Падая в его ад

Марко

Я вышел из подвала, разозлённый на брата. Устраивать этот цирк при ней — была плохая идея. Мне стало жалко девочку; если честно, она мне нравится. Я знаю, что нельзя влюбляться в врага, но уже в первый день она привлекла меня.

И всё же меня злило, что Дамьен отнял её у меня — отец передал это дело ему, потому что он нашёл её первым, а Дамьен не упустит возможности поиздеваться.

Я зашёл в нашу комнату для совещаний — знал, что найду Дамьена там. Он только что вышел из душа, обмотавшись полотенцем, расправлял плечи и тер ладонью волосы. Увидев меня, усмехнулся.

— Ну? Как она там, наша принцесса? — спросил он. — Всё ещё дрожит от страха?

— Зачем ты это устроил? — вырвалось у меня.

Он плюхнулся в кресло, расслабился и включил большой экран.

— Не твоё дело, братишка, — равнодушно отрезал он.

— Вообще-то моё, — ответил я, опускаясь на диван. — Убийство было лишним. Ты не наказывал его — ты устраивал представление для неё.

— Заткни свой рот. Не тебе меня учить. — Он оскалился. — Я знаю, что делаю. И кто она такая, чтобы я для неё устраивал представления?

В комнату вошла Алиша с одеждой Дамьена.

— Что так долго? — рявкнул он, вскакивая с кресла. — Из-за тебя я должен был ходить голым?

— Простите, босс. Больше не повторится, — смиренно проговорила Алиша, склонив голову.

Он резким движением отнял у неё одежду и начал одеваться при мне.

— Достали, — проворчал, натягивая штаны.

— Но всё же, — настаивал я, — я не позволю тебе причинять ей боль. Это уже слишком.

Он фыркнул, надевая рубашку, и в глазах у него мелькнула раздражённая усмешка.

— Придержи язык, Марко. Я терплю тебя только потому, что ты мой брат. Но у меня есть подозрение - ты на неё запал.

— Нет. У меня просто есть человечность, — спокойно ответил я.

— Человечность к врагу? — он застёгивал пуговицы рубашки. — Не смей влюбляться во врага. Влюбишься - сам станешь им и предашь наш клан. А если это случится, я прикончу тебя лично. Так что не суй нос в мои дела с этой идиоткой, которую я собираюсь трахнуть так, чтобы она запомнила мой член навсегда.

Я качнул головой: с каждым днём убеждался — брат серьёзно отбит.

— Лучше продумай, куда нам её увезти, — добавил он, усаживаясь в кресло и надевая ботинки. — Возможно, этот дебил выдал Сильвестору, где мы её прячем. Он пришлёт людей и заберёт её силой.

— Единственное место, где он её не достанет, - наш дом, — задумчиво сказал я. — Больше вариантов нет.

— Блядь! — вырвалось у него. — Не хочу её там видеть.

— Тогда выбирать не из чего. Её всё равно найдут. А у нас дома больше охраны - туда никто не доберётся.

Он встал и направился к двери.

— Подумай ещё, — бросил он через плечо. — И ещё: не приближайся к ней и не делай вид, что ты добрый спаситель. Я не дурак, и всё прекрасно вижу. Ты не такой. И мы оба это знаем.

Я сдерживал ответ — не хотел поддаваться той же дерзости, что и он, и поэтому промолчал. К такому тону я уже привык: он всегда такой, с самого детства.

Мы с отцом стараемся разговаривать с ним максимально мягко — иначе он срывается, а в таком состоянии становится опасен для всей семьи.

Отец постоянно повторяет: держи дистанцию, не позволяй ему переступить грань. Для отца Дамьен важнее меня — он нужен семье как профессионал для рискованных заданий: поставить бомбу, украсть, схватить врага. Он ловкий, быстро бегает, плавает лучше многих спортсменов — иногда я даже завидовал ему, несмотря на ту самую «отбитость» в голове.

***

Сара

Я сидела на холодном полу и смотрела в пустую стену. Сцена вчерашнего дня не выходила из головы. Труп они убрали, подвал вычистили, будто ничего не произошло. Но для меня всё уже не имело значения — то, что я увидела, сломало меня.

Он — псих. Настоящий убийца. И теперь я жалею, что вообще ввязалась в эту игру.

Всё казалось кошмаром, из которого невозможно проснуться: кровь, удары ножа, его руки, сжимающие топор... Он выглядел не человеком — чудовищем, маньяком, наслаждающимся чужой смертью. Руки всё ещё дрожали, а внутри было пусто — слёзы давно высохли.

Если этот человек, которого они называют врагом, действительно мой отец — я всё равно никогда не признаю его. Никогда не прощу.

