Падая в его ад

Прошло уже несколько дней, как меня держат в этой комнате. Благодаря Алише у меня хотя бы есть нормальная еда. Но я понимала — это лишь временно. Она разрешила принять тёплый душ и принесла мне одежду: платье и свои старые шорты. Я выбрала платье — лёгкое, белое, с розовыми цветочками, с резинкой на талии и опущенными рукавами, открывающими плечи.

Дьявола я не видела уже несколько дней, но знала: он придёт. Я пыталась мысленно подготовиться, но страх всё равно точил изнутри. Смерть дышала где-то рядом, и от этой мысли я всё сильнее скатывалась на дно отчаяния. Но сдаваться не собиралась. Я должна выжить. Я не хочу умереть так рано.

Я ходила по комнате, перебирая в голове способы побега. Могла бы использовать Алишу, но она была единственной, кто проявлял ко мне доброту. Я не хотела её подставлять. Кроме неё сюда никто не заходил. Пока.

Сквозь стены доносилась музыка из клуба. Иногда — женский смех, стоны, отрывки голосов. Я не знала, что происходит там, за дверью, но когда заметила узкую щель, меня охватило любопытство. Алиша забыла закрыть дверь.

Сердце билось сильнее. Может, это шанс? Может, удастся сбежать? Но я знала — там может быть охрана.

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Коридор пуст. Тишина. Я вышла и, едва дотронувшись, дверь захлопнулась сама. Я дёрнула ручку — заперто.

— Чёрт... — выдохнула я, снова и снова тянула за ручку, но дверь не открывалась.

Обратной дороги нет. Страх накрыл меня волной. Если кто-нибудь увидит меня здесь — мне конец.

Я иду по коридору, не зная, куда именно, — просто тянет музыка. Босые ступни скользят по холодному мрамору. У перил меня режет свет прожекторов: внизу зал залит ослепительными лучами.

Алиша танцует, отбивая ритм, в стиле тверк; рядом с ней ещё несколько полуобнажённых девушек — на них только тонкие стринги. Тела блестят в свете, движутся в такт. Мужчины на диванах смотрят, пьют. Кто-то курит — тяжёлый табачный запах висит в воздухе.

Здесь только «свои». Этих девушек я вижу впервые. Дьявола нет.

Смогу ли я спуститься незаметно?

Добежать до выхода?

Кажется, они пьяны. Может, это шанс.

Алиша двигается уверенно, дерзко, в шортах — и зал ревёт внутри себя под музыку. Я тоже любила танцевать. В памяти вспыхивает: дом, телевизор на полную, я считаю шаги — моя тренировка. Ком подступает к горлу: сейчас у меня это отняли.

Я застыла у перил, не решаясь сделать шаг дальше.

Кто-то швырнул пачку купюр к ногам танцовщицы, другая девица тут же наклонилась, собирая деньги. Рядом кто-то опрокинул бокал, на полу растеклось пятно янтарного напитка.

Я увидела Марко. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, с бокалом в руке. Его взгляд скользил по сцене, изучая каждое движение девушек.

И вдруг атмосфера сорвалась с цепи. Девушки — все, кроме Алиши — уже сбросили стринги. Они ползли к мужчинам на коленях, выгибая спины, протягивая руки, готовые к ласкам.

Одна из них оседлала Марко, раздвинув ноги. Я успела заметить, как она надевает на него презерватив, а потом — как он входит в неё. Девушка запрокинула голову, волосы рассыпались по спине, а Марко сжал её грудь.

Меня затошнило. Сцена была как кошмар в реальности. Рядом другая девушка уже склонилась, делая минет мужчине, а те, кто сидел вокруг, смеялись, рычали, хлопали женщин по обнажённым телам.

Я крепче вцепилась в перила. Сердце билось быстро, дыхание стало рваным. Хотелось развернуться, убежать обратно в комнату, но дверь за спиной захлопнулась.

Я не хочу быть здесь.

Я не хочу так жить.

Я должна спуститься тихо. Должна уйти. Пока меня не заметили.

