глава 21
Чонгук
Лалиса застыла рядом со мной. Я трясу ее за плечо, но даже это не выводит ее из транса. Из того места, куда унесли ее мысли.
— Скажи мне, что не так. — От отчаяния мой голос дрожит. Я никогда не видел ее такой. Даже в тот момент, когда она думала, что Нед Миллер может убить ее.
Она сжимает дрожащие руки в кулаки, но не может оторвать взгляд от дома.
— Сюда Брэндон привез нас той ночью. — Ее голос такой тихий, почти неслышный.
Должно быть, я неправильно ее расслышал.
Сюда? Дом, где я вырос, центр ее ночных кошмаров? Нет. Нет, я не мог так долго ничего не знать. Не знать обо всех зверствах, которые мой отец совершил в этих стенах.
— Брэндон привез тебя сюда?
Она кивает.
Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Возвращаю ее в этот момент, сюда, к себе. В безопасность.
— Ты уверена?
Ее прекрасные голубые глаза наполняются слезами, когда она кивает.
— Да. Я помню мост. Я помню дом, и лес, и траву, и подъездную дорожку. Я помню комнаты, куда они нас отвели. — Слова дрожат, да и все ее тело на грани истерики. — Я помню ручей, ощущение воды на ноге. Твоя мама,Чонгук...
Она ломается: рыдания сотрясают ее тело, и она падает на меня, а ее волосы пахнут дымом и смертью. Я обнимаю ее, пока ее плечи подрагивают.
— А что насчет нее? — Мое сердце колотится от этого вопроса, и я не уверен, хочу ли знать ответ.
— Это она спасла меня той ночью. Я уверена, что это была она. У нее были зеленые глаза, точно такие же, как у тебя. Я никогда не думала... — Она качает головой. Она никогда не думала, что женщина, спасшая ее той ночью, могла быть моей матерью. — Она вывезла меня с острова, и именно поэтому она умерла. Он убил ее за это.
Я сажаю Лалису к себе на колени, нежно укачивая ее. Сейчас она такая мягкая, уязвимая и хрупкая в моих руках.
В моем горле встает комок, который я не могу проглотить. Я знал это. Я знал, что мой отец убил мою мать. Но я не думал, что когда-нибудь узнаю почему.
Она пожертвовала собой ради Лисы. Она уберегла моего маленького демона ценой собственной жизни.
Каким-то образом, даже после смерти, она позаботилась о том, чтобы свести нас вместе. Нам было суждено найти друг друга. Дать друг другу ответы, в которых мы оба так отчаянно нуждались.
Слезы Лисы текут по моему плечу.
— Если бы ее не убили, твой отец не встретил бы Рэйчел. Над тобой бы не надругались. Тебе причинили боль из-за меня.
Я прижимаю ее к себе так сильно, как только могу, не причиняя ей боли. А вот боль в ее голосе почти ломает меня.
— Ничего из этого дерьма не случилось из-за тебя. Ни в чем из этого нет твоей вины. — Мое сердце разрывается от того, что она могла поверить в это даже на секунду. Слезы затуманивают мне зрение, и я едва могу выдавить слова. — Я горжусь тем, что моя мать отдала свою жизнь за тебя. За девушку, которую я люблю.
Она рыдает мне в шею, прижимаясь ко мне, словно я ее спасательный плот. А она - мой. С тех пор как мы встретились, мы не даем друг другу утонуть.
Мы поддерживаем друг друга на плаву. Живыми.
— Она бы не выжила в этом доме, — шепчу я. — Он причинял ей боль. Снова и снова. Когда-нибудь он бы убил ее, и ему не нужна была причина.
Мой отец убил Отэм. Намеревался убить Лалису. Домработницу, садовника, репетитора, няню...
Кто знает, скольких еще он убил.
Я всегда знал, что мой отец был монстром, но никогда не осознавал, что он еще и хищник.
Вот почему его не волновало, что Рэйчел сделала со мной. Вот почему он позволил этому продолжаться прямо у него под носом.
Потому что у них была одна и та же больная черта.
Это не мой дом. И никогда им не был. Это дом ужасов.
Когда рыдания Лисы переходят в судорожную икоту, я глажу ее по затылку. Ее темные волосы такие мягкие под моей ладонью, такие же мягкие и хрупкие, какой она сама была в ту ночь, когда мой отец охотился за ней. В ту ночь, когда он пытался лишить ее жизни. — Мы можем развернуться прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты снова столкнулась с ним лицом к лицу, если он появится.
Скорее всего, он все еще следит за мной.
Возможно, он уже знает, что я здесь. Его появление - лишь вопрос времени.
Я не позволю ему добраться до Лалисы.
Она отстраняется от моего плеча и качает головой.
