Падая в его ад

Я открыла глаза и увидела, как Дамьен, стоя перед зеркалом, поправляет воротник белой рубашки. Он был уже полностью одет. За окном светило утреннее солнце — я поняла, что он, скорее всего, успел пробежаться, принять душ и теперь заканчивает свой привычный утренний ритуал.

Он надел жилет, застегнул несколько пуговиц — ткань чётко очертила его талию, широкие плечи, прямую осанку. Затем начал закатывать рукава, и его взгляд встретился с моим отражением.

Я слегка приподнялась, прикрывая тело одеялом.

— Проснулась, малышка, — сказал он с лёгкой улыбкой, подошёл ближе и поцеловал меня в лоб. — Ты, как всегда, прекрасна.

Он был спокоен, почти расслаблен.

— Ты... куда-то собрался? — осторожно спросила я.

— Конечно. Много работы. Вернусь поздно, — подмигнул он, снова повернувшись к зеркалу. Побрызгал на себя парфюм, привычным движением засунул оружие за пояс, схватил пиджак. Уже на пороге я окликнула его:

— Дамьен!

Он остановился и обернулся.

— Что?

— Можно я выйду во двор? Мне... тоскливо.

Он усмехнулся.

— Во двор — можно. За ворота — нельзя. — И, не дожидаясь ответа, вышел.

Я выдохнула, чувствуя лёгкое облегчение.

Если во двор можно — значит, есть шанс.

Марко не появлялся уже как два дня, и мне нужно было с ним поговорить.

Я быстро оделась, тихо вышла из комнаты. В доме стояла утренняя тишина: где-то посуда звякала в зале — служанки накрывали стол.

Я прошла мимо них, мимо дворецкого, который странно на меня посмотрел, но промолчал.Наверное, Дамьен предупредил их.

Дворецкий почтительно открыл передо мной дверь, и я, кивнув, вышла в сад.

Свежий осенний воздух ударил в лицо — холодный, влажный, живой.

Я вдохнула глубоко, до боли в груди. Впервые за долгое время мне показалось, что я дышу по-настоящему.

Сад был вымыт светом: блеклое солнце, туманная полоска над газоном, тонкий иней по краям плитки.

Я остановилась у клумбы. Поздние розы держались из последних сил: прозрачные лепестки, влажные от росы, и острые шипы — как память. Я коснулась одного шипа подушечкой пальца, чтобы убедиться, что всё это действительно происходит со мной, не сон.

Я ещё вдохнула — пахло холодной землёй, мокрой листвой и далёким дымом. Пахло улицей. Пахло миром по ту сторону стен.

Села на каменную кромку фонтана. Вода шептала себе что-то. Я зачерпнула ладонью и провела по шее, по скулам — холод сбил остатки ночи, прояснил голову.

Пять минут, сказала я себе. Всего пять.

Пять минут дышать как хочу. Сидеть как хочу. Молчать как хочу.

Я запрокинула голову, закрыла глаза и позволила солнцу лечь на веки. Внутри стало тихо. Даже страх отступил на шаг — не исчез, нет, просто попятился.

— Вижу, тебе хорошо, — услышала я знакомый голос и открыла глаза. Передо мной стоял Марко.

Я быстро поднялась, поправила юбку.

— Привет, — тихо сказала я.

Он скрестил руки на груди, взгляд цепкий, внимательный.

— Странно, что мой брат позволил тебе выйти.

Я слабо улыбнулась.

— Видимо, не всё так ужасно, как кажется.

На нём была тёмная куртка, подчёркивающая силу плеч и рук. Он сунул ладони в карманы и сделал шаг ко мне.

— Здесь холодно. Почему ты так вышла?

Я опустила взгляд, оглядела себя — тонкая блузка, лёгкая юбка, ничего тёплого.

— Я... просто не подумала.

Он усмехнулся и, не говоря ни слова, начал стягивать куртку.

— Не нужно, правда, — сказала я, поспешно качая головой. — Мне не холодно.

— Нельзя мерзнуть, — спокойно ответил он.

Марко подошёл ближе и накинул куртку мне на плечи. Она была великовата, почти укутала меня целиком, но в тот же миг стало тепло.

Ткань пахла им — парфюмом, табаком.

