Глава 16: Дыхание
Я сидела на полу, обхватив колени, дрожа и пытаясь унять рыдания. Дамьен обернулся ко мне, его взгляд был все таким же злым.
Фрэнк тем временем поднялся, отряхиваясь, и бросил на Дамьена взгляд, полный ненависти.
— Я же просто развлекался, Дамьен. Разве не для этого мы её схватили? — проворчал старик.
— Убирайся к чёрту и не смей её больше трогать — ни ты, ни твой мерзкий сын Марко, — отрезал Дамьен. — Исчезай отсюда, пока я не сломаю тебе все кости, старый козёл.
Фрэнк сплюнул на пол, но, видимо, понял, что сейчас не время испытывать терпение сына. Он бросил на меня последний взгляд, полный злобы, и, прихрамывая, направился к двери. Дверь хлопнула за ним, оставив нас с Дамьеном в звенящей тишине.
Его мокрые волосы прилипли к вискам, по шее стекала капля воды. Кожа чуть покраснела после тренировки — он явно только что вернулся из зала. Дышал тяжело, напряжённо.
Его взгляд скользнул по мне — от лица до ног.
— Что он сделал с тобой? — спросил он. — Только не говори, что он успел.
Я покачала головой, вытирая слёзы ладонью.
— Не успел, — прошептала я.
Он выдохнул — коротко, почти с рычанием.
— Тебе повезло, — бросил он и резко снял олимпийку, бросив её на кровать.
— Чёртов старый ублюдок! — прорычал он, срывая с себя майку. Ткань полетела на пол. На теле — следы напряжения, мышцы каменные, вены натянуты. Пот блестел на коже, катился по груди и животу. — Что его сюда привело... козёл чёртов!
Он шагнул к ванной, распахнул дверь — и громко захлопнул её. Через несколько секунд послышался шум воды.
Я сжалась, обняв колени. Горло жгло, дыхание сбивалось.
— За что мне всё это? — прошептала я, а потом голос сорвался в крик. — За что?!
Слёзы текли сами. Голова упала на колени. Всё тело дрожало — от страха, от унижения, от бессилия.Его отец... значит, главный. Он тоже хотел меня. Они все... они просто звери.
Прошло несколько минут. Шум воды стих.
Я замерла, затаив дыхание. Сердце билось так громко, что я слышала его в ушах.Он выйдет. Сейчас. Что он сделает? Накажет? Ударит?
Дверь открылась.
Он вышел, обмотав полотенце вокруг бёдер. Капли скользили по его груди, по рукам. От него пахло свежестью — и опасностью.
Он выглядел слишком спокойно, и от этого было страшнее.
— Почему ты сидишь на полу? — спросил он, даже не глядя прямо на меня. Прошёл к шкафу, открыл его и достал одежду. — Ложись на кровать.
Я подняла голову, не веря своим ушам. Он сказал это без угрозы, спокойно. Я ожидала приказа, удара, чего угодно, только не этого.
— Не волнуйся, — добавил он, глядя на своё отражение в зеркале. — Я не настолько жесток, чтобы спать на кровати, а тебя — на полу.
Он словно прочитал мои мысли.Взял спортивные штаны, бросил полотенце на кресло.
— Не бойся. Ложись, малышка.
Он был слишком спокойным — до странности. Этот холодный покой тревожил сильнее любого его крика. Может, это обман? Новая игра? Проверка?
Но я всё же встала. Лучше не провоцировать.
Медленно подошла к кровати, легла и натянула одеяло почти до подбородка. Тепло ткани обволокло, и я не смогла сдержать тихий выдох.
Боже... я так давно не чувствовала настоящую мягкость.
После холодного подвала, после сырого матраса, эта кровать казалась почти нереальной — слишком удобной, чистой, человеческой.
На подушке чувствовался его запах — пряный, свежий, чуть горьковатый. Смешавшийся с ароматом геля для душа, он проникал под кожу, заставляя сердце колотиться чаще.
Он натянул лёгкие спортивные штаны и без слов опустился рядом — за моей спиной. Кровать чуть дрогнула под его весом.
— Ты первая, кто лежит на моей кровати, — сказал он тихо. Голос был спокойный, но в нём чувствовалась странная усталость.