— Нет. Мы зашли слишком далеко. Мы подбросим большой палец, позвоним в полицию и подставим его, как ты и планировал. Я расскажу им, кто он и что он сделал.
Как бы сильно я ни хотел увезти ее в противоположном направлении, как можно дальше от него, - она права. Возможно, это наш последний шанс. Он должен заплатить за то, что сделал. За все. За гораздо большее, чем я знаю. Тела должны быть где-то на этом острове. Он слишком больной, чтобы не захотеть сохранить свои трофеи.
— Тебе нужно спрятаться здесь, — говорю я ей. — Я спрячу большой палец, вызову полицию и сразу вернусь. А потом мы уберемся с этого острова к чертовой матери и никогда сюда не вернемся.
К моему удивлению,Лиса не возражает. Только кивает, соскальзывая с моих колен обратно на пассажирское сиденье, словно онемев, а высохшие слезы испещряют ее щеки. Она тоже не хочет заходить внутрь. Слишком напугана, чтобы снова столкнуться со своими кошмарами.
— Я сейчас вернусь. — Я сжимаю ее руку, обещая. — Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — шепчет она, слова звучат слабо и надломлено.
Он сделал это с ней. Мой отец. Как раз в тот момент, когда я подумал, что не могу ненавидеть его сильнее, я узнаю, что он сделал с единственным человеком, которого я полюбил после моей матери. С единственный человеком, которого я когда-либо так любил.
Когда я, наконец, отпускаю ее, я врываюсь в дом, а отрезанный большой палец Брэндона прожигает дыру в моем кармане, пока я направляюсь в подвал...
И замираю, когда легкий, до тошноты знакомый голос зовет меня по имени.
—Чонгук!
Я медленно поворачиваюсь и вижу брюнетку, сидящую на кухонном островке, скрестив ноги под короткой юбкой.
Рядом с ней стоит полупустая бутылка вина, а сама она сжимает бокал в руке, поднося широкий ободок ко рту. Ее розовая помада размазывается по стеклу, и у меня сводит желудок.
Пальто, о котором упоминала Лалиса, брошено на табурет. Темные волосы до плеч, бледная кожа, карие глаза, веснушки на щеках, родинка в уголке глаза. Обтягивающее белое платье в розовый цветочек, которое она ошибочно приняла за подчеркивающее фигуру.
Рядом с рукой, на которую она опирается, лежат два маленьких пластиковых пакета. В каждом - отрезанный большой палец.
Мое сердце падает. Она нашла их. Она, блядь, нашла их.
Я готовлюсь к тому, что она набросится на меня. Закричит на меня. Сделает хоть что-то.
Но она лишь продолжает потягивать вино с застенчивой улыбкой, словно живет здесь.
— Я скучала по тебе, — мурлычет она, и мне хочется разорвать ей горло. Уничтожить ее голосовые связки, чтобы она никогда больше не смогла сказать мне ни слова.
После стольких лет я наконец-то снова встретился с ней лицом к лицу. С женщиной, которая преследует меня в кошмарах.
Которая взяла уязвимого, сломленного, озлобленного ребенка, созданного своим отцом, и разбила его вдребезги.
Рэйчел.
Я прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди, хотя мое сердце бешено колотится.
— Он сохранил тебе жизнь. Я удивлен.
Ее улыбка становится шире, и мой желудок начинает бунтовать при виде этого.
— Почему? Ты же помнишь, какая я хорошая.
Желчь бурлит у меня в желудке. Последнее, что мне нужно, - это образ ее и моего отца в постели вместе. Она охотно трахается с мужчиной, который, как она знает, убил свою жену и причинил боль многим другим.
— Я помню, насколько ты больная.
Звонкое хихиканье Рэйчел напоминает что-то из фильма ужасов.
— О, пожалуйста. Ты кончал со мной, как из крана.
Желчь поднимается, угрожая вырваться наружу. Она отвратительна. Она заслуживает того, чтобы ее сожгли и похоронили вместе с остальными.
Она отставляет бокал и берется прямо за бутылку, запрокидывая голову и жадно глотая вино прямо из горла. Ее горло дергается с каждым глотком. А потом у нее хватает наглости подмигнуть мне, словно она не боится, что я вырву ей глаз.
— Какого черта он позволил тебе вернуться?
Она пожимает плечами.
— После твоего маленького инцидента ему нужно было, чтобы кто-то присматривал за тобой. А мне он доверял больше всех. И мы с ним, конечно, начали скучать друг по другу. Никто не трахается так, как твой отец. Его мне нравится трахать почти так же сильно, как и тебя.
У меня так сильно сводит желудок, что я чуть не блюю.
Я отрываюсь от стены, вздергивая подбородок. Годами я мечтал высказать ей все, что думаю, призвать к ответу за все то зло, что она мне причинила. И вот наконец я получил свой шанс.
