Глава 25: Бассейн
Сара
На следующий вечер Дамьен всё-таки появился. Его долго не было, и когда он вошёл, я сразу почувствовала — в нём что-то изменилось.
Он стоял в дверях, в тени, и смотрел на меня — странно, пристально. Этот взгляд будто притягивал, заставлял забыть, как дышать.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и, не говоря ни слова, взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и крепкими, но в этом прикосновении не было грубости — только какая-то сдержанная сила.
— Пойдём со мной, малышка, — произнёс он спокойно.
Он повёл меня из комнаты, не отпуская, и я послушно шла следом, спотыкаясь о собственные мысли. По лестнице мы спускались медленно: он держал меня за руку, и я едва успевала за его уверенным шагом.
— Куда ты меня ведёшь? — спросила я, чувствуя, как в животе растёт тревога.
— Хочу показать тебе ложь, в которую ты всё ещё веришь, — ответил он спокойно.
Мы шли по длинному коридору, где тусклый свет падал на стены, и каждый его шаг отдавался эхом.
В голове путались мысли: о Марко, который так и не пришёл; о нашем несостоявшемся разговоре; о побеге, который, казалось, таял вместе с моей надеждой. Может, он передумал? Может, я осталась одна?
Но рядом был он.
Мы остановились перед тяжёлой железной дверью, и он потянул за ручку с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. Мы зашли внутрь, и я чуть не ахнула, увидев огромный бассейн. Помещение было гигантским, с высоким потолком. Вода в бассейне отражала свет, мерцая, как жидкое стекло, и я почувствовала, как моё дыхание сбилось.
Он отпустил мою руку. Дамьен подошёл к краю бассейна, его силуэт казался тёмным и мощным на фоне голубоватого сияния воды.
— Здесь я занимаюсь плаванием, — сказал он. — Тренируюсь каждый день.
Я шагнула вперёд и посмотрела в воду. Она была кристально чистой, но такой глубокой, что дно терялось в тёмной бездне. Моя кожа покрылась мурашками от одной мысли о том, каково это — погрузиться туда.
— Это здорово, — выдохнула я, искренне восхищённая его целеустремлённостью.
Дамьен повернулся ко мне, и его глаза снова поймали мои, заставляя моё сердце пропустить удар.
Он медленно снял рубашку, обнажая мускулистую грудь. Его движения неспешными, словно он наслаждался тем, как я невольно слежу за каждым его жестом.
Мои щёки вспыхнули, и я отвернулась, но не могла не видеть краем глаза, как он расстёгивает ремень, как его брюки соскользнули вниз, открывая сильные ноги. Он остался в одних тёмных плавках.
Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло. Он шагнул к краю бассейна, и его мышцы напряглись. Затем он оттолкнулся, и его тело, словно стрела, разрезало воздух.
Он вошёл в воду почти бесшумно, лишь лёгкий всплеск нарушил тишину. Вода сомкнулась над ним, и я замерла, глядя на круги, расходящиеся по поверхности. Моя кожа горела, а мысли путались: я боялась его, но в то же время не могла отвести взгляд.
Дамьен вынырнул, его мокрые волосы прилипли к лицу, а вода стекала по его плечам, подчёркивая каждый изгиб мышц. Он посмотрел на меня, и его губы тронула лёгкая улыбка.
— Хочешь попробовать? — спросил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Нет, — покачала я головой. — Я... я не умею плавать... и... и у меня не получится так просто держаться на воде.
Он плавно подплыл ближе, останавливаясь прямо у бортика, где стояла я. Поднял голову, и его взгляд встретился с моим.
— Не бойся, — тихо сказал он. — Я рядом. Я не позволю тебе утонуть.
Я молчала, не в силах отвести глаза. Он был другим — спокойным, мягким. Его интонации звучали непривычно, словно он говорил не со мной, а с кем-то, кого давно не видел.
— Ну ладно, как хочешь, принцесса, — усмехнулся он.
Он ушёл в глубину длинным. Тело работало чётко: вытяжка, гребок, выдох в воду, разворот у бортика. Шум в ушах от волнения постепенно смешался с ритмом его плавания: плеск — тишина, плеск — тишина. Я ловила взглядом каждый всплеск.
Он шёл кролем, быстро, потом замедлялся и переходил на брасс.
Я подошла ближе к краю. Он нырнул и прошёл под водой половину дорожки; сквозь толщу видно было только силуэт и серебристую дорожку пузырьков.
Я задержала дыхание вместе с ним, сама не заметив. Когда он вынырнул, я выдохнула — и почувствовала, как легко ломается моя решимость.
