Глава 25
Тысячи лет назад в мире воцарился сплошной хаос. Он возник по вине распутства смертников и не утихал. Бушевали сразу сотни торнадо, неугомонный воздух срывал дома — тогда глава поселения, отчаянный от криков и суматохи народа, от истерик и страха, ударил кулаком по земле в бессилии. И вдруг возник под рукой дрожащей Камень. Он наделил святого Игривинна силой, и Игривинн оторвал часть хаоса, чтобы поднять тяжелый Камень с почвы, унести его в укромное место. Он спрятал его в доме, подальше от стихийных бедствий, и Камень прошептал: «Ваши муки возникли от отсутствия порядка. Нет у женщины права голоса, а вы голоса их не обрубаете. Мужчина обязан быть хозяином, кнутом, правилом, законом. Женщина — и есть тот хаос. Когда вы усмирите каждую непослушницу, воцарится мир». Игривинн внял каждое слово, сделав из этого завет. Отделил хаос и положил его в сосуд, как напоминание, что девушка — принимающая и пустая без воли мужа, звенящее ничто, заранее оскверненная плесенью, обреченная нести катастрофы. Просвещенный объявил устои поселению, и мужчины заставили женщин встать на колени, приклонить головы — в этот момент торнадо исчезли, а ветры рассеялись, оставив воздух свежим и мягким. Так и стало ясно: порядку важно следовать, либо все повторится.
Я думала, что все это было правдой. Но теперь, спустя два месяца от появления Флойда, начинаю осознавать, как долго мне замыливали мозги.
Мужчина — не твой хозяин. Он друг, партнер или обычный незнакомец — но ни тому, ни второму, ни третьему ты не должна подчиняться беспрекословно. У тебя есть право на собственную волю. И ты полностью свободна, пока не соглашаешься с обратным. Всегда нужно бороться за то, что тебе принадлежит — за саму себя. Я... я пытаюсь в это поверить, хотя сменить установки... трудно.
Однако люди вокруг меня бесконечно поддерживают усвоение новых правил и избавление от старых — с помощью Флойда, Мориса и Альмы адаптация протекает легче. Я бы могла внести в данный список и Мишель, девушку, которая помогла на трассе, но мы не общаемся с момента прогулки — она обозначила, что не готова заводить дружбу, так как постоянно работает, времени ни на что не хватает. Ей требовалось увидеть меня еще раз, убедиться, что я в порядке, но на дружбу расчета не шло. Это не было обидным. Скорее... еще одним важным уроком: в нормальной, человеческой жизни, не все живут бок о бок, ты можешь пересечься с кем-то на пару встреч, не подразумевая отношения до гроба. Поэтому я не расстроилась: кивнула, согласилась, поблагодарила и попыталась не размышлять вновь. Тем не менее... то осознание все-таки привело меня к определенным мыслям. Тревожным и горестным.
Что, если у нас с Флойдом... не навсегда?
С момента близости прошло пару дней, и, если прежде у меня получалось избегать такие беспокойства бóльшую часть времени, сейчас уже не получается. Между нами случилось что-то крайне интимное. Он увидел меня открыто — больно думать, что когда-то связь разорвется, а произошедшее перестанет быть значимым для мужчины.
Еще больнее от того, что я не знаю, значимо ли это для него вообще.
Он не должен лить баллады о том, как я нужна, дорога или даже бесценна. Флойд в принципе ничего мне не должен — и именно данный факт пугает сильнее прочих. Сегодня мы встречаемся, а завтра ему встретится другая Френсис — более ловкая, интересная и разносторонняя. Никто не давал друг другу клятвы о вечном союзе. Парень не обозначал, в какой степени все серьезно. Редко он говорит внеземные вещи, романтичные, безмерно книжные, однако душой не делится, ничего о себе не рассказывает — потому я не чувствую от него сближения, потому не разберу, хотел бы он чего-то основательного со мной, а не просто... веселого и коротко.
Флойд кружится вокруг да около двадцать четыре на семь, исполняет мечты, дарит счастье, так что, вроде как, переживать глупо, немного нагло... Но, если я верно уловила, в городе серьезные отношения строятся прежде всего на доверии. А парень мне точно не доверяет...