Я ступила на лестницу, стараясь не издать ни звука. Даже сквозь гул музыки доносились стоны и хриплый смех мужчин.

И вдруг я замерла. Посреди ступеньки.

В зал вошёл он.

Дьявол.

Холодный страх парализовал меня. Кровь застыла в жилах, мышцы онемели. Я не могла вдохнуть, не могла моргнуть. Только смотрела вниз, вцепившись в перила, будто в них была вся моя жизнь.

Он не видел меня. Сначала.

Полуголый, с полотенцем в руках, он вытирал влажное тело. На нём были только спортивные штаны, которые сидели низко на бёдрах. Мышцы под кожей туго играли, словно он вышел не из душа, а из боя. Волосы мокрые, тёмные, свисали на лоб. Капли скатывались по его шее. Под светом прожекторов его кожа казалась почти сияющей. Но для меня он был не человеком.

Он был воплощением того, чего я боялась больше всего.

Я пригнулась, почти рухнула на корточки, пытаясь спрятаться за перилами. Сердце грохотало в ушах так громко, что я была уверена — он услышит.

Мне нужно выбраться. Нужно бежать. Но если там охрана? Если меня остановят? Вернуться? Нет... нет... назад дороги нет.

Я зажмурилась.

А вдруг повезёт? А вдруг он пройдёт мимо?

Я снова глянула вниз и увидела, как он подошёл к Алише. Он заставил её наклониться, разорвал зубами пакетик с презервативом. Алиша послушно стянула шорты.

Я начала медленно спускаться, на цыпочках, шаг за шагом, надеясь ускользнуть, пока его руки заняты.

Но не успела.

Он резко поднял взгляд. Наши глаза встретились. И мир рухнул.

В одно мгновение он толкнул Алишу на пол, даже не заметив её падения. Его внимание было приковано ко мне.

Нет, нет, только не сейчас, только не он...

Он пошёл за мной.

Я развернулась, в панике бросилась вверх по лестнице, не чувствуя ног. Музыка гремела так, что никто не услышал бы мой крик, даже если бы я закричала. Но мне и кричать не хватало воздуха.

Я неслась по коридору, цепляясь босыми ступнями за гладкий мрамор. Они скользили, но я бежала дальше, будто за мной гналась сама смерть. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, разрывая грудь. Внутри был только один безумный крик:

Спасайся! Беги! Иначе он тебя уничтожит.

— Сука! — раздался за спиной яростный рёв. — Решила сбежать?!

Я сделала поворот, но он был быстрее. Его шаги гремели, как удары молота. Через мгновение тяжёлое тело сбило меня с ног. Я упала вперёд, больно ударившись грудью и животом о пол. Воздух вырвался из лёгких.

— Ах ты тварь! — прорычал он, вдавливая меня в холодный мрамор. Его ладонь грубо прижала мою голову к полу, пальцы впились в волосы. — Решила поиграть в прятки?!

Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но он навалился всей массой, и движения отдавались болью. Слёзы брызнули из глаз.

— Ты у меня запомнишь, как крыса бегать по коридорам! — его голос был сдавлен яростью. — Я тебе покажу, что значит сбежать от меня!

Я пыталась вывернуться, но его колено придавило мои бёдра, лишая сил. Мир сузился до холода под щекой, до его горячего дыхания над ухом, до боли в затылке от его хватки.

Зачем я вышла? Зачем подумала, что смогу убежать?

— Вместо того, чтобы сидеть тихо и радоваться, что тебя ещё не прикончили, ты решила подохнуть быстрее?

Я закусила губу, чтобы не закричать. Грудь жгло, сердце стучало, будто рвалось наружу. Он тряс меня, словно хотел вышибить всё сопротивление разом.

— Сука, я тебя сломаю! — прорычал он прямо в ухо.

— Пожалуйста! — сорвалось с моих губ, голос дрогнул и сорвался на крик. — Не надо!