Разулась и села на бортик. Осторожно опустила ступни — вода лизнула кожу холодом так резко, что я втянула воздух. Ещё чуть глубже. Вода сомкнулась вокруг щиколоток, и мелкая дрожь пробежала по ногам.
Я сжала пальцы рук на краю, чтобы не передумать, и стала смотреть, как круги от моих стоп расползаются по поверхности, встречаясь с кругами от его гребков.
Он сделал ещё пару дорожек и приблизился. Всплыл у моего бортика, задержался, выровняв дыхание. Вода стекала по его плечам, оставляя на коже узкие струйки. Он поднял голову — снизу вверх — и какое-то время просто смотрел. Спокойно, без нажима.
— Холодная? — спросил, кивая на мои ноги.
— Немного, — призналась я.
— Привыкнешь, — сказал он. — Вода сразу не пускает, но если перестать с ней спорить - держит.
Он оттолкнулся ладонью от бортика и ушёл в сторону, давая мне пространство. Я смотрела, как он разворачивается у тёмной линии на дне, как чётко работает корпус, как легко он режет гладь.
Мысли о Марко всплывали. Выполнит ли он свое обещание.
Я опустила ступни глубже, до икр. Холод уже не кусался — он просто был. Я подвигала пальцами ног в воде, и от этого почему-то захотелось улыбнуться: маленькое движение, которое принадлежит мне.
Он снова подплыл ближе и, опершись ладонями о край бассейна, замер рядом.
— Вода успокаивает меня, — сказал он после короткой паузы. — Здесь я чувствую себя... спокойно. Почти живым.
Я чуть улыбнулась.
— Я заметила, ты часто тренируешься. Ты увлекаешься спортом?
Он кивнул, не сводя с меня взгляда.
— Да. Я делаю то, что приносит пользу. Всё остальное — пустая трата времени.
— Это круто, — согласилась я. — Спорт - это сила, дисциплина... и, наверное, способ не сойти с ума.
Он усмехнулся.
— Возможно. А ты? Чем-то занималась? — спросил он, и его взгляд скользнул по мне, неторопливо. — Похоже, занималась.
Я смутилась, опустила глаза, и пряди волос упали на лицо.
— Не особо, — тихо ответила я. — Иногда делала зарядку дома, просто для себя. Но мне всегда хотелось больше...
Он резко поднялся, упёршись руками в бортик, и одним движением сел рядом.
От неожиданности я вздрогнула.С его тела стекали капли, оставляя влажные следы на плитке. От него исходило тепло, и даже воздух вокруг будто стал плотнее. Взгляд невольно скользнул по его плечам, сильным рукам, каплям, бегущим по груди.
— У тебя что, такое тело от природы? — вдруг спросил он, слегка прищурившись.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.
— Ну... наверное, да.
Он усмехнулся.
— Изумительно, — сказал он тихо. — Такое женственное, мягкое...нежное.
Я сразу отвела взгляд. Странно было слышать от него подобное — от человека, который обычно говорил лишь холодом и приказами. Но сейчас в его голосе не было ни насмешки, ни грубости — только искренность. Может, действительно, вода умела смывать с него маску.
— Не верь тому, что я говорю, — добавил он вдруг, глядя на гладь воды. — Я просто создаю иллюзию. Иллюзию для женщин, которые до сих пор верят в сказки.
Я повернулась к нему. Сердце кольнуло. Было обидно, как будто он только что разрушил что-то хрупкое и тёплое, что едва успело зародиться.
Для него я, наверное, и правда просто тело. Временное. Неважное.
— Пусть это и иллюзия, — сказала я тихо, — но всё равно спасибо.
— За что спасибо? — он прищурился, наклоняя голову чуть вбок.
— За... хотя бы попытку сказать что-то доброе, — тихо ответила я, глядя в воду. — Даже если это ложь. Иногда и ложь звучит теплее правды.
Он усмехнулся, но уже не так резко, как обычно.
— Ты странная, — сказал он, глядя куда-то вперёд, где свет из воды отражался на стенах. — Другие на твоём месте давно бы рыдали или просили пощады.
— Может, я просто устала, — ответила я спокойно. — От страха, от постоянного ожидания, что станет хуже. У страха тоже есть предел.
Дамьен замолчал. Вода тихо звенела под потолком, капли стекали с его локтя на плитку, а я слышала, как он дышит.
— Знаешь, я тоже иногда устаю, — заговорил он, и я смотрела на него, пока он задумчиво смотрел в сторону. — Я устал от всего. Хочется просто уехать и никогда не возвращаться.