— Спасибо, — улыбнулась я, пряча руки в рукава.

Он сел на край фонтана, и я, немного поколебавшись, присела рядом.

Вода тихо журчала.

— Надеюсь, мой брат больше не причинил тебе боль? — спросил Марко, не глядя прямо, но голос его был серьёзен.

Я покачала головой.

— Это неважно. Главное — то, что ты обещал помочь... всё ещё в силе?

Он повернулся ко мне, его взгляд стал твёрдым.

— Конечно, в силе, — ответил он. — Я сказал, что вытащу тебя отсюда — значит, вытащу. Просто у нас...

Он замолчал, протянул руку — будто невзначай, ладонь легла мне на колено, чуть выше края юбки. Пальцы сжали ткань, потом кожу. Тепло. Слишком близко. Я замерла, внутри всё сжалось, но улыбку держала.

— Марко... — тихо сказала я, не двигаясь.

— Что? — он не убрал руку. — Ты дрожишь. Холодно всё-таки.

— Нет, — я покачала головой, стараясь не отстраниться резко. — Просто... я не привыкла. Прости.

Он убрал ладонь, но медленно, будто нехотя. Пальцы скользнули по бедру, оставляя след, как от горячего утюга. Я сглотнула, глядя в сторону фонтана. Вода всё так же шептала. Теперь — громче.

Марко достал из внутреннего кармана пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло, осветило его лицо — острые скулы, тень под глазами. Он затянулся, выпустил дым в сторону, но ветер подхватил и принёс мне — табак, кожа, его запах.

— Он не должен был так с тобой, — сказал он, глядя на дым. — Я знаю Дамьена. Когда он вцепляется... не отпускает. Но я не он.

Я молчала. Смотрела, как сигарета тлеет между его пальцев.

— Я помогу, — повторил он, повернулся ко мне. — Но тебе нужно доверять. Полностью. Без оглядки.

Я кивнула.

Он снова затянулся.

Дым поднялся между нами.

— Отец уже договорился о встрече с Сильвестором. Сказал, что это должно было случиться через три дня, это будет завтра, — сообщил он.

— Что? — удивилась я. — Значит, состоится обмен?

— Да, — кивнул он. — Обмен на деньги - компенсация за моральный и физический ущерб нашей семье.

— Получается, завтра я буду свободной? — я едва верила своим ушам.

— Да. Твой отец согласился, поэтому завтра он придёт на назначенное место. Но...

Он замолчал.

— Что «но»? — спросила я, тревожно приподнимая голос.

— Проблема в том, отдаст ли тебя Дамьен. — Он тяжело вздохнул. — Вот что меня беспокоит.

Я вспомнила те его слова: «Ты моя» — он говорил это мне вчера. Теперь всё встало на свои места: он не собирается ни с кем делиться. Он не отпустит. Сердце сжалось.

— Он меня не отдаст, — прошептала я. — Он говорил это.

— Я знаю. Именно поэтому обмен может привести к войне. Тебе придётся действовать самой. Что бы ни случилось, ты должна бежать из склада в тот момент, когда начнётся перестрелка. Мой человек заберёт тебя — он будет ждать в стороне, в сером BMW. Как только выбежишь из склада — ты его увидишь.

— Серый BMW, — повторила я, будто вбивая слова в память. — А номер? Как я пойму, что это твой человек?

Марко выдохнул дым, тлеющий кончик сигареты отразился в его глазах.

— Номер не нужен. Он будет стоять у третьего фонаря от входа, фары выключены, но двигатель работает. Как только услышишь выстрелы — беги. Не оглядывайся. Не жди, пока кто-то откроет дверь. Просто выбеги при первой возможности.

Я сжала пальцы на куртке, ткань скрипнула.

— А если Дамьен меня схватит раньше?

— Не схватит. Я буду рядом. Отвлеку. — Он затянулся ещё раз, потом бросил окурок в фонтан. Вода шипнула, сигарета утонула. — Главное - не медли. Как только начнётся, беги. Даже если я упаду. Даже если он крикнет твоё имя.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали.

— А если я не успею добежать до машины?

Марко наклонился ближе, голос стал тише, почти шёпотом:

— Тогда я сам приеду за тобой. Найду тебя и спрячу от них, — он взял мою ладонь - не как прикосновение, а как рукопожатие. Крепко. Холодно.

