Глава 24: Предатели
Я стояла за дверью в ванной и тяжело дышала. Сегодня я действительно почувствовала, как он борется с собой. Несмотря на страх, мне удалось ответить ему.
Я сидела на краю ванны минут двадцать, чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу, а затем всё-таки решилась выйти.
Он всё ещё сидел в кресле — голова откинута назад, глаза закрыты. Полуголый. Я наблюдала за напряжёнными мышцами и за кровью, что ещё не успела высохнуть.
Может, он такой потому что вокруг него одни предатели?
Нет.
Он садист, насильник. Я должна держаться от него подальше и принять помощь того, кто предлагает её.
— Почему ты спросила про таблетки? Откуда ты знаешь, что я принимаю таблетки? — спросил он, не оборачиваясь, с глазами, всё ещё закрытыми.
Неужели он действительно их принимает? — пронеслось в голове.
— Интуиция, — ответила я коротко.
— А что ещё подсказывает твою интуицию? — последовал тихий вопрос.
— Что они могут навредить тебе.
— Любые таблетки вредят, если их пить много и долго, — отрезал он.
— Да, — сделала шаг к нему я, — но некоторые могут навредить даже после одного приёма.
Он наконец открыл глаза и внимательно осмотрел меня с ног до головы.
— Я принимаю успокоительные, которые посоветовал Док, — признался он, — если я не буду их принимать, я... — он умолк, — в общем, ничего не случится.
— Тогда перестань их принимать. Посмотри, что будет, — сказала я, и в голосе моём не дрогнул ни страх, ни просьба, а только твёрдость.
— Какого чёрта я должен тебя слушать? — спросил он.
— С того, что... — я замялась, опуская голову, — я единственная, кто верит в тебя, Дамьен, — собрала в кулак последние силы и подняла взгляд. — И ты это прекрасно понимаешь.
Меня удивило, насколько смело это прозвучало. Я даже перешла на «ты» — знак того, что страх уходит.
Он на секунду застыл, лицо его выдало настоящее удивление. И вдруг на губы его рванул усмешка, и он чуть наклонил голову набок.
— Ты веришь в меня? — протянул он медленно. — Забавно. Обычно в меня верят только идиоты или те, кто ничего обо мне не знает.
Я не ответила. Он встал с кресла, шагнул ближе. Свет из лампы отражался на его коже, на следах крови, ещё не застывшей.
— Значит, ты решила стать моей спасительницей? — продолжал он, приближаясь. — Такой, знаешь, маленький лучик надежды в аду.
— Нет, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Я просто не хочу, чтобы ты снова сорвался.
Он остановился в полушаге от меня. Между нами остался воздух.
— Думаешь, я сорвусь? — тихо спросил он. — Думаешь, мне достаточно одной таблетки, чтобы стать чудовищем?
Я сглотнула, не отводя взгляда.
— Думаю, ты уже стоишь на краю.
Он усмехнулся снова, но улыбка вышла кривой.
— Знаешь, Сара, иногда мне кажется, что ты совсем не любишь свою жизнь, раз так тупо рискуешь. Ты не понимаешь, кто перед тобой стоит.
— Понимаю, — ответила я едва слышно. — Именно поэтому хочу уберечь себя.
Он замер. Несколько секунд просто смотрел, будто пытаясь прочитать по глазам — вру ли я. Потом глубоко выдохнул.
— Ты слишком наивна, — прошептал он. — Твои тупые сказки про доброту, про то, что я пожалею и отпущу, что я изменюсь... Это бывает только в сказках. Опустись на землю и думай своей тупой головой. Открой глаза шире.
Я сглотнула, но собрала в кулак свои силы и встретила его взгляд с достоинством.
— Если такое только в сказках, — сказала я тихо, — то пусть уж я буду наивной дурой, которая в это верит.
Он усмехнулся и ладонью провёл по моей щеке.
— Мне нравится твой настрой, малышка. Жаль только, что ты — дочка моего врага, и мне придётся снова и снова причинять тебе боль.
Я опустила глаза. Страх и боль пронзали грудь. Но в глубине появилась странная искра надежды.
— Раз уж ты так хочешь жить в этой сказке, — прошептал он неожиданно мягко, — то я покажу тебе её. Хочешь?
Он подёрнул мою подбородок пальцем, заставляя поднять голову.
— Я хочу показать тебе свою жизнь — ту сторону преступности, которую видишь только в тени. Хочешь? — переспросил он.
Я не верила своим ушам. Неужели это чудо — он собирается показать себя с другой стороны? Что если тогда насилие прекратится?