Я дернулась, но тело не слушалось, будто парализованное ужасом. Когда он поднял край моего платья, паника захлестнула волной.

Нет... Господи, только не это. Я не выдержу. Я ещё вся изломана — и телом, и душой.

— Нет! — отчаянно закричала я. — Обещаю, я больше так не буду. Прошу... мне ещё нельзя!

Он наклонился к самому уху, и его холодный шёпот разрезал меня сильнее любого удара:

— Мне плевать, что тебе нельзя. Плевать на твои раны и врачей. Отныне решаю только я.

Его пальцы грубо дёрнули за ткань трусов, пока она не треснула, обжигая кожу. Я вскрикнула от боли и унижения. Сердце гулко билось, будто вырывалось из груди. Я попыталась отползти, но он навалился сверху — тяжёлый, как каменная глыба, придавив меня к полу. Воздуха не хватало, сил не было даже кричать.

Всё из-за меня. Я сама вышла. Сама допустила это. Что я натворила?..

Попыталась выскользнуть из-под него, но он был слишком сильным. Его пальцы вонзились в моё бедро, и я вскрикнула.

— Сейчас закричишь ещё громче, — прошипел он в ухо.

Я ощутила твёрдый член его у себя между ног и вся напряглась, едва не задохнувшись от ужаса.

— Прошу... — сорвалось с моих губ, я приподнялась на локтях, но его ладонь вдавила мою голову в холодный мрамор, и щека с хрустом прижалась к полу.

Я почувствовала, как его член врывается внутрь. Резкий, грубый толчок пронзил меня, и крик сам вырвался из груди. Глаза заслезились, мир окрасился в красный — от боли, от ужаса. Казалось, меня рвёт изнутри, что что-то в теле надрывается до крови. Но прошло ведь всего три дня... я ещё не зажила.

— Да, детка, — прохрипел он у самого уха. — Кричи громче.

И снова толчок — ещё больнее, и я закричала так, что голос дрогнул и оборвался.

Боль накрыла с головой, разрывая каждую клеточку, обжигая изнутри. Я ощущала, как он движется, снова и снова разрывая меня. Слёзы текли непрерывно, смешиваясь со слюной, оставленной на холодном полу.

Я пыталась оттолкнуть его, отстраниться, хотя бы дёрнуться, но его вес вдавливал в землю, лишая воздуха и сил. Он становился всё грубее, его хватка всё сильнее.

Я била кулаком о пол, царапала ногтями мрамор, лишь бы не потерять рассудок, лишь бы выдержать ещё один миг этой муки.

— Я не верю! — выкрикнула я, когда он толкнул грубо и глубоко, вбивая меня в холодный пол.

— Во что? — прошипел он, прижимая мои руки своими ладонями, лишая малейшей возможности сопротивляться.

— Что ты такой... — сорвалось шёпотом, захлебнувшись в слезах.

Он засмеялся. Смех резал по нервам так же, как и каждое новое проникновение. Я закричала, пытаясь унять дрожь.

— А какой я? — его зубы впились в ухо, и от боли из груди вырвался ещё один крик.

— Жестокий... — хриплю я, кусая губу до крови, лишь бы удержать себя от нового вопля. Слёзы катятся по лицу, заливая глаза.

— Ты не веришь, что я жестокий? — усмехнулся он, ускоряясь, а потом нарочно замедляясь, играя со мной.

— Не верю... — прошептала я сквозь слёзы.

— Хочешь доказательства? — его голос прозвучал опасно.

В следующий миг блеснул металл. Я увидела нож в его руке — и дыхание перехватило, глаза расширились от ужаса.

Холодное лезвие скользнуло по коже плеча, играючи, пока он не надавил чуть сильнее. Острая боль полоснула, я вскрикнула, и кровь выступила алой каплей.

— Я возбуждаюсь от крови, — прошептал он, и его губы жадно прижались к свежей ране. Я застонала от боли и отвращения, когда он языком провёл вверх по моей шее, оставляя липкий след.