— Доверься мне. Один раз. И всё.

Я не отдернула руку. Пусть. Пусть думает, что я доверяю. Главное - выбраться.

— Спасибо, — прошептала я.

— Ты главное держись, — тихо сказал Марко. — Я всегда рядом. Если понадобится помощь - можешь прийти ко мне в любое время.

— Я не знаю, как тебя отблагодарить, Марко, — произнесла я искренне.

— Пустяки, — он слегка сжал мою руку, теплее, чем следовало бы. — Главное, чтобы на твоём лице снова появилась улыбка.

Я улыбнулась. Пусть и слабо, но по-настоящему.

Я понимала, кто он — такой же преступник, как и Дамьен, — но у меня не было выбора. Либо я приму помощь, либо останусь одна.

К тому же Марко всё это время был ко мне добр, спокоен, терпелив. Ему я доверяла куда больше, чем его брату.

— Если хочешь, — сказал он, вставая, — можем немного прогуляться по двору. А ещё я покажу тебе нашу старую библиотеку.

— Правда? — я оживилась. — Я хочу.

— Тогда пошли, — улыбнулся он и потянул меня за руку. Я поднялась, чувствуя, как его пальцы всё ещё держат мою ладонь.

Мы пошли вдоль аллеи, ведущей в заднюю часть двора.

Марко показывал мне статуи, стоявшие между кустами роз, и вполголоса рассказывал истории о предках, будто делился чем-то личным, сокровенным. Я слушала, не перебивая, с интересом вглядываясь в выветренные лица каменных фигур.

Мы шли по гравию, рука в руке, будто это было естественно. Марко не отпускал. Пальцы его были тёплыми. Я не вырывалась. Пока.

— Вот эта, — он кивнул на мраморную женщину с опущенными глазами, — бабушка Лючия. Говорят, она отравила мужа за измену. Яд в вине, медленно, три дня. Он умирал красиво, — усмехнулся он. — Дамьен любит эту историю. Говорит, «любовь должна быть смертельной».

Я сглотнула. Статуя смотрела на меня пустыми глазами. Ветер шевелил листья у её ног.

— А эта, — Марко подвёл меня к следующей, мужчина с пистолетом в руке, — дед. Убил семерых в одном баре. За то, что не налили. Семья гордится.

Я молчала. Статуи стояли в ряд, как надгробия. История семьи — кровь, яд, пули. Я шла среди них, и мне казалось, что они смотрят. Судят.

— Ты боишься? — спросил он, не глядя на меня.

— Немного, — честно ответила я.

Он остановился. Повернулся. Рука всё ещё держала мою.

— Не надо. Я не он. Я не причиню тебе боли.

Я посмотрела в его глаза. Глубокие. В них было что-то... другое.

Я замерла. Он наклонился ближе. Дыхание коснулось моей щеки.

— Ты красивая, когда боишься, — прошептал он. — Но ещё красивее, когда улыбаешься.

Я улыбнулась. Притворно. Он поверил.

— Пошли в библиотеку, — сказал он и потянул меня дальше.

Мы обошли фонтан, прошли под аркой из плюща. Дверь в старое крыло была приоткрыта. Он толкнул её ногой. Внутри пахло пылью, кожей, старым деревом. Высокие стеллажи, лестницы, книги в кожаных переплётах. Свет падал через витражи — красный, синий, золотой.

— Здесь тихо, — сказал он, отпуская мою руку. — Никто не ходит. Даже он.

Я прошла вперёд, провела пальцами по корешкам. Пыль взлетела в луче света.

— Ты любишь читать? — спросил он.

— Раньше любила, — ответила я. — Теперь... не знаю.

Он подошёл сзади. Не касался. Но я чувствовала его тепло.

— Я могу приносить тебе книги. Какие захочешь. Только скажи.

Я обернулась. Он стоял близко. Слишком.

— Марко...

— Что?

— Спасибо. За всё.

Он кивнул. Потом вдруг взял книгу с полки, открыл, показал мне страницу.

— Вот. «Любовь — это клетка, в которой поёт только один». Дамьен выучил это наизусть.

Я посмотрела на строку. Потом на него.