Взять те же ласки в доме знакомого. Он, очевидно, занимался подобным десятки раз — судя по навыкам, невозмутимости и игривости. Как понять, что я — не очередная спутница? Ориентируюсь только на вечно сплетенные руки... стал бы он так со всеми подряд делать? Нет, полагаю. Надеюсь...
Я ощущаю себя неблагодарной, когда кидаюсь в сомнения. И все-таки это ведь нормально — бояться, что тот, кого ты безмерно любишь, не любит тебя так же преданно. Мне не требуется многого. Мечтаю хотя бы о крупице информации. Потому что пока ничего особо не поменялось со дня знакомства в секте: о Флойде известно почти столько же, на два-три факта больше. Ему двадцать пять лет, у него есть бабушка, он любит кофе, его машина самая лучшая, работает уборщиком, начал половую активность рано, знает французский и дружит с прекрасными людьми. Это действительно все.
Я спросила позавчера, в какую дату у него день рождения, и Флойд скупо ответил, отмахнувшись:
— Почему это важно, кошечка?
— Ну... потому что... мне важен ты... — робко попыталась второй раз.
Парень свел брови и чуть поежился в плечах, а потом перевел тему на еду для ужина. Вот так вот... как-то так... ага... Он не желает разделить со мной даже свой праздник — возможно, будет отмечать где-то поодаль, оставит в неведении, не позовет на торжество. Разве это не может не расстраивать?... Или я в край тупая идиотка?... Мне очень, очень печально. Не думала, что когда-то так скажу, но да, Флойд меня обижает... Я не злюсь, ни в коем случае, он чудесный и лучший, к нему претензий нельзя испытывать. Банально недостойна каких-то базовых знаний о парне — справедливо, разумеется. Но, может, получится завоевать его расположение позже. Буду стараться.
Вместе с тем, он достаточно прямо обозначил в бассейне: отсутствие признаний не означает, что признаваться не хочется. Поэтому я осела на данной платформе и пытаюсь не впадать в противоположную сторону, вопреки тому, как сильно меня ранят те или иные вещи. Порой проигрываю унынию, однако цепляюсь за объяснения. Флойд мне никогда не лгал и не солжет. Он безопасный, добрый и честный. И он меня любит. Просто необходимо подождать стремление к прогрессу. Доказать, что я того заслуживаю.
Хотя не уверена, заслуживаю ли.
Об этом я говорила с психологом вчера утром, на исходном сеансе. Лизи, девушка лет тридцати, в круглых очках, с приятной улыбкой и светлыми кудрявыми волосами, умело вела диалог. Помогала раскрепоститься, заверяла, что прием конфиденциален. Я поведала ей о секте, сидя в уютном кабинете с пушистым ковром. Поделилась всем-всем: как жила, как Флойда встретила, как били, как повесить пытались, как сбежала, как влюбилась бесповоротно... Она явно была ошарашена первые три секунды.
Я не уперлась в обмусоливание темы о психологическом состоянии после травматичных событий, вопреки попыткам Лиззи. Да, горько, да, кошмары до сих пор преследуют, да, страшно бывает, но важно другое. Мое настоящее. Что сделать для расположения Флойда? Каким образом не ошибиться? Быть может, я уже часто ошибаюсь, а потому он сохраняет дистанцию? Мне страшно оказаться не нужной тому, перед кем разделась, пусть и частично — с его-то послужным списком это вполне себе вероятный исход.
Психолог сказала, что некоторым нужно время, чтобы «вылезти из скорлупы». Тем не менее я должна осознать себя без него. Стать независимой. Выстроить границы, которые стирали в порошок с пеленок.
Но я не хочу без Флойда...
Я хочу только с ним...
Это безумно жалко. Понимаю. Простите, пожалуйста. Не знаю, перед кем извиняюсь. Вероятно, перед всем миром, ведь я ощущаю себя голой на этой необъятной планете, полной неразберихи. Уязвимой.
Это проходит исключительно рядом с мужчиной. Так и случилось — он стоял у машины, куря сигарету, когда вышла из здания. Улыбнулся, выкинул окурок, потянул к себе аккуратно, носом щеку пощекотал — ему стоит провернуть это, и вся паника меркнет.
— Как ты, хорошая? — чутко пробормотал, заправив локоны за уши, оглядывая состояние из-под солнцезащитных очков, — Мне лучше помолчать или хочешь поговорить о приеме?