— Ну что, теперь веришь, что я жестокий? — прошептал он, скользнув языком по моему уху и ускоряя движения. — Такая узкая, блядь...

Я втянула воздух, прикусывая губу до крови, лишь бы не закричать. Но слёзы всё равно катились по лицу.

— Я... я не верю, — выдохнула я одними губами.

— Глупая, — хрипло усмехнулся он, не останавливаясь. Его тяжёлое тело било меня снова и снова, и казалось, этому не будет конца. — Но знаешь... киска у тебя — самое сладкое, что в тебе есть.

— Я... не верю... — повторила я, уже не в силах бороться. Всё тело обмякло, подчиняясь боли, и каждый новый толчок отзывался дрожью и мучением.

— Верь, — рявкнул он, сжимая меня сильнее. — Я - жестокий!

— Нет! НЕТ! — крик вырвался из моей груди, но в тот же миг он застонал и конвульсивно излился в меня.

Я не выдержала — слёзы хлынули потоком. Тело обмякло, и я лежала неподвижно на холодном полу, как сломанная кукла. Даже когда он выдернул свой член, боль снова пронзила меня, заставив сжаться.

— Твоя киска творит чудеса. Кровь на члене, — ухмыльнулся он, вытираясь о подол моего платья. Поднялся и медленно натянул спортивные штаны, наслаждаясь каждой секундой.

Я не могла перестать плакать. Всё тело горело от тяжести его веса, кости ныли от того, что он так долго прижимал меня к полу. Он смотрел на мои муки, и я видела — это приносило ему удовольствие.

— Вставай! — рявкнул он, резко дёрнув за руку. Кровь с рассечённого плеча капала по коже, оставляя алые следы. Я попыталась подняться, но колени дрожали, и от боли внизу живота каждый шаг был пыткой.

— Я... не могу... — прошептала я, ноги подломились, и я рухнула на пол, свернувшись в комок.

— Я сказал, шагай! — его голос гремел, как удар, и он толкнул меня вперёд.

— Пожалуйста... мне больно... — едва слышно выдохнула я, захлёбываясь слезами.

Он поднял меня и перекинул через плечо — легко, будто я ничего не вешу. Я не сопротивлялась. Мы миновали зал: полусонные, раздетые люди валялись на диванах и на полу.

Дьявол свернул в коридор и начал спуск. В нос ударила сырость. Было темно, ничего не различить. Он распахнул дверь, включил резкий свет и рывком столкнул меня со своего плеча. Я ударилась боком о бетон и упала.

Я огляделась — подвал. В воздухе стоял запах засохшей крови. Меня передёрнуло, и я отшатнулась к углу.

На полу лежали цепи. Дьявол поднял одну, прикинул вес в руке и посмотрел на меня.

— Теперь ты в моих руках, малышка, — сказал он, подойдя, сел на корточки. Его пальцы сомкнулись на моей лодыжке, замок лязгнул. — Одной ноги хватит. Всё равно не разорвёшь. Или разорвёшь?

Он рассмеялся.

Я тяжело дышала и обняла себя, пытаясь стать меньше — от этого места, от него, от всего.

— Боишься, малышка? — он впился взглядом. — Синие глаза покраснели. Не отстаёт от тебя этот «злодей», верно? Разве он не «добренький»?

Он улыбнулся, обнажив белые зубы. Я сморщила нос, пытаясь удержать слёзы, но они всё равно текли.

Его взгляд скользнул вниз.

— А ну-ка, — буркнул он, заметив алые капли на внутренней стороне бедра. Он провёл пальцем, облизнул и глухо хмыкнул. — Сведёшь с ума, девочка. Ты идеальная штучка для моего члена. Я буду приходить и трахать тебя, пока не наскучишь. А потом — убью.

Я зажмурилась, втянула воздух.

— Я... всё равно не верю, — прошептала я, выдавливая слова.

Он пытался сломать - а я собирала себя по осколкам. Я должна выжить.

Несмотря ни на что.

Несмотря на слёзы и боль.

Смогу.

