья врезались глубже. Я ахнула, слёзы жгли глаза.
— Сара, — прошептал он, губы почти коснулись моих через металл. — Если ты уйдёшь... я найду тебя. Выжгу всё. Убью его. Убью их всех.
Я сглотнула.
Сердце колотилось.
Я вытерла слёзы и осторожно взяла его огромную, раненую ладонь. Пальцы были пропитаны кровью, но я прижала её к своей щеке — нежно, как можно нежнее в этой ситуации.
— Дамьен, — прошептала я, голос дрожал, но я старалась сделать его мягким. — Ты... ты понимаешь, что силой заставляешь меня остаться.
Он следил за мной, грудь его вздымалась рывками. Я медленно вдохнула, пытаясь придать себе храбрости.
— Ты использовал меня, изнасиловал... — продолжила я, проводя его пальцами по своей щеке, по шее, к ключице. — Несмотря ни на что, я поверила тебе. Прошу... отпусти меня. Позволь уйти.
Хватка немного ослабла. Металл прутьев всё ещё врезался в кожу, но уже не так крепко. Он закрыл глаза; дрожь в теле стала слабее — почти ушла.
— Никогда... — выдохнул он.
Я закрыла глаза и сглотнула. Отступила на шаг, когда он полностью ослабил хватку.
— Мне очень жаль, — прошептала я и отступила ещё. — Но я уйду.
Он рявкнул: — Ты не посмеешь ослушаться меня!
Слёзы катились по щекам, сердце колотилось.
— Прости... — шепнула я и продолжила отступать.
— Сара, вернись! — закричал он. — Это плохая идея! Я всё равно найду тебя!
Я покачала головой и отступала, пока длина коридора позволяла.
— Если я останусь, — сказала я тихо, — я совершу ошибку. Я не смогу жить так.
Он ударил по металлу, прутья зазвенели; рывок заставил меня вздрогнуть.
— Я превращу твою жизнь в ад, Сара! — закричал он. — От меня тебе не спастись!
Его слова били по самой раненой части меня. Я знала: если не побегу сейчас, второго шанса не будет. Вытерла слёзы, села на секундочку, собрала силы — и побежала коридором.
— САРА! — раздалось позади. Я не обернулась, лишь ускорила шаги.
— Я НАЙДУ ТЕБЯ! — кричал он. — Ты не спрячешься от меня, сука!!
Я поднялась по лестнице, закрыла дверь в подвал и, как только защёлкнул замок, рухнула на пол у двери, зарыдала от ужаса и собственной беспомощности.
Его голос ещё и ещё раз звенел в ушах:
«Сара! Сара!»
Боже. Что мне делать?
Я обхватила голову руками.
Воздуха не хватало.
Сердце билось слишком быстро, словно пыталось вырваться наружу.
Я не могла остановить дрожь.
Каждый его крик, каждое "Сара!" отдавалось внутри, будто он не кричал из подвала — а из самой моей головы.
Я закрыла уши, но его голос всё равно звучал.
«Ты не спрячешься. Я найду тебя.»
— Замолчи... пожалуйста... — прошептала я, сжимая виски.
Слёзы текли без остановки, смешивались с потом и солёным привкусом ужаса.
Тело ломило — плечи, руки, живот, всё болело после каждого его прикосновения. Даже кожа, где он не касался, пульсировала болью.
Я чувствовала себя пустой.
Опустошённой.
Я хотела крикнуть, позвать на помощь... но кому?
Никто не придёт. Никто не спасёт.В этом доме спасения нет.
Я подтянула колени к груди, обняла их и уткнулась лицом.
Тихие рыдания вырывались сами. Сначала тихо, потом громче.
Меня трясло. Казалось, сердце сейчас остановится.
— Всё хорошо... — шептала я сама себе, как ребёнку, — всё хорошо... всё кончится...
Но голос дрожал, и я не верила себе.