— Да, — кивнула я, и голос дрожал от сомнения и надежды. — Я хочу.
***
Марко
Отец сидел за своим столом, как всегда неподвижный и собранный, а доктор Роберт — напротив.
Дамьен был в своей комнате и, возможно, с Сарой, — мысль об этом подёргивала меня нервом.
— Присаживайся, Марко, — скомандовал отец, указывая стул рядом с Робертом.
Я сел, зная по опыту: снова речь пойдёт о Дамьене, и это раздражало сильнее обычного.
Всегда одно и то же: его достижения, его падения, хвалебные слова о том, какой он сильный, меткий, как быстро бегает и плавает — настоящий преступник. Сколько он заработал, какой доход приносит семье — как будто это всё мерило человеческой ценности.
Я устроился в кресле и приготовился слушать.
— У нас беда, Марко, — начал отец, и в тоне прозвучала холодная тревога.
— Что случилось? — спросил я.
— Роберт говорит, что Дамьен постепенно начинает вспоминать прошлое. И это началось после приступа.
Я нахмурился.
— После приступа? — пробормотал я. — Ты уверен? Он ведь уже давно принимает твои препараты, Роберт.
Доктор медленно кивнул, чуть откинувшись на спинку кресла.
— Да, но организм не может бесконечно подавлять память. Таблетки лишь временно сглаживали импульсы. Теперь всё возвращается. И, судя по его состоянию, это не просто фрагменты.
— Он что-то сказал? — спросил отец, барабаня пальцами по столу.
— Ничего конкретного, — ответил Роберт, — но в поведении появились вспышки. Он стал реже спать, больше молчать, задавать вопросы, которых раньше не было. Он чувствует, что не всё чисто.
Отец нахмурился ещё сильнее.
— Это плохо. Очень плохо. Если он вспомнит...
— То всем конец, — закончил я.
Отец перевёл взгляд на меня.
— Не утрируй, Марко. Но да — если Дамьен вспомнит, кто на самом деле стоял за вашей матерью, он пойдёт против нас.
Я ощутил, как внутри всё холодеет.
— Ты хочешь, чтобы я его остановил?
— Нет, — покачал он головой. — Пока нет. Нельзя действовать резко. Если он почувствует давление, он сорвётся.
Доктор тяжело вздохнул.
— Но времени мало. Сара уже начала задавать вопросы. Она видит, что с ним что-то не так. Если она подтолкнёт его — процесс ускорится. Эта девчонка очень опасна, — сказал Роберт тихо.
— От неё нужно поскорее избавиться, — хмыкнул отец. — Дамьен уделяет ей слишком много времени. Не удивлюсь, если вскоре застану сына целующимся с ней в углу.
— Вы что, хотите убить её? — спросил я, не скрывая возмущения.
— Нет, — ответил отец хладнокровно. — Убить — не вариант. Сильвестор уже угрожает: если мы не вернём ему дочь, он поднимет против нас весь Лондон. Будет война.
— Тогда правильно будет вернуть её Сильвестору — но взамен потребовать крупную сумму, — вставил доктор.
— Я уже назвал ему цифру, — сказал отец.
— И он согласился? — переспросил я.
— Да. Он готов заплатить за ту «неудобность», которую нам доставил. Мы должны передать Сару, и если обмен не состоится — мы избавимся от неё. Она слишком опасна для Дамьена.
Я был удивлён, что отец уже всё уладил. С первого дня у меня закрадывались подозрения: Сара начинает влиять на Дамьена. Я сам думал о том, чтобы отправить её прочь — или хуже.
— Когда будет обмен? — спросил я.
— Через три дня, — ответил отец. — Марко, ты должен сообщить Дамьену наши планы. Внуши ему всё, что нужно — пусть думает, что мы уже отомстили и потребовали крупную сумму.
Я кивнул.
— Я поговорю с ним, — ответил я.
— Нет, — перебил Роберт, — вызовите его к нам и сообщите всё здесь. Это будет правдоподобней. Ему не понравится, если он окажется вне разговора.
— Согласен, Роберт, — сказал отец и жестом приказал охране.
Охрана кивнула и тихо вышла в коридор — в ответ послышались шаги и, через мгновение, дверь кабинета приоткрылась.
В тени стоял Дамьен: брови сведены, губы плотно сжаты. Он вошёл, не спеша, посмотрел на каждого и остановился у окна, как будто считал расстояние до выхода.
— Садись, — сухо сказал отец, не поднимая головы от папки. — Нам нужно поговорить.
Дамьен сел на диван в углу, опустил подбородок и молча смотрел. Я чувствовал, как он сканирует комнату, как будто ищет ловушку.