— Меня тошнило от твоих прикосновений. Ты вызвала у меня желание содрать с себя кожу.
Ее рот скривился, глаза потемнели.
— Беременность вообще была настоящей?
— Конечно, была, — выплевывает она. — Я показала тебе тест.
— Ты прервала ее, как он сказал?
Что, если это тоже было ложью? Что, если где-то есть ребенок с моей ДНК? От этой мысли у меня кружится голова, сжимается грудь...
Она издает резкий, невеселый смешок.
— Очевидно. Я не рожала гребаного ребенка.
Облегчение захлестывает меня.
— Хорошо. Ты была бы дерьмовой матерью.
Глаза Рэйчел сужаются за долю секунды до того, как она направляет пустую винную бутылку мне в голову и швыряет ее.
Стекло разбивается о стену рядом со мной, и я отскакиваю в сторону.
Но она не двигается, чтобы напасть на меня. Только скрещивает ноги и покачивает ими, как школьница, флиртующая со своим возлюбленным.
— Так какого черта ты делаешь с этой маленькой шлюхой?
— Не говори о ней так. — Я сжимаю зубы с такой силой, что челюсть вот-вот сломается. Она следила за мной и Лисой, кипя от ревности. Ждала своего часа, чтобы нанести удар. — Зачем они привели ее сюда? Откуда Брэндон вообще знал моего отца?
Все это - рассыпанный пазл, который я до сих пор не могу собрать.Лалиса заслуживает того, чтобы знать ответы, и очевидно, что Рэйчел знает их достаточно.
— Ты до сих пор этого не понял? — Она ухмыляется. — Твой отец и Брэндон были друзьями по студенческому братству. Тупая шлюха на одной из их вечеринок обвинила Брэндона в какой-то ерунде и попыталась подать на него в суд. Твой отец и дедушка вытащили его из неприятностей. Твой дед держал в кармане весь полицейский департамент. Она должна была знать это, прежде чем пытаться пойти против одного из друзей Чарльза. Она получила урок.
В голове у меня гудит. Брэндон и мой отец долгое время причиняли боль невинным людям.
— Он тебе все это рассказал?
— Ему и не нужно было. Я была на той вечеринке. — Она одаривает меня победной улыбкой, от которой узел у меня внутри затягивается еще туже. — В «Delta Gamma».
Конечно, Рэйчел была девушкой из женского общества. Наверное, таскалась за отцом по пятам, как хоккейные зайки за мной.
— Жизнь Брэндона пошла бы прахом, если бы не твой отец. Так что он делал все, что хотел Чарльз. В конце концов, Брэндон стал приводить ему девушек, которых тренировал или с которыми знакомился в интернете. Таких девушек, по которым никто не стал бы скучать, если бы они исчезли. Незапоминающихся девушек.
Ярость закипает во всех моих конечностях.
—Лалису невозможно забыть.
Ухмылка сползает с губ Рэйчел.
— Она втянула тебя в убийства. Знаешь, она пытается разрушить твою жизнь.
— Единственные люди, которые пытались разрушить мою жизнь, это ты и он. — Мои кулаки трясутся от едва сдерживаемой ярости. — А как же Крейг и Нед? Почему они были здесь в ту ночь?
Рэйчел закатывает глаза, устав от моих вопросов.
— Потому что мужчины готовы платить хорошие деньги за девочек, а твой отец знает, как вести прибыльный бизнес. Он гораздо умнее, чем ты думаешь. Неужели ты действительно думал, что тебе сойдет с рук обвинение отца в убийствах без всякого мотива?
— Они все связаны с ним. Они все были в этом доме, совершая омерзительные поступки по отношению к невинным людям. — Я пожимаю плечами. — Может быть, ему сообщили, что кто-то из них собирается выступить против него.
Рэйчел усмехается.
— Ты не сильно изменился, да? Просто мускулы стали больше. — Ее пристальный взгляд скользит по мне, и это похоже на погружение в чан с маслом.
— Почему он не женился на тебе? — Мой вопрос сбивает ее с толку. Застенчивость Рэйчел исчезает. — Если вы познакомились в университете, почему он выбрал мою мать, а не тебя?
Ее рот скривился.
— Он не выбирал. Я отвергла его.
Ложь. Правда - это горькая пилюля, которую она отказывается проглотить. Сколькому из того, что она мне рассказала, я могу верить?
Думаю, это больше не имеет значения. Крейг, Нед и Брэндон мертвы.
Единственные оставшиеся монстры - это мой отец и тот, что передо мной.
— Где мой отец?
Ее взгляд скользит к окну, и ухмылка растягивает ее губы, намазанные склизкой розовой помадой.
— Наверное, разбирается с твоей маленькой подружкой.