— И это... хорошо или плохо? — прошептала я, не оборачиваясь.
— И то, и другое, — ответил он после короткой паузы.
Я почувствовала, как кровать чуть прогнулась ближе ко мне. Затем его рука легла на мою талию, осторожно, без силы. Его дыхание коснулось кожи на шее — горячее, ровное, живое.
Я застыла.
Но вместо боли — только тепло. Такое, что пробирает до дрожи.
Он прижался ближе, его грудь ощущалась за моей спиной — плотная, сильная.
— Ты звала меня, — прошептал он. — И я пришёл.
Слова скользнули прямо под кожу. Я не знала, что ответить. Всё внутри сжалось — от страха, от странного, неуместного чувства, похожего на облегчение.
— Я... я знала, что вы придёте. Поэтому и звала, — прошептала я.
Он усмехнулся, тихо, с едва заметной тенью иронии.
— Ты забавная, — сказал он. — Я только что ушёл, оставив тебя в слезах, а ты всё равно зовёшь меня на помощь. Как можно быть такой дурой, а?
— А если бы я не позвала? — выдохнула я. — Что бы тогда было?
Он не ответил. Только молчал. Тишина между нами стала плотной, и в следующую секунду я почувствовала его губы — горячие, мягкие, но властные — на своей шее. Внутри всё перевернулось от этого прикосновения. Сердце забилось быстрее.
Лучше уж такое прикосновение, чем очередной удар. Лучше это странное тепло, чем ледяная боль.
— Я подумал над твоими словами, малышка, — шепнул он, прижимая меня к себе. — Ты права. Бить тебя — не то, что мне нужно.
Пальцы скользнули по моей руке.
— Мне нужно другое, — продолжил он. — Мне нужно, чтобы ты стала моей. Не пленницей. Любовницей.Той, кого я буду иметь, когда захочу. Кем захочу. Где захочу.
Он говорил спокойно, с пугающей уверенностью человека, привыкшего владеть всем, к чему прикасается.
— Ты будешь рядом со мной. Всегда. На встречах, на сделках. В постели. Я сделаю из тебя свою королеву, Сара, — он усмехнулся, глядя в сторону. — И твой отец пристрелит себе лоб, когда увидит это.
Воздух в груди застрял. Мне стало трудно дышать.
Эти слова были хуже угроз. Хуже боли.
Любовница.
Королева.
Игрушка в шелковых цепях.
Я сжала простыню в кулаке, чувствуя, как внутри всё крошится на части.
Я не шлюха.
Я не его собственность.
Но он продолжал, будто не видел моей тени, моего страха.
— Ты будешь жить здесь, со мной, — сказал он. — И будешь дарить себя мне, когда я захочу. А если я хоть на секунду почувствую, что ты думаешь о побеге... — он провёл пальцем по моей шее, останавливаясь у подбородка, заставив меня встретиться с его глазами, — ты узнаешь, кем я могу быть на самом деле. Поверь, всё, что было раньше, покажется тебе цветочками.
Я замерла, его слова эхом отдавались в моей голове, каждый слог словно нож, вонзающийся в сердце.
Мое дыхание стало тяжелым, прерывистым, а горло сжалось от подступающей паники.
Я хотела закричать, ударить его, вырваться и бежать, но страх сковал меня, как цепи. Его рука, лежащая на моей талии, казалась одновременно теплой и угрожающей, и я не смела пошевелиться.
— Я...— мой голос дрожал, едва слышный, — я... я не хочу быть... такой. Я не могу. — Я сглотнула, пытаясь собраться с силами, но слова звучали слабо. — Я не шлюха.
Он тихо рассмеялся, его дыхание снова коснулось моей шеи, вызывая новую волну мурашек. Его пальцы медленно скользнули по моему бедру, под одеялом, мягко, но с той настойчивостью, которая не оставляла сомнений в его намерениях.
Это было интимно, слишком интимно, и мое тело невольно напряглось, несмотря на тепло его прикосновений.
— О, малышка, — прошептал он. Голос его был бархатным, но с холодной сталью в глубине. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — Его рука замерла на моем бедре, сжимая чуть сильнее, и я почувствовала, как он прижался ближе, его грудь коснулась моей спины. — Ты не шлюха, но для меня ты ею станешь.