— А почему тогда не уезжаешь, если здесь так тяжело? — тихо спросила я.
Он отвёл взгляд на секунду, затем снова повернулся ко мне, в глазах — железная решимость.
— Я не могу. Мне нужно прикончить того, кто убил мою мать. Только тогда мне станет легче.
Эти слова резанули меня, как холодный нож. В голосе слышалась не гроза, а усталое приговорение судьбе — как будто он не выбирал, а исполнял долг.
— Ты уверен, что это совершил мой отец? — выплюнула я, хотя каждое произнесённое слово стоило мне огромного усилия.
Он молча кивнул, не отрывая взгляда.
— Я видел всё своими глазами, — тихо произнёс он. — Я злюсь, вспоминая это. Если не хочешь, чтобы я сорвался на тебя — не задавай таких вопросов.
Я кивнула, и во мне что-то сломалось и утихло одновременно.
— Хорошо. Как скажешь.
Он улыбнулся — медленно, почти непривычно для себя, обнажив ослепительно белые зубы. Затем он протянул руку и положил свою ладонь на мою.
Его пальцы были тёплые, тяжёлые, уверенные, но в этом касании не чувствовалось силы — только тихая растерянность, будто он сам не понимал, зачем делает это.
— Знаешь, — сказал он негромко, — я впервые встретил человека, который... верит в меня. — Он замолчал на секунду, глядя куда-то в сторону, будто боялся собственного признания. — И, честно говоря, это странно. Неожиданно. Но... я сомневаюсь, что это правда.
— Почему сомневаешься? — спросила я тихо, стараясь не пошевелиться.
Он перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнула усталость, смешанная с чем-то похожим на грусть.
— Потому что люди не верят в таких, как я, — сказал он глухо. — Они боятся. Или делают вид, что понимают. А потом бегут, когда видят, кто я есть на самом деле.
— Я не боюсь тебя. Я уже знаю, кто ты на самом деле. Поэтому я верю в тебя.
Он посмотрел на меня так, будто взвешивал каждое моё слово. Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку, не больно, но настойчиво.
— И во что веришь ты? — спросил он.
Я вдохнула глубже.
— Что даже у тех, кто живёт во тьме, есть место для света. Просто его прячут.
Он замолчал. Несколько секунд — и только плеск воды, где-то в глубине бассейна. Потом он тихо рассмеялся, коротко, будто от неожиданности.
— Звучит красиво. Почти как молитва, — сказал он. — Только я не верю в спасение.
— Значит, я буду верить за тебя, — ответила я.
Он посмотрел на меня снова, уже по-другому — будто не узнавал, или не понимал, что чувствует. Его взгляд смягчился, почти потеплел.
— Ты глупая, — прошептал он. — Не понимаешь, во что ввязываешься.
— Возможно, — сказала я тихо. — Но глупость иногда помогает выжить.
Он чуть наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки.
— Ты не знаешь, что со мной случается, когда во мне начинают верить, — прошептал он. — Я начинаю хотеть слишком многого.
Моё сердце пропустило удар.
— А чего ты хочешь сейчас? — спросила я едва слышно.
Он смотрел прямо, не мигая. В его зрачках отражалась дрожащая поверхность воды. Взгляд скользнул по моим губам, задержался на шее, потом вновь поднялся к глазам — и вдруг он отвёл взгляд, усмехнувшись уголком губ.
— Знаешь, я начал замечать сейчас то, чего раньше не видел в женщинах, — произнёс он негромко, поднимаясь. Следом он легко спрыгнул в воду, и капли брызнули в мою сторону. Через секунду он уже плыл.
Сегодня он был другим — странно откровенным, спокойным, человечным. Я могла говорить с ним без страха, почти свободно. Но в глубине души понимала: это временно. Всё в нём временно — его мягкость, уязвимость, спокойствие. И всё же мне хотелось верить, что таким он когда-то и был. Что не родился чудовищем, а стал им поневоле.
Теперь я видела это отчётливо — всё, что он делает, всё, как он себя ведёт, уходит корнями в его семью. Всё это насилие, холод и гнев — лишь отголоски той бездны, в которой он вырос. И, глядя на него, мне было больно. Не за себя — за него.
Немного поплавав, он снова подплыл к бортику, вынырнул, тяжело опираясь руками о край, и выбрался наружу. Вода стекала по его телу тонкими струйками, а он, не торопясь, сел рядом со мной. Откинул голову назад, закрыл глаза. Плечи расслабились, дыхание стало ровным.