Если не лукавить, я желала лишь одного — лечь с ним спать. Проблема в том, что Флойд со мной не спит... те поцелуи между ног настолько масштабного чуда не сотворили. Он неизменно ложится на пол.
— Я бы... не говорила об этом, — прошептала слегка устало, — Полежать с тобой дома... можно?...
— Можно, конечно. Поехали, давай.
Он поступил вновь нежно: набрал ванную и заказал роллы, пока я старалась расслабиться в теплой воде. Накормил, когда вышла. Следом увел в постель, обнял, гладил по волосам. Я уперла лоб в твердую грудь и потянулась к сплетению пальцев — мы пролежали так полчаса перед тем, как уснула. Само собой, его не было в кровати при пробуждении, как и в принципе дома — ушел мыть полы на всю ночь в шахматный клуб. Раньше это, опять же, волновало не так ярко. Но после того сближения... мне хочется плакать. Разве нельзя мыть полы днем? И разве нельзя поспать со мной хотя бы однажды?... Почему я не подхожу для такого, а бывшие девушки подходили? Как стать лучше?
Я попробовала посмотреть на ситуацию с другой стороны. Есть вероятность, что Флойд избегает совместного сна, потому что я на то не давала позволение — это мигом избавило от стресса. Дало облегчение. Воодушевило. Потому, когда он пришел в пять утра, я встретила его в пороге и обняла за талию, а чуть попозже, после того, как парень вышел из душа, рискнула прошептать:
— Хотел бы ты... лечь спать в постель... вместе?
Он прикусил губу и погладил меня по затылку — обрадовал, ведь я подумала, что жест означает согласие. Однако следом наступило разочарование.
— Мне удобно спать на полу, я бы ничего не менял, — сердце сжалось, несмотря на мягкость голоса, — Но я могу полежать с тобой, пока ты не уснешь. Хочешь?
Я сжалась и потупила взгляд. Не знаю, что тут думать...
Так или иначе, Флойд стал гораздо... веселее? Той ночью, после поцелуев и танцев, мы вернулись в квартиру, и уже на следующее утро мужчина переменился. Он и до того шутил часто, а теперь это увеличилось, вровень подаркам — Флойд задаривает меня всем на свете, ежедневно, не стирает улыбку, общается громче. Мне приятно лицезреть его счастье — оно греет. Только Альма, отчего-то, не разделяет сие чувство...
— Он в порядке? — тихо проговорила брюнетка сегодня в полдень.
Мы приехали к ним в гости и ненадолго разделились на две компании — Морис с Флойдом на кухне, а я с подругой на диване. Альма никак не могла оторвать глаза от мужчины, который хохотал рядом с товарищем шумнее привычного, болтать не уставал. Сканировала дотошно, крутила колечко в губе. Я понимала, что ей скучно общаться со мной, но не хотела озвучить это, дабы не навлекать убеждения в обратном.
— В полном, — кивнула в ответ.
Ну, потому что это правда так. Только девушка, отчего-то, не особо поверила. Пожевала внутреннюю сторону щеки, тяжело вздохнула, веки опустила и уточнила:
— Пьет алкоголь по утрам?
А ведь он на самом деле пьет...
Я застопорилась и мысленно подсчитала, с какого дня это началось. Пришла к выводу — как раз с момента нашей близости. Он наливает себе полстакана виски на завтрак, обед и ужин, хотя прежде за бутылку почти не брался.
— Да. Это... что-то значит?
Альма поджала губы и отвела глаза, прежде чем отозваться:
— Нет, нет, просто спрашиваю. Так о чем ты говорила? Какая фигурка тебе попалась в киндер-сюрпризе?
Бегемот. Мне попался долбаный бегемот, о существовании которого я не была в курсе. Флойд объяснил, где и как они живут. Поэтому отныне я ощущаю себя им — сероватым созданием в болотистой местности, которое слишком скользкое для того, чтобы лежать с ним под одним одеялом.
Флойд отвлек от диалога: подошел, плюхнулся на диван, утянул меня к себе в руки, спиной к торсу, и поцеловал в щеку. Израненную душу снова затянул лечебный бальзам. Я откинула затылок к его плечу и пересеклась с любимым взглядом, пока Альма и Морис заболтали о чем-то своем. Парень мягко притерся к виску, примостил рядом с ухом терпкие от алкоголя губы и трепетно прошептал, почти виновато:
— Все хорошо? Ты выглядишь грустной. Хочешь, куплю тебе что-нибудь?