Я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, которые снова подступили к глазам. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Я хотела возразить, сказать, что я никогда не соглашусь, что лучше умереть, чем стать его марионеткой, но слова застряли в горле.
Его пальцы медленно двинулись выше, вдоль моего бока, обводя контуры моего тела под тонкой тканью пеньюара. Это было не грубо.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Не надо... я не хочу этого.
Он снова усмехнулся, его губы слегка коснулись моего уха, и я почувствовала, как его дыхание стало теплее, ближе.
— Всё будет хорошо, Сара, — прошептал он. Его рука скользнула к моему животу, задержавшись там, между ног, мягко поглаживая кожу через ткань. — Не переживай. Будешь послушной — не пострадаешь от меня. И я не позволю другому причинить тебе боль. Тебе лучше дружить со мной.
Я сжала кулаки под одеялом, ногти впились в ладони. Мое тело дрожало, и я не знала, от чего больше — от его слов, от его прикосновений.
— Что... что значит для вас быть послушной? — выдавила я, голос срывался.
Его рука замерла, и на мгновение мне показалось, что он отступит. Но вместо этого он повернул меня к себе, медленно, так, что я оказалась лицом к нему. Его глаза, темные и глубокие, смотрели прямо в мои. Он наклонился ближе, его пальцы мягко коснулись моего подбородка, заставляя меня смотреть на него.
— Это значит, — произнёс он, — делать всё, что прикажу я. Не они. Мне плевать на всех остальных. Только я решаю, что ты можешь, а что нет. Ты должна спрашивать у меня разрешения во всём, прежде чем сделать хоть шаг, прежде чем открыть рот, прежде чем подумать о том, что тебе позволено. Это поможет тебе избежать моего гнева.
Его рука скользнула к моему затылку, пальцы запутались в моих волосах, и он притянул меня чуть ближе. Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло, но он не поцеловал меня — просто смотрел, словно давая мне осознать, что сопротивление бесполезно.
— Поверь, Сара, — прошептал он, — когда я в гневе, я переступаю все границы. Без исключения.
Я хотела оттолкнуть его, закричать, но вместо этого я просто лежала, парализованная его взглядом, его близостью, его властью надо мной.
— Дамьен, — прошептала я, едва дыша, — пожалуйста... дай мне свободу.
Он слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла — только обещание, что он не отступит. Его рука медленно скользнула вниз, по моей шее, к ключице, задержавшись там, прежде чем вернуться к моему талию.
— Свободу? — переспросил он, и в голосе прозвучала усмешка. — Даже не надейся, Сара. Твоя свобода — это я.
Я закрыла глаза, будто пыталась спрятаться от его слов, но они пронзили изнутри, оставив после себя гул.
— Я... всё равно буду верить, — прошептала я, с трудом выговаривая. — Верить, что вы отпустите меня. Вы не такой, каким хотите казаться.
Он тихо рассмеялся.
— Тогда ты наивная дурочка, — сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — У тебя в голове не мысли, а бабочки. Но... — он на секунду задержался, глядя мне прямо в глаза, — мне нравится твоя вера в меня.
Он убрал прядь волос с моего лица, коснувшись кожи — осторожно, почти бережно.
— Я верю, — повторила я, чувствуя, как голос срывается. — И буду верить.
Он улыбнулся — слишком спокойно, и белизна его зубов резанула в полутьме, как вспышка ножа.
— Сильная, — произнёс он, будто оценивая. — Очень сильная.
Пальцем стёр слезинку с моей щеки.
— Но при этом хрупкая, — добавил он тихо, отворачиваясь.
Он лёг на спину, потом повернулся ко мне спиной.
— Спи, — сказал просто. — Я устал.
Тишина повисла в комнате.
А я лежала, глядя в потолок, чувствуя, как его слова впиваются глубже, чем любой удар.
Свобода — это он.
Быть, может он прав.
Но, и я права.
от автора
Дорогие читатели, как вам глава?
Как вам отец героя?
И как вам спокойствие Дамьена?
Буду безумно благодарна за ваш отзыв и звездочки к книге.