Отец выдохнул сразу решив перейти к делу.
— Мы договорились с Сильвестором: он хочет вернуть дочь. Мы просим за это деньги — компенсацию за те неудобства, что он нам доставил. Обмен состоится через три дня на складе №17. Ты будешь присутствовать.
Он на мгновение растерялся: смотрел то на меня, то на Роберта, то на отца. Похоже, ему это не понравилось.
— В смысле? — отрезал он, голос подскочил. — «Неудобства»? Что это ещё за неудобства, если он убил твою жену, подонок?!
Отец поднял руку, чтобы заставить его замолчать.
— Мы похитили Сару, чтобы потребовать у Сильвестора крупную сумму, — спокойно пояснил он. — Разве не так?
— Какое, мать вашу, похитили?! — прорычал Дамьен. — Это я её нашёл, и я отомщу этому придурку за смерть матери! Мне не нужны его деньги — я хочу, чтобы он страдал долго! Вот она — МЕСТЬ, мать вашу!
— Дамьен, успокойся, — вмешался отец ровно, но твёрдо. — Всё, что он сделал, требует наказания, но это уже в прошлом. Передадим ему дочь - ты уже достаточно причинил ей боли. Думаю, этого хватит. Я договорился — и это не обсуждается.
Дамьен замолчал, гнев читался в каждом его движении, но он не встал: пытался выровнять дыхание, сдержать вспышку.
— Ты правильно сделал, Фрэнк, — неожиданно сказал он спустя мгновение. — Хорошо. Я передам ему Сару. Я и сам этого хотел. Через три дня я буду готов.
Он встал и направился к выходу. Как только дверь захлопнулась за ним, мы с отцом одновременно обернулись к Роберту.
— Он что-то задумал, — сказал Роберт. — Следите за ним. Если не возражаете, я тоже выйду.
Отец кивнул, и Роберт вышел.
— Марко, сделай всё, чтобы эта сделка состоялась и у нас не было проблем, — добавил отец.
— Я и так стараюсь, — ответил я, вскакивая. — Но твой сын неуправляемый.
Меня бесило, что отец всегда слушается Дамьена; что он будто пострадавший, что он — «ребёнок с отклонением». Какое ещё отклонение? Он здоров, и в здравом уме ведёт себя нечеловечески.
Я шёл по коридору и думал о том, как всё всегда разворачивается не в мою пользу. Как будто мир специально подстраивается под его прихоти: он кричит — и отец вздрагивает; он делает сцену — и все вокруг замолкают; он ломает границы — и никто не смеет упрекнуть.
Мне казалось, что я уже привык быть тенью, складным инструментом в чужих руках, но сегодня что-то внутри горело по-новому. Несправедливость раздражала, как заноза, вонзённая глубоко под кожу.
Он — фаворит. Он — монстр, и в этом его преимущество. За ним — история, шрам, трагедия, и это даёт ему карт-бланш.
За мной — пустота.
За мной — долгие годы доказательств того, что я не хуже, что я могу быть полезен, но всё, что я получаю взамен — кивок, холодный взгляд, поручения и папка с инструкциями.
Он ворует внимание, он ворует уважение, и никто не замечает, что это я держу на плаву их империи, что именно я делаю грязную работу, в то время как ему дозволено ломать.
Хочу не убить его, нет — хочу, чтобы он упал так низко, чтобы не осталось оправданий. Чтобы его титул сменился на что-то приземлённое и позорное. Чтобы он почувствовал ту пустоту, которую я ощущаю каждый раз, когда он проходит мимо и все смотрят только на него.
Зависть — это хитрая вещь. Она подменяет тепло на решимость.
Я знал, что это подло. Я знал, что это мерзко. И тем приятнее было ощущение власти над своими тёмными мыслями: они были мои.
Сара меня очень привлекла. Она мне очень понравилась в первый день. Этот испуг, невинный взгляд. В тот день, слыша, как она кричит, я дрочил в туалете. Как только крик прекратился, я увидел, как она истекает кровью, и, конечно, стало жалко, что это не сделал я.
Но ничего.
Придет моя очередь.
От автора:
Дорогие читатели, как вам глава?
Как вам Дамьен? Что думаете, сможет ли он показать себя с другой стороны?
А как вам Марко и его недобрые мысли? 🤯 Сама в шоке.
Мне очень интересно ваше мнение, пишите комментарии, поставьте звёздочку
и подпишитесь на профиль. Ваша активность даёт мне сил выкладывать продолжение быстрее ❤️🙏буду очень благодарна 😘😘😘❤️❤️❤️❤️❤️