Хочу того, чего купить нельзя, Флойд.
Я слабо помотала головой и прикрыла глаза, нежась в объятиях. Руки в венах были скреплены на животе: он ласково поглаживал большими пальцами оголенную кожу ниже белой майки и выше серых джинсов. Это так... прекрасно. Сердце колотится напропалую.
— Я не грустная, совсем нет, — тихо проговорила в ответ и притерла плечи еще ближе к мышцатой груди, скрытой за черным поло, — А ты... точно в порядке?
Флойд шутливо нахмурился и расцепил пальцы, чтобы повести их к бокам, залезть под рубашку и немного пощекотать, отчего улыбнулась, ворочаясь.
— Я всегда в порядке, милая кошечка, — глухо проворковал и чмокнул в руку, которую внезапно поднес к своему лицо, — Был, есть и буду...
— Мы решили поехать в квест-рум, — окликнула Морис, привлекая к себе внимание.
Я глупо захлопала ресницами, а Альма встала с дивана и указала пальцем на Флойда.
— С тобой, конечно, неинтересно, но в этот раз помощь не понадобится. Сами справимся.
Сперва я не поняла, что она имеет в виду, и почему Флойд потупил глаза, но через полтора часа истина вскрылась. Мы приехали в какой-то переулок, где спустились в подвал. Там нас встретила вежливая девушка, которая объясняла правила, прежде чем провести вглубь помещения, к одной из комнат. И игра под названием «Вызов мудрецов» началась. Друзья выбрали последнюю по тяжести сложность.
Если честно, я не совсем смекаю, почему за взрыв мозга нужно платить...
Тем не менее время было выставлено: шестьдесят пять минут на прохождение. Я растерялась, стоя посреди диковинного интерьера: уйма стеллажей с книгами, мебель не современная, на узорчатом деревянном столе стоит глобус. Нам следовало открыть дверь, на которой висел замок с комбинацией цифр. Только вот... правильный код необходимо отыскать самим, решив уйму головоломок. Альма с Морисом тут же приступили к делу, попутно вовлекая меня, а Флойд... оглядел комнату внимательным взглядом, сделал пару беззвучных заметок и погрузился в бездействии. Я покосилась на то, как мужчина взял искусственный апельсин — зачем его делать из пластика, неясно — и попросту подкидывал его вверх, сидя на старинном кресле, вытянув длинные ноги вдоль пола. Помогать не планировал...
— Френсис, смотри сюда, — Морис мягко пригласил к участию, — Мы нашли пазл. Его нужно собрать, чтобы получить подсказку к книге, которая даст ответ. Давай с нами?
Я безоговорочно согласилась, хотя не знаю правила пазлов. Пришлось разбираться на ходу. Девушка разложила детали на скрипучем полу, и мы сели их соединять. Я приложила два пальца к подбородку и пыталась справиться — мне, в целом, понравилось. Но Флойд так же оставался безучастным: пялился в потолок и продолжал тихо подкидывать поддельный фрукт. Не вычурно и не нагло. Наоборот... скромно. Как-то грустно.
— «Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри», — Альма прочла результат и сложила губы в раздраженную полосу, — Ну и откуда эта цитата? Я ведь говорила: надо было просто все книги пересмотреть!
Морис почесал затылок, а я приподняла плечи в бессилии. Мне бы с бегемотами неразбериху урегулировать...
— Может, надо ориентироваться на цвет текста? — предложил светловолосый, поддержав девушку, — Он бордовый. Значит, и обложка произведения будет такой же.
Они загорелись этим, и мы принялись доставать с полок труды такого же оттенка. Мне показалось, что на полках много пыли. Собиралась прибраться, пока никто не видит, дабы принести пользу, но, потерев пальцем грязь, осознала, что она помещена туда специально... Иногда город бывает сумасшедшим.
В бордовых сочинениях не нашлось подсказки. Тогда Альма раздраженно повернулась к отстраненному Флойду и сощурилась. Мешкала, но все же произнесла:
— Ну? Поможешь?
Парень прикусил губу, словно чего-то стыдился, но предпочел не затягивать паузу.