Я смотрела на него с непонятным чувством. Он был умён — это чувствовалось во всём: в его словах, движениях, взгляде. Он не мог стать таким просто так. Кто-то когда-то изуродовал его душу, как ножом.
— Если бы я не была дочерью Сильвестра, ты бы отпустил меня? — спросила я тихо, с любопытством, но и с тревогой.
— Нет, — ответил он, не открывая глаз. — Я бы вообще тебя не похищал. — Он чуть усмехнулся. — Если ты думаешь, что нужна мне ради секса, ты глубоко ошибаешься. Таких у меня было много. Я имею ввиду шлюх.
Его слова прозвучали холодно, как удар.
— А ты... — я запнулась, — ты их тоже бьёшь?
Он резко рассмеялся, открыл глаза и повернул голову в мою сторону.
— Нет, я никого не бью, — сказал он с иронией. — Я добрый. Разве не очевидно, малышка? — его взгляд скользнул по мне.
Я отвернулась. Глупый вопрос. Конечно, бьёт. Конечно, он не добрый. Просто я снова ищу оправдания там, где их быть не может. Снова пытаюсь поверить в свою нелепую сказку — где монстр вдруг становится человеком.
Да, это глупо. Но как же хотелось верить. Хоть чуть-чуть. Хоть на мгновение.
— Ещё хочешь сказки? — вдруг спросил он, глядя прямо на меня.— Рассказать тебе?
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжалось.
— Лучше сказка, чем боль, — ответила я.
Он усмехнулся — тихо, коротко, и в следующую секунду его ладонь легла мне на плечо.
Я не успела понять, что происходит.
Резкий толчок — и мир перевернулся.
Холодная вода обрушилась на меня ледяным потоком, вырывая дыхание. Я захлебнулась, не успев даже крикнуть. Острая боль в груди от того, что лёгкие сжались, воздух исчез — осталась только паника. Я распахнула глаза — вокруг тьма, пузыри, мутное отражение света.
Я попыталась выбраться, но тело не слушалось. Одежда намокло и стало тяжёлым, руки не могли найти опору, ноги беспомощно били воду. Горло обожгло, и я закричала.
— Дамьен!.. — вырвалось у меня между всхлипами и водой, — помоги!..
Он стоял у бортика. Его силуэт смутно виднелся сквозь поверхность. Казалось, он просто смотрит, наблюдает, как я бьюсь в воде. В груди закипала паника, руки обжигала слабость.
— Помоги!.. — крик сорвался в кашель, вода снова захлестнула рот. Я начала погружаться.
На секунду мне показалось, что он не двинется вовсе. Что всё закончится именно так — быстро, бессмысленно, под его равнодушным взглядом.
И вдруг всплеск. Тяжёлый, резкий.
Он нырнул.
Всё произошло стремительно — сильные руки подхватили меня под плечи, рывком вытаскивая на поверхность. Я задыхалась, кашляла, вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг.
— Дыши, — выдохнул он, подтягивая меня к бортику. — Я же сказал — дыши, Сара!
Он поставил меня на край, поддерживая под спину, а я всё ещё тряслась, глотая воздух, будто впервые научилась им пользоваться. Вода текла по лицу, волосы прилипли к коже.
Он уселся рядом со мной.
— Зачем ты это сделал?! — сорвалось с моих губ, голос дрожал. — Ты... ты мог меня убить!
Он молчал. Его дыхание было сбивчивым, как будто он тоже только что выбрался из глубины, хотя это я тонула.
Потом он провёл рукой по лицу, смахивая воду, и посмотрел на меня.
— Потому что ты сказала, что лучше сказка, чем боль, — тихо произнёс он. — Вот твоя сказка. Настоящая. Без розовых фильтров. Здесь боль — это реальность.
Я смотрела на него, не веря.
— Ты... больной, — выдохнула я.
Он усмехнулся.
— Может быть.
Я опустила взгляд. Колени дрожали, пальцы всё ещё сжимали его руку, хотя я сама этого не замечала.
Он заметил — и чуть улыбнулся, странно, устало.
— Видишь, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — ты всё равно держишься за меня.
Я резко отпустила его.
— Потому что ты меня толкнул! Потому что я не хочу умереть!
Он склонил голову набок, на мгновение замолк, а потом ответил:
— Именно поэтому я и сделал это. Чтобы ты вспомнила, что хочешь жить.
Он поднялся, выпрямился, глядя сверху вниз. Вода стекала по его телу, блестя в мягком свете.
— Не благодари, — сказал он холодно, — урок бесплатный.