В голове роились вопросы к маме. Почему она всё скрыла? Кто такой Сильвестор? Почему, когда она увидела Дамьена, в её взгляде не было удивления — только страх и... узнавание?

Я обняла колени, сжавшись в комок. Тело ломило, в груди жгло от бессилия. Я не знала, что за окном — ночь или день. Бетон подо мной давно остыл, и я почти не чувствовала ног. В этом подвале даже матраса не было — только старый стол в углу, на котором я иногда спала. Он был хоть чуть теплее, чем пол.

Так прошёл ещё один день.Теперь мне приносили безвкусную кашу — без соли, без сахара, без ничего. Я теряла силы. Считала про себя числа, чтобы не сойти с ума. Иногда ходила по помещению, пока цепь на ноге не звенела от натяжения. Даже Алиша больше не приходила. Тишина сводила с ума сильнее голода.

Время растянулось, и я перестала его чувствовать.

Потом — скрип.

Дверь медленно открылась.

Я увидела силуэт. Не просто чьё-то смутное очертание — его силуэт.

Дьявол.

Он стоял у двери, а потом шагнул внутрь. Теперь я видела его ясно — чёрная футболка, воротник, руки, от которых веяло угрозой. Я отшатнулась, прижалась к стене, пытаясь стать невидимой.

И в ту же секунду перед глазами вспыхнуло воспоминание: кровь, разлетающаяся по стене, его топор, разрубающий плоть. Я судорожно отвела взгляд, зажмурилась.

Боже...

Только не он. Не снова.

Я не хотела его видеть.Но знала — если он пришёл, значит, что-то произойдёт. И это не будет ничего хорошего.

Он — псих.

Его шаги отдавались в груди, будто ударяли прямо в сердце. Воздуха не хватало. Бежать было некуда.

— Не бойся, — произнёс он, подходя к столу в углу. Одним резким движением присел на край, опёрся руками и с дьявольской ухмылкой взглянул на меня. — Сегодня я не жестокий. Сегодня я добрый.

Он усмехнулся, медленно провёл взглядом по моему телу, словно изучая каждую деталь.

— Знаешь, — сказал тихо, — ты мне нравишься больше без этой тряпки. Раздевайся.

Сердце провалилось куда-то вниз. Я сглотнула, пальцы задрожали. Я не смогла поднять глаза.

В следующее мгновение он сорвал с пояса рацию и метнул в меня. Я инстинктивно прикрылась руками. Пластик ударил в плечо, звонко упал на пол.

— Я сказал: сними! — рявкнул он, и я вздрогнула, чувствуя, как по лицу катятся слёзы.

Пальцы неловко потянулись к молнии.

— С... сейчас, — прошептала я, не узнавая собственного голоса.

Платье медленно сползло вниз и скользнуло к ногам. Я стояла в кремовом белье, обхватив себя за плечи, стараясь не дрожать.

Он откинулся, скользнул по мне взглядом и усмехнулся.

— Чудесно, — сказал тихо. — Если ещё раз увижу на тебе эту тряпку, я порву тебя вместе с ней. Поняла?

Я сразу кивнула, чтобы не вызвать его ярости.

Медленно закрылась от него взглядом, стиснула зубы и подчинилась — не потому что хотела, а потому что знала: любое сопротивление сейчас опасно.

— Это твоё место, Сара, — произнёс он холодно. — В таком виде. Передо мной.

Он поднялся и сделал шаг ко мне, тень его фигуры накрыла меня.

— Твоя жизнь — в моих руках. Твоя судьба — в моих руках. Я решаю, когда тебе умереть, когда тебя трахать, а когда — жить.

Слёзы вновь заструились по моему лицу. Осторожно вытерла их рукой: плакать вслух означало пригласить ещё большую жестокость. Внутренний голос шептал одно: помощи не будет. Значит — думать. Значит — ждать момент.

Он остановился рядом, нависая надо мной. Его взгляд упал на пластырь на моём плече, и в уголках губ появилась кривая, почти довольная улыбка.

— Всё ещё болит? — спросил он, проводя пальцем по пластырю.

— Н-нет, — прошептала я.

Его палец надавил сильнее, прямо на рану. Я не сдержала крик, но тут же прикусила губу, чтобы не разреветься. Пластырь в считанные секунды окрасился алым, по коже заструилась тонкая нить крови.

— Так ты выглядишь лучше, — произнёс он. — Уж слишком быстро заживаешь. Надо снова напомнить этому телу, кто им владеет. Не думаешь?

Я едва сдерживалась, чтобы не потерять самообладание окончательно.