— «Мартин Иден», Джек Лондон, — проговорил негромко, — Поищите там.
У меня отпала челюсть.
Особенно, когда такая книга была найдена, и она правда дала отгадку к следующему шагу. Получается, между ног меня ласкал этакий гений?... Ого. Может, от этого я стану умнее?... Пусть старается чаще...
После пазла наступила пора сложнейших судоку — и вот тут-то я себя показала. Робко попросила листок и шустро заполнила поля, ловя восторженные удивленные взгляды. Глаза Флойда в тот момент оторвались от апельсина: он тоже изучал меня, с теплом и обожанием.
— Это так здорово! — Альма вдруг обняла меня, потерла спину, — Ты молодец!
— Потрясающе, Френсис, — мирно улыбнулся Морис, — Я очень рад, что ты со мной дружишь.
А?... Ой... Я? Ну... Да... Спасибо большое... Простите... Вы мне очень дороги...
Краснота в щеках выдавала, как бурлят смущенные внутренности. Однако ребята на том не зациклились: время поджимало. Мы изучили цифры в выделенных цветом клетках, которые сложили в код для открытия шкатулки. Там лежала лампа — при нажатии на кнопку включался синий цвет. Морис выключил два торшера, и тогда обычные, как казалось ранее, поверхности проявили наборы чисел. Каждый из нас счел: пароль будет написан на не затронутом ранее столе. Морис отошел к двери с замком, а Альма диктовала ему различные комбинации — но ни одна из десятка не оказалась верной. Флойд так и подкидывал фрукт в молчании, не меняя позу.
— Попробуйте найти комбинацию в другом месте, — спокойно подтолкнул Морис, — Посмотрите на тумбочках.
Мы отступили от стола. Зашагали к мебели поменьше... Я вдруг заметила, что на стенах тоже проявляются цифры. Стеснялась, но взяла себя в руки и робко потянула веревочку на красной блузке Альмы. Подруга затормозила и проследила мой практически извиняющийся кивок в сторону обоев — я ее отвлекла, хотя не исключено, что зазря. Девушка обомлела.
— Да вы издеваетесь! — эмоционально вскрикнула, чем вызвала у Мориса любовное выражение лица.
Похоже, они оба любит квесты, но по разным причинам. Светловолосый из-за бурной реакции привычно размеренной спутницы. Брюнетка из-за страсти к ребусам. Когда Альма азартна, на саму себя не похожа. Это мило.
Тем не менее данный анализ был явно не к месту. Комбинаций вдруг стало сотни, если не тысячи. Их никак не успеть применить за выделенное время — а оно, между прочим, поджимало. Альма сжала кулаки. Выдохнула несколько раз. Я осознавала, в чем дело. Ей не нравится проигрывать по уму какому-либо мужчине.
Подруга резво пошла к Флойду и ловко поймала апельсин в воздухе. Опустила взгляд к спокойному мужчине и выдавила с пыхтением:
— Мистер Эрудит, что Вы скажете сейчас?
Он протер веки и без ехидства выдвинул:
— Полагаю, код написан на самом замке. Либо на двери. По-другому быть не может.
Он снова оказался прав. Под железными крутящимися цифрами высветились другие цифры, и они впустили нас в следующее помещение. Я же серьезно: пусть Флойд работает языком чаще, передаст интеллект.
Естественно, ему не скажу. Мне и без того стыдно за данную идею.
Шутки шутками, а положение превратилось в плачевное: в новой комнате не было ничего, кроме электронного экрана. Никаких декораций. Бетонная тусклая коробка и экран с надписью: «Хотите выйти? Тогда ответьте на все вопросы в этих стенах». Я не называю себя смышленой... просто разгадка ударила в череп мигом. Очевидно, вопрос только один. «Хотите выйти?». Надо ответить: «Да». Внести две буквы в поле ниже, и двери распахнутся. Но это глупая затея... я много на себя беру. Потому отошла к стене, вровень Флойду, и опустила нос. Альма с Морисом кинулись в бурное обсуждение, вновь рыскали по стенам, возвращались к предыдущему помещению снова и снова. Мы с мужчиной стояли рядышком. Он осмотрел меня и приклонил голову, дабы прошептать:
— Ты ведь знаешь ответ. Я вижу. Почему не озвучишь?
