глава 20
Лалиса
Во время поездки Чонгук держит мою руку в своей, перевязанной бинтом из аптечки, которую он стал хранить в своей машине после того, как я украла ее и сделала своим средством для побега.
Он неловко ерзает за рулем, страшась надвигающейся конфронтации с отцом.
Рэйчел все еще на свободе, и справедливость должна восторжествовать.Чонгук тоже заслуживает своего завершения.
Из вентиляционных отверстий вырывается тепло, а сквозь напряженную тишину пробивается тихая мелодия из радиоприемника, которую никто из нас не слышит.
В темноте шины грохочут по длинному мосту, нависшему над чернильной водой.
У меня сводит желудок от знакомого зрелища.
Знакомый стук, стук, стук шин.
Каждый мускул в моем теле напрягается, когда меня охватывает ужас. Нет. Не может быть. Это невозможно.
— Ты живешь здесь? — шепчу я, едва осмеливаясь произнести эти слова вслух.
Признать реальность.
Чонгук поворачивается ко мне, нахмурившись, но его красивое лицо я сейчас вижу почти как в тумане, так как воспоминания накрывают меня волной.
— Да. На острове.
Остров.
Как только колеса перестают грохотать по мосту и погружаются в грязь и гравий, среди идеально подстриженной травы, которая тянется до самой кромки леса, возникает чудовищный дворец.
Огромный дом, который больше похож на музей, чем на жилище. Внутри высокие потолки, золотой декор, нетронутая мебель без единой пылинки.
Мои легкие сжимаются. Я не могу дышать. Не могу говорить. Не могу двигаться.
Сюда Брэндон привез нас той ночью. Здесь умерла Отэм.
Человек, который убил ее, последний оставшийся в живых монстр, - отец Чонгука.
Мы останавливаемся на подъездной дорожке, и он выключает фары, ставя машину на ручник. В уголках его красивых, полных душевной боли глаз застыло беспокойство.
Он сжимает мою руку своей забинтованной рукой, несмотря на боль, которую это, должно быть, причиняет ему.
—Лиса. Что случилось?
Жимолость и свежая трава. Высокие деревья и журчащий ручей. Моя босая нога шлепается о воду, рот, прикрытый рукой, бегу словно призрак через лужайку между лесом и машиной. Между опасностью и безопасностью.
— Тебе было пятнадцать, верно? В ту ночь, когда умерла твоя мать?
Он застывает рядом со мной.
— Да. Что происходит,Лиса?
— Расскажи мне об этом. О ночи, когда она умерла. Что ты помнишь?
Его взгляд отрывается от меня, брови опускаются над встревоженными глазами, когда воспоминания уносят его обратно в ту ночь.
— Я уже почти заснул. Потом я услышал крик. Несколько человек искали что-то снаружи с фонариками. Двое без фонариков сели в машину и уехали. — У него перехватило горло. — Я не знал, кого они искали, пока мой отец не разбудил меня на следующее утро и не сказал, что моя мать мертва. Он сказал, что она утонула, но я ему не верю.
Чонгук был свидетелем того, что произошло той ночью. Люди, которые искали меня, моя спасительница и я, бегущие в темноте, наше бегство с места преступления.
Мать Чонгука умерла, когда ему было пятнадцать. Ему было столько же, сколько мне, когда я оказалась здесь в ловушке.
Женщина, которая спасла меня той ночью...
Она была матерью Чонгука.
Может быть,Чонгук прав - может быть, его мать не утонула. Может быть, его отец убил ее, когда она вернулась домой, и он узнал, что она натворила.
Я наконец-то нашла человека, который пытался убить меня. Человека, который убил Отэм.
Чарльз Ламонт.
И я влюблена в его сына.