Мои глаза были опущены — я не могла смотреть на него.

Он схватил меня за челюсть, заставив поднять голову. Наши взгляды встретились — и меня пробила дрожь.

Он был выше, массивнее, и рядом с ним я чувствовала себя крошечной.

Он возвышался надо мной, как тень.

Страх обволакивал меня с головы до ног.

В голове вспыхнула та сцена — топор, кровь, его смех, белые зубы, блеск безумия в глазах.Я задохнулась от воспоминания.

— Успокойся, — шепчет он, — я же говорил, сегодня я добрый.

Нет.

Нет!

Это ложь.

Он не может быть добрым. Он — убийца. Насильник. Чудовище.

Его пальцы скользнули по моим губам — грубо, властно.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по коже пробегает ледяная дрожь. В груди стало тесно, сердце било слишком быстро, будто хотело вырваться наружу.

— Сегодня ты поедешь со мной, — сказал он, почти ласково. — Домой. К себе. Не каждой выпадает такая честь, Сара Морель.

— Я... я не Морель, — прошептала я. — Я...

Он усмехнулся, глядя прямо в глаза, и в этом взгляде было что-то страшнее ярости — удовольствие.

— Я сейчас тебе кое-что покажу, — произнёс он спокойно, доставая что-то из внутреннего кармана.

На его лице мелькнула странная улыбка.

— Эту фотографию я храню уже много лет.

Он повернул снимок ко мне. На нём — мальчик-подросток с тёмными волосами и маленькая девочка в розовом платье, который он держал в руках. У неё светлые волосы, голубые глаза, два смешных хвостика...

Я узнала себя.

Это была я. Улыбающаяся, беззаботная.

— Откуда это у вас? — прошептала я, не сводя с него глаз. — И кто этот...

Слова застряли в горле. Я узнала его.

Тот парень — это он.

Дамьен.

Я оцепенела.

Это не может быть правдой...

Я — с ним? Маленькая, улыбающаяся... в его руках?

— Это... вы? — едва выдохнула я.

Он усмехнулся, глядя прямо в глаза.

— Да. Кто бы мог подумать, а? — в голосе скользнула хриплая насмешка. — Маленькая Сара, которая бегала за мной по двору, - теперь стоит здесь, передо мной. В таком виде.

Он медленно повернул фотографию обратно, проведя по ней пальцем.

— Забавно. Тогда я держал тебя на руках, а теперь держу... по-другому.

Моё дыхание сбилось. Я просто не могла ничего понять.

— Что я делала у вас? — спросила я, чувствуя, как губы дрожат.

— Наши родители дружили, — спокойно ответил он. — Они устраивали вечера, пили вино, смеялись. А ты... — он криво усмехнулся, — ты всё время крутилась рядом. Подбегала, тянула руки, звала меня «Дами». Маленькая, доверчивая... такая глупая.

Он рассмеялся. Смех, от которого мороз шел по коже.

— Забавно, да? — произнёс он, снова подняв взгляд. — Тогда все видели во мне милого подростка, которому можно доверить ребёнка. А теперь ты смотришь на меня, как на чудовище.

— Потому что вы... — я осеклась, не найдя слова.

— Потому что я кто? — с ухмылкой перебил он. — Сумасшедший? Убийца? Маньяк? — он наклонил голову, будто ждал ответа. — Да, Сара. Это всё про меня. И твоя мать знала. Она всегда чувствовала, что со мной что-то не так.

— П... почему? — выдохнула я.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Потому что я не умел притворяться. Она видела во мне зверя, и знаешь, что самое забавное? — он склонился ближе, так что его дыхание обожгло кожу. — Она оказалась права.

Мой взгляд метался между фотографией и его глазами. Мир будто сжался в один миг — гулкий, холодный, неправильный.

— Не дрожи так, — прошипел он. — Это ведь не страх, правда? Это память. Где-то внутри ты чувствуешь, что знала меня всегда. Даже тогда, когда ничего не помнила.

Он выпрямился, медленно сложил фотографию и сунул обратно в карман.

— Забавно, как всё повторяется, — бросил он с кривой улыбкой. — Одни и те же люди. Только теперь ты не маленькая девочка, а я — не тот, кого тебе позволяли называть по-доброму.

Теперь я даже не знала, о чём ещё думать.

Получается, мама скрывала от меня всё это. Но зачем?Если всё правда... почему тогда мой родной отец бросил меня?

Мысль жгла изнутри. Боль расползалась по груди, и слёзы сами покатились по щекам. Я не смогла их остановить. Это было слишком — знать о своём прошлом и понимать, что всё, во что верила, оказалось ложью.