Нет, я не знаю. Моя идея наивная. И я боюсь выставить себя пущей идиоткой. Разочаровать друзей. Они и Флойд — все, что у меня есть.
— Я... я не уверена, — робко пробормотала, поежилась.
— Это правильный ответ, и тебе не нужно стесняться говорить то, что думаешь, всегда будь твердой в своих решениях, — нежно сказал Флойд, дотронувшись щеки и подтянув мое лицо ввысь.
Его глаза наполнялись убеждением, верой. Губы прижались ко лбу, пальцы заботливо пробежались по волосам... я очень его люблю.
— Сейчас Альма закричит на меня. У нас всего восемь минут. Я отвечу, что правда не знаю. А ты им подскажешь, — тихо прохрипел мужчина, — Не сомневайся в себе, пожалуйста. Ты очень сильная. Умная. Самая невероятная и прекрасная девочка.
Ну пожалуйста... умоляю, позвольте мне быть с ним близко до конца жизни.
— Ты хотя бы сам понял слово? — неловко подразнила, — Или действительно растерялся? Надеешься на меня?
Флойд ухмыльнулся. Ему точно понравился юмор. Сужу по тому, как внезапно парень соединил наши рты в коротком поцелуе, куда проворковал двусмысленное:
— Да.
Поэтому, когда любимый мужчина пошел на уловку, когда подруга застонала от победы над ним и от поражения в квесте, я набралась храбрости. Подала вариант с толкованием... это сработало.
Мной все гордились. Флойд, на выходе в тенистый переулок, незаметно подмигнул. Они с Альмой отдалились на пару минут: курили и активно обсуждали головоломки перед тем, как брюнетка осторожно коснулась предплечья мужчины и завела иную тему так тихо, что мы с Морисом не могли бы услышать. Однако... друг знал, о чем речь. Я видела по нему совершенно четко. Флойду вектор беседы сразу не приглянулся. Он напрягся и фыркнул, отмахивался. Бегло докуривал, чтобы разорвать диалог. Я успела спросить у Мориса детали. Выведать хоть что-то, пусть это и было неправильным.
— Откуда Флойд набрался такой... смекалки?
К счастью, парень не скрытничал. Донес довольно прямо, отчего уши навострились, вопреки тому, что мы находились друг напротив друга.
— Он с детства одаренный. Конечно, не назову его сверхразумом, но шестеренки у Флойда крутятся шустро. В лет семь кубик Рубика собирал за минуту. Сейчас соберет за секунд тридцать влегкую, и это еще лениво. Поэтому экстерном сдал последний класс, хотя всю школу балду гонял. И у него было много свободного времени до встречи с тобой, а занимать его чем-то надо. Соц.сети не чествует, считает тратой извилин. Так что книжки читал, фильмы глубокие смотрел, языки учил. Французский за три месяца освоил на свободном разговорном уровне. Просто не хвастается. Вероятно, даже перед самим собой, в мыслях. Его папа не любил, когда он умничал, пренебрежение высказывал, маму за это наказывал — мол, сына шибко смышленого родила. Как-то так, — друг наклонился поближе к уху, — Но я тебе о том не рассказывал, договор? Альме-то не делился, незачем его личное выносить, если он просил того не делать. Но ты... тебе важно знать, Френсис.
Я бы взорвалась от обилия информации, клянусь. Впервые слепые зоны превратились в понимание. Что-то открылось. Подарило пищу для размышлений. Это настоящий праздник, обрушившийся лавиной. Сравним по уровню счастья с днем рождения.
— Почему? — уточнила я.
Морис вздохнул, отдалившись, и затянулся айкосом, пояснив:
— Потому что если не ты его вытащишь, то не вытащит уже никто. Это должно было произойти. И я рад, что происходит.
Вытащу?... Я? Прямо вот... я? Откуда? Как? Чем? Что должно было произойти? Что именно происходит? Полученное маленько... перевернуло меня вверх тормашками.
Надо хорошенько подумать. Главное так, чтобы не подставить Мориса. Тихим пехом разгрести бардак, не выглядя подозрительной. Флойд не оценит, если узнает, что я поставлена в известность некоторых деталей. Он бы, вероятно, в негодование ударился — это не то, чего следует добиваться.