— Не очень интересно, — сказала я.

Он закрыл книгу. Положил обратно.

Я провела пальцами по корешкам — кожа потрескалась, золотые буквы стёрлись. Одна книга выдалась вперёд, словно сама просилась в руки. Я вытащила её. Тяжёлая, в тёмно-зелёной коже, без названия.

— Эта что? — спросила я, не оборачиваясь.

Марко подошёл ближе. Его дыхание коснулось моего затылка.

— Дневник. Прапрабабушки. Она вела его, пока не сошла с ума. Писала о любви, о крови, о том, как вырезать сердце, чтобы оно не болело.

Я открыла. Страницы пожелтели, чернила выцвели, но почерк был чёткий, почти детский.

«Если он уйдёт — убей его. Если останется — убей себя. Третьего не дано».

Я захлопнула книгу. Сердце стукнуло.

— Ты её читал? — тихо спросила.

— Да, — сказал он, беря дневник из моих рук и кладя обратно на полку. — Какая-то бессмыслица. Она была сумасшедшей. Покончила с собой из-за прадеда.

Он усмехнулся.

Я нахмурилась.

Для него это — просто история. Для меня же — боль, которая чувствуется даже сквозь страницы. Возможно, той женщине действительно было тяжело, когда она писала эти строки. Но никто ей не сочувствовал. Никогда.

Я подошла к другой полке, провела пальцем по корешкам книг. Марко стоял позади — слишком близко. Я чувствовала его дыхание на затылке. Он начал показывать мне другие книги, рассказывать что-то, смеяться... но стоял всё ближе, как будто нарочно сокращал расстояние.

Я не сразу поняла, что перестала слушать его слова. Всё внимание поглотило чувство тревоги.

— Давай выйдем, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я немного устала. Думаю, мне пора в комнату. Дамьену это может не понравиться.

Он замер на секунду, потом кивнул.

— Как хочешь, Сара. — Он аккуратно положил книгу на место и открыл передо мной дверь.

Мы вышли из библиотеки и направились к дому. Я сразу сняла куртку и протянула ему.

— Спасибо, что уделил мне время. Было интересно, — сказала я, заставляя себя улыбнуться.

— Пустяки, — ответил он, принимая куртку. — Я всегда рад помочь. Если что-то понадобится — зови, я буду у себя.

— Да... пока, — кивнула я и быстро направилась к лестнице.Поднимаясь по ступенькам, я чувствовала, как напряжение медленно спадает, но где-то внутри всё ещё дрожит.

Что-то в его взгляде было не так.

***

Дамьена не было весь день.Однажды в комнату заглянула Агнес — проверить, как я. Она даже пригласила меня поужинать за общим столом, пока его нет. Мы немного поговорили, и я впервые почувствовала, что рядом с кем-то можно просто... быть. Без страха.

Но как только я вернулась в комнату и закрыла за собой дверь, она тут же снова распахнулась.На пороге стоял он.

Дамьен.

Первым делом я посмотрела на его лицо — спокойное, расслабленное. Он был в настроении, и от этого внутри стало чуть легче.

Он вошёл, не говоря ни слова, бросил пиджак на кресло и начал приближаться. Я невольно напряглась.

Его аромат — терпкий, узнаваемый — быстро заполнил комнату. От него будто исходила волна тепла и угрозы одновременно.

Он остановился прямо передо мной. Высокий, сильный. Несколько секунд просто смотрел, а потом медленно поднял руку и заправил прядь моих волос за ухо.

— Как ты, малышка? — спросил он своим низким, бархатным голосом.

Хороший знак. Значит, он спокоен.

— Отлично, — кивнула я, стараясь не выдать волнения.

— Прогулялась?

— Да, — выдавила улыбку.

Он чуть улыбнулся в ответ, шагнул ближе и наклонился. Его дыхание коснулось моей шеи, горячее, глубокое, — и он замер.

Нос почти касался кожи за ухом.Я почувствовала, как каждая клеточка тела сжалась, будто предчувствуя что-то.

Время застыло — между вдохом и выдохом, между страхом и чем-то иным, чего я не хотела признавать.

Вдох.

Ещё один, глубже.

И вдруг, как будто его ударили, он отстранился. Глаза сузились.