— О-о, — он цокнул языком и покачал головой, — не плачь, малышка.

Он вытер слёзы с моего лица, будто заботливо. Но я знала — это издевательство. Ему нравилось наблюдать мою слабость, как кошке — смотреть на загнанную мышь.

— П-почему... — голос дрожал. — Почему тогда он бросил меня?

Я встретила его взгляд сквозь слёзы, и на миг он показался почти человечным. Почти.

— Он хотел защитить тебя, — ответил он тихо, с оттенком насмешки. — От меня. И от моего отца. Он спрятал тебя. Сменил фамилию, документы, всё — кроме имени. Хотел, чтобы ты жила нормальной жизнью, вдали от крови и грязи. Какой благородный, верно?

Он усмехнулся, чуть склонив голову.

— Только вот он не понял одной вещи: от меня никто не спрячется. Среди миллионов лиц я узнал твоё. Сразу.

Он выдохнул.

— Видишь? — поднял он голос, будто обращаясь к воображаемой публике. — Папаша - герой, да? Спрятал тебя, сменил фамилию, думал, так всё исправит. А я думал иначе. Я всегда видел будущее — и в нём ты была моей. Смешно, правда? Как кто-то может так по-дебильному пытаться защитить ребёнка от реальности.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё внутри оборвалось — будто кто-то вырвал из меня воздух, тепло, память.

Грудь сжалась — боль была не телесной, а какой-то глубинной, рвущей изнутри.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только его слова, эхом бьющиеся в голове:

"Он хотел защитить тебя... от меня."

Я медленно покачала головой, будто могла стереть из памяти услышанное.

— Нет... — выдохнула я, с трудом находя голос. — Нет... вы врёте...

Но слова звучали слишком слабо. Даже для самой себя они были пустыми.

— Вру? — он усмехнулся, как будто ему было забавно. — Малышка, я живу ложью. Но сегодня — нет. Сегодня я просто наслаждаюсь правдой.

Он смотрел на меня снисходительно, с удовольствием.

Я зажала уши ладонями. Хотелось закричать, чтобы звук его голоса не проникал дальше.

Папа... мама...

Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний — детский смех, мамины руки, запах кофе по утрам. Всё рушилось. Всё превращалось в ложь.

— Хватит ныть, — он упёрся рукой в стену рядом с моей головой, наклонившись так близко, что я чувствовала его дыхание. — Я пришёл сюда, чтобы трахнуть тебя, а не выслушивать твоё нытьё.

Его ладонь медленно скользнула вниз, остановилась на груди и сжала её так сильно, что сквозь ткань лифчика прорезалась боль. Я невольно простонала, зажимая губы, чтобы не выдать себя звуком.

Он прищурился, следя за мной.

— Нравится, когда я делаю вот так? — его пальцы грубо отодвинули ткань, обнажая грудь.

Я зажмурилась, всем телом прижимаясь к стене, будто могла в неё провалиться.

Он нахмурился, усилив хватку — боль пронзила грудь, и я вскрикнула.

— Я спрашиваю, тебе нравится, или нет?! — его голос стал резким, нетерпеливым.

— Д-да! — выдохнула я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Он склонился ещё ближе, и в его голосе прозвучало холодное предупреждение:

— Отвечай сразу, малышка. Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Он резко схватил меня за запястье и, не дав опомниться, приложил мою руку к паху. От прикосновения меня сковал ледяной ужас. Твердый. Большой. Боже. Неужели всё повторится снова?

— Чувствуешь, как мне нужно кончить? — шепнул он.

— Да... — выдавила я, кивнув механически.

— Постарайся. Если срыгнешь, как в прошлый раз, я тебя убью. Поняла?

— Да, — снова едва слышно кивнула, глядя в пол.

— Сглотнёшь всё, — бросил он холодно.

Он резко надавил мне на плечи, и я, теряя равновесие, рухнула на колени, чувствуя, как по телу бегут судорожные дрожи. В памяти вспыхнула сцена в машине — тогда я чуть не задохнулась. Сейчас всё повторится. Этот мерзкий вкус, эта беспомощность...

Он расстёгивал ремень прямо передо мной. Сквозь ткань я видела очертания его члена — слишком большой. Как это вообще может уместиться в моём рту? Я сглотнула, готовясь к худшему.

И вдруг — выстрел. Далёкий, но отчётливый.

Дамьен замер, вслушиваясь.

— Быстро. Вставай. Одевайся, — рявкнул он, отступая к двери.

От автора:

Дорогие читатели, как вам глава?

Как вам их разговор?

Оставьте свое мнение в комментариях, и поддержите меня звездой❤️🙏буду безумно благодарна.