Я отложила осмысление на потом: фактически оттянула себя за шкирку от желания копошиться в откровении. Флойд под боком, уловит задумчивость, насторожится. Например, сейчас, когда меня укладывают на кровать... момент не подходит для мозгового штурма.
Вечер. Спальня освещена лишь сиянием города за окном. Флойд устраивается сверху, с разрешения разводя мои ноги, но не притираясь низом. Сначала я приняла душ, затем он. На мне белая рубашка и шорты. На нем — домашние штаны. Футболка игнорируется. Я, очевидно, не против. Стеснительно выдыхаю от трепетного поцелуя в шею: он втягивает в губы кожу, чуть посасывая и прикусывая, без посыла к синякам. Но это так горячо... Меня плавит, стоны вот-вот сорвутся.
— Целый день была такой чертовски красивой... — пленительный хриплый голос ошпаривает влажный участок, — Как и всегда. Это довольно трудно.
Я вбираю тлеющий кислород в легкие и кладу ладони на твердые плечи, стараясь разобраться в собственных чувствах. Но, признаться, сердце кричит об одном — желании быть с ним... по-особенному. Кажется, все ясно еще с квеста. Уж больно часто помышляла о ласках, что, к слову, греховно. Никак не привыкну к реальности, где мечтаю о прикосновениях этого нахального дьявола, знающего сей процесс «от» и «до».
Он оттягивает рот от увесистых поцелуев и прижимает губы к щеке. Гладит по волосам, как бы вселяя безопасность. Переключается на последовательность, которая, видимо, сложно достигается, когда вопрос касается меня.
Недавно Флойд случайно сказал, что я ангел, и это действительно имеет вес. Рядом с его пылающим нутром я ощущаю себя непорочной, но под ним, как в эту минуту, все обретает другие краски. Он вносит уйму неизведанного и... исключительно приятного. Но я не уверена, что быть настолько нуждающейся хорошо. Сознание выключается. Тело наполняется острой необходимостью к контакту. Мне тяжело принять, что я могу быть такой. Что во мне в целом существуют... отчаянные до интима стороны.
Двадцать лет ни единая клетка организма не испытывала возбуждение. Ситуация переменилась по щелку. Нормально ли сходить по мужчине с ума? Другие девушки так делают?
— Ты мне нравишься, — робко шепчу, когда он соединяет наши глаза, и в зрачках напротив мелькает пронзительная смесь волнения, — Тебе неприятно обсуждать что-то такое... но ты правда... нравишься. Я не хочу об этом молчать, ведь ты учишь... использовать голос.
Это совершенно абсурдное признание, ведь я люблю его до тряски. Преуменьшать — преступление. Надеюсь, позже смогу излагаться четче без страха.
Шоколадные локоны свисают с лица — гель для укладки смысля водой, мужские волосы пахнут можжевельником и кедром — так написано на шампуне парня. Все в нем, вплоть до маленькой родинки на торсе, влечет до безумия. Он соблазнитель и искуситель, однако, вместе с тем, абсолютно безвредный — поэтому я и доверяюсь ему. Знаю, что не причинит боль. Позаботится. Не обидит. Если откажу в чем-либо, молниеносно отпрянет, не принудит, к тому же похвалит. Эту исцеляющую таблетку сложно усвоить, когда предыдущие годы только тошнило.
Флойд мнется пару секунд и тихо сглатывает, слабо мотая подбородком. В одно мгновение выбивает дыхание: просовывает предплечье под спину в районе талии, в охапку сгребает, лоб плавно роняет к ключицам. Теперь-то точно слышит стук моего пульса — сердце стало ближе.
— Мне приятно, — шепотом отрицает, и кожа покрывается мурашками, я аккуратно запускаю пальцы в волосы, что вызывает в нем заминку, стресс и притяжение, — Просто... это не будет длиться долго. Твое «нравишься». Оно временно. Потому я не хочу его слышать. Привыкать.
Он... глупый? Вроде бы днем умом блистал. Я не пытаюсь быть самонадеянной, однако любовь к нему — единственное, что не иссякнет ни при каких обстоятельствах.
— Флойд, я буду предана этому чувству к тебе всегда, — непросто шепчу и внимаю замершее дыхание, — Поверь...