— Что это? — спросил он резко.

— Что? — я сделала шаг назад, но он поймал меня за запястье.

Он наклонился снова, теперь уже к воротнику, к плечу. Нюхал, как зверь.

— Блядь! — выругался он, резко отстраняясь. — Ты пахнешь отвратительно!

Он снова втянул воздух возле моей шеи, и я похолодела от страха.

Боже...

Он злится. По-настоящему.

— Я у тебя спрашиваю, что это?! — рявкнул он, голос сорвался на рычание. Я вздрогнула, попятилась, но он не дал уйти.

— Я... я не понимаю, о чём ты, Дамьен, — прошептала я, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце бьётся быстрее.

— Это не твой запах, чёрт возьми! — он схватил меня за челюсть, заставляя смотреть в глаза. Его пальцы сжали кожу больно, властно. — Что это значит? Почему ты пахнешь чужим мужчиной?!

Я вздрогнула, как от удара. Глаза расширились, сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди. Его пальцы впились в мою челюсть, не до крови, но до боли. Лицо — в сантиметрах от моего, глаза горели, как угли.

— Дамьен... — голос сорвался, дрожал. — Это... просто...

— Молчи! — рявкнул он, и я зажмурилась. — Ты воняешь им! Марко! Его табак! Его парфюм! На моей женщине!

Я попыталась вывернуться, но он держал крепко.

— Он... он дал куртку! Холодно было! Я...

— Куртку?! — он рассмеялся, коротко, зло. — Ты носила его дерьмо на себе?!

Рука взлетела к вороту моей блузки. Ткань затрещала — он рванул вниз, пуговицы разлетелись по полу, как пули. Блузка разошлась, обнажив лифчик. Я ахнула, инстинктивно прикрылась руками.

— Не смей! — он оттолкнул мои руки. — Ты не должна так пахнуть! Никогда!

Я дрожала. Слёзы жгли глаза.

— Дамьен, пожалуйста...

— Заткнись! — он схватил юбку за талию, рванул. Ткань порвалась с хрустом, упала к ногам. Я осталась в белье, дрожащая, голая под его взглядом.

— Ты моя! — прорычал он. — Только моя!

Я всхлипнула. Он схватил меня за волосы — грубо, пальцы впились в корни. Боль прострелила кожу головы. Я вскрикнула, но он уже тянул меня в ванную.

— Идём! — голос ледяной. — Смоешь его дерьмо. Весь. Сейчас.

Я споткнулась, но он не дал упасть. Втащил в ванную, толкнул к раковине. Включил воду — холодную, ледяную. Я ахнула, когда струя ударила по рукам.

— Снимай остальное, — приказал он. — Или я сам.

Я дрожала. Сняла лифчик. Трусики. Всё упало на пол. Он смотрел. Глаза — чёрные.

— Под душ, — сказал он.

Я вошла. Вода обожгла холодом. Он стоял и смотрел на мое тело.

— Мой её, — бросил он, кивнув на полку. — Смой с себя всё!!

Я взяла гель. Руки дрожали. Натирала кожу, волосы, шею, грудь — везде, где он нюхал. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с водой.

Он смотрел.

Не двигался.

Только глаза горели.

— Ещё, — сказал он. — Пока не исчезнет это дерьмо с тебя!

Я мыла.

Снова.

Снова.

Пока кожа не покраснела.

Пока не запахла только им.

Он выключил воду.

Бросил полотенце.

— Вытирайся.

Я дрожащими руками вытерлась и поспешно укуталась в полотенце. Сердце билось тревожно.

Он подошёл ближе, схватил меня за руку и притянул к себе. Его лицо оказалось совсем рядом. Он вдохнул — резко, шумно, как зверь, почуявший кровь.

— Чёрт! — прорычал он, и в следующую секунду толкнул меня так, что я ударилась о край раковины, а потом упала на холодный кафель. Воздух вырвался из груди.

— Ты, сука, всё ещё пахнешь им! — закричал он, нависая сверху, и в его голосе уже не было человека — только ревность, боль и ярость, сплетённые в одно.

От автора:

Дорогие читатели, как вам глава?

Что думаете по поводу происходящего?

Извинясь за задержку главы, я была немного занята. Буду благодарна за ваш отзыв и звезду