Лицо Дьявола дёрнулось, будто его удивили, но он быстро взял себя в руки.

— Не веришь? — переспросил он.

Я покачала головой.

— НЕ ВЕРИШЬ?! — рявкнул он так, что я вздрогнула. — Я заставлю тебя поверить, тварь!

Он схватил мои ноги, дёрнул к себе и силой распластал, заставив лечь. Я закричала и забилась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

В следующую секунду он навалился на меня, и я почувствовала, как мир снова рушится. Крик сорвался сам — не от сопротивления, а от ужаса и боли, что пронзили до глубины.

«Господи... не снова. Я не выдержу. Я же ещё жива, но он убивает меня изнутри. Я должна держаться. Хоть миг, хоть вдох — иначе всё кончено».

Он выхватил свой член — тяжёлый, пугающе огромный, — и в ту же секунду снова вонзился в меня резко, без предупреждения. Из горла вырвался крик. Его движения стали грубыми, властными, и он толкал меня с такой силой, что сам начал задыхаться от напряжения и пота.

Я задыхалась, рвано хватая ртом воздух, но его вес давил на грудь, не давая ни вдохнуть, ни вырваться. Казалось, он намеренно утопляет меня в собственной жестокости.

Слёзы жгли глаза, скатывались по вискам и смешивались с потом. Я старалась смотреть сквозь потолок, видеть что угодно, только не его лицо, не те глаза, полные тёмной одержимости.

Внутри всё трещало и ломалось — не только тело, но и я сама. Я чувствовала, как он вырывает у меня частицу за частицей, пока не останется только пустота.

Я молила, чтобы всё это кончилось, но кошмар лишь продолжался, тянулся, как бесконечное падение во мрак.

— Смотри мне в глаза, Сара! — рявкнул он.

Я послушалась.

Взгляд встретился с его глазами — карими, тяжёлыми, бездонными, как яма. Там не было ни капли сострадания. Только жадность, злость и безумие.

«Не смотри в них, — пронеслось в голове. — Не дай им затянуть. Он хочет видеть страх, а ты не дашь. Держи пустоту. Только пустоту».

— Вот так, — прошипел он. — Не отворачивайся. Мне нравится видеть, как ты понимаешь, что у тебя нет выхода.

«У меня есть выход. И я его найду. Слышишь? Не сломаешь». Я повторяла это про себя, как молитву, пока его голос сливался с гулом крови в ушах.

— Смотри, — он наклонился ближе, его дыхание обожгло мне лицо. — Смотри и запоминай, Сара. Я — твоя реальность.

«Нет. Это не навсегда. Это не моя реальность. Это просто клетка. Клетки открываются».

Он сжал моё бедро так сильно, что пальцы врезались в кожу, оставляя жгучие царапины. Второй рукой он упирался в пол рядом с моей головой, наклоняясь всё ближе. Я вскрикнула от боли — и тут же прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить звук.

В какой-то момент боль перестала ощущаться, превратившись в гул. Я смотрела на него уже сквозь, будто через стекло.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, как именно выберусь. Но я знала, что выживу. И когда-нибудь этот взгляд, который он так жаждал, станет последним, что он увидит.

Его тело покрылось потом, мышцы блестели в свете лампы. В какой-то момент он низко застонал и, содрогнувшись, обмяк. Его дыхание стало рваным, тяжёлым. Он медленно отстранился, будто с трудом поднимая собственный вес.

А я лежала неподвижно. Как мёртвая.

— Блядь! — сорвалось у него, когда он резко отвернулся. Но почти сразу развернулся обратно, возвышаясь надо мной, и его взгляд пронзал, как лезвие. — Мне нравится видеть тебя такой... сломанной, — прошипел он, и уголки его губ изогнулись в жестокой усмешке. — Я сделаю всё, чтобы ты сдохла во время секса. Я постараюсь. Уж поверь.

Его слова обожгли сильнее ударов. Улыбка не сходила с его лица, пока он направлялся к выходу. Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась с гулом, и следом щёлкнул выключатель.