Мой рот раскрывается, когда брови мужчины сердито изгибаются при подъеме головы. Он убирает предплечье и перекатывается на пустующую сторону простыни, обдавая холодом своего исчезновения. Стыд моментально проникает в вены. Нельзя делиться таким, если нет намека на схожую отзывчивость. Его не устраивают открытые разговоры на данном этапе, а я слишком стремительная, давлю. Хочется кинуться в извинения: за то, что рот развязался. Флойду не следовало разрешать мне болтать. Я буду меньше и тише, обещаю.
Он часто моргает и протирает лицо ладонью, на что я не смотрю смело. Страшусь столкнуться с отвращением. Тем не менее Флойд поступает... как Флойд. В своем стиле. Через длительную заминку утягивает меня вплотную. Группирует так, чтобы лежала спиной к груди, на боку. Обнимает крепко и нежно. Он может злиться на что-то, но не может делать это дольше пары минут.
— Я не хочу тебя ранить, — доносит сжато, контролируя тон от более пронзительного звучания, и это ударяет меня в живот, — Ты хрупкая и чистая. Я не такой, Френсис. Мне стоит громадных усилий не мудачить, когда я являлся мудаком всю жизнь, и это не повод для гордости, не заслуга, но это то, над чем я работаю, а вот такие вещи... они сбивают, — мои глаза тускнеют, а в груди заворачивается комок боли, — Прекрати, пожалуйста. Я не приказываю. Я прошу.
Отлично. Мы получили свежую информацию: когда я признаюсь в чувствах, Флойду хочется быть грубым. Но... почему? По вине детства? Нет, не думаю. Меня обделяли любовью, и я стремлюсь к любви, а у него совершенно не так. Не говорю, что у всех должна быть одинаковая реакция на те или иные поступки родителей, не все должны приходить к единым последствиям, однако... Если тебя не принимали, ты хочешь быть принятым, пусть и в глубине души. Уж точно не «мудачить», как Флойд выражается. Я запутана... мало разбираюсь в психологии — только недавно этот термин узнала в принципе. В самой себе-то мало смыслю. Потому придется смириться с его дистанцией, несмотря на то, как это горько.
— Прости меня, пожалуйста, я не нарочно...
— Не надо. Извиняться. Тебе не за что. Извиняться, — порывисто чеканит через зубы, безрезультатно пытаясь сойти на мирный голос, в нем сквозит тонна вины, ненависти к себе за то, что я кручусь в проступке, — Спи. Засыпай. Все хорошо.
Он морщится на моем плече, когда туплю взгляд к подогнутым коленям и сжимаю краешек одеяла. Кажется, вот-вот сожрет себя за мои эмоции. Я этого не хочу. Веду ладонь вниз и медленно просовываю ее под его большую руку. Сплетаю пальцы, показывая, что не обижаюсь — обижаться, опять же, и не посмела бы, даже если он творит что-то объективно обидное.
В конце-концов мир многогранный, как и люди в нем. У всего есть причины. Мужчина умен. Не стал бы таким, если бы не случилось что-то... что-то. Я не знаю, что. Но, быть может, когда-то он расскажет?... Неважно, как долго займет путь, ведь любовь к нему того стоит. Морис сказал: «Если его не вытащишь ты, не вытащит уже никто». Квест под названием «Флойд Маккастер» куда изощреннее головоломок в тех комнатах... И все-таки я решу задачку. Справлюсь. Потому что не вынесу расставания или вечной путаницы.
Пройдет месяц или год, и мы будем спать впритык друг к другу. А пока... пока я засыпаю, зная, что проснусь без него. Опускаю ресницы, наслаждаюсь мягкими, извиняющимися поцелуями в плечо, практически невесомыми. Мозг расслабляется, как и тело...
Но бодрость мигом возвращается посреди ночи: я распахиваю глаза от шума с кухни. Будто стакан разбился. Теряюсь в темном пространстве, озираюсь, не замечаю Флойда ни на кровати, ни на полу. Тогда спешу выйти из спальни и... застываю.
Белый свет тускло освещает обеденную зону. Уйма алкоголя на столе, одна из бутылок опустошена. На плитке раскиданы осколки. Парень, очевидно, не совсем вменяемый, шлепает губами в изнеможении. Лениво опускается на колени, умудряясь оставаться грациозным. Убирает острое стекло вялыми мышцатыми руками...
Так, ладно.
Похоже, пришла пора познакомиться с пьяным Флойдом. Очень увлекательно...