глава 16
Чонгук
Я отдергиваю занавеску в душе.
— Отвали!
К счастью, дверь заперта, так что какой бы «Дьявол» ни пытался нас достать, он не сможет войти. Этим пьяным ублюдкам нужно найти хобби получше.
Я выхожу из душа во влажный воздух, зеркало над раковиной покрыто толстым слоем конденсата, и оборачиваю полотенце вокруг талии. Вода стекает за мной небольшими ручейками, а мокрые волосы капают мне на плечи.
Позади меня Лиса прижимает к себе занавеску, поджав губы от возмущения. По крайней мере, у них хватило порядочности подождать, пока мы оба кончим.
Когда я открываю дверь, с другой стороны никого нет. Они оставили дверь моей спальни приоткрытой. Беглый осмотр позволяет сказать, что остальная часть комнаты осталась нетронутой. Пушистик обычно является хорошим отпугивающим фактором, даже в террариуме.
Видимо, торопясь засунуть член в рот Лисы, я забыл закрыть за нами дверь спальни.
Пока Лиса судорожно пытается одеться, я выхожу из комнаты.
— Кто из вас, ублюдков, решил поиздеваться над нами?
Валентайн и его девушка на диване даже не шевелятся, полностью отключившись.
Рокфеллер запихивает в рот хлопья на своем месте на стойке, а Вандербильт набивает рот яйцами, словно не ел неделю.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — бормочет Рокфеллер с набитым ртом.
— Кто-то только что был в моей комнате. — С меня хватит этого дерьма. — Кто это был?
Скрипит дверь, и Эшби выскальзывает с телефоном в руке. Он осматривает комнату, прежде чем засунуть телефон в карман.
— Это ты пытался залезть в мою ванную?
Он смотрит на меня так, будто я идиот, раз даже предположил это.
— Никто из нас не хочет видеть твой член. — Вандербильт кивает на Лалису, которая выходит из моей спальни, ее мокрые волосы прилипли к платью. — Как бы сильно мы ни хотели увидеть эти сиськи.
Лиса показывает ему средний палец.
— Вы все извращенцы.
Я делаю угрожающий шаг к нему.
— Скажи о ней еще хоть слово.
Он ухмыляется, но держит свой гребаный рот на замке. Мудро.
Эшби сокращает расстояние между собой и Лисой, передавая ей телефон. Она хмуро смотрит на него, пока ее глаза не загораются.
— О боже, ты влез в него!
Он только кивает и засовывает руки в карманы. Хотел бы я, чтобы все они держали язык за зубами так же, как он.
— Что ты там хочешь найти? — Спрашивает Нокс. — Фото его члена или что-то в этом роде?
Какого хрена?
На лице Лалисы расплывается ухмылка, и она смотрит на меня озорными глазами.
— Финн помог мне влезть в твой телефон. Одно очко в мою пользу.
Точно. Она преподнесла это как еще одну часть нашей игры. Умно.
— Отлично. Позволь мне помочь тебе найти фото члена.
Мое сердце колотится, пока мы оба стараемся сохранять спокойствие, шаря в телефоне Неда в поисках его сообщений. Несколько из них без имен. Лиса просматривает каждое из них, прежде чем, наконец, находит сообщение от Неда, в котором говорится:
Привет, Брэн?
У Лисы перехватывает дыхание. Брэн, должно быть, Брэндон.
«Дьяволы» давно потеряли интерес к нашей маленькой игре, вместо этого совершая набеги на холодильник и набивая себе морды.
Брэндон и Нед разработали свой собственный язык, который требует расшифровки. Но, наконец, мы находим ключ к разгадке.
Кемпинг "Шепчущие сосны".
БРЭНДОН
Хижина неплохая.
Он отправил сообщение за день до того, как мы появились у Неда.
— Он у нас в руках, — бормочу я.
Лалиса уже ищет это место. Она не позволит ему снова ускользнуть из ее рук.
— Пойдем в постель, — мурлычет она, беря меня за руку.
Я свирепо смотрю на «Дьяволов».
— Держитесь подальше от моей комнаты.
— Скажи это своей сестре. — Рокфеллер зачерпывает еще ложку хлопьев. — Она сказала, что постучит. Я не думал, что она вломится.
У меня кровь стынет в жилах, а ладонь Лисы в моей руке застывает.
— О чем ты говоришь?
Он приподнимает бровь.
— Она постучалась и попросила тебя.
— У меня нет сестры.
Рокфеллер перестает жевать, и два других «Дьявола» наконец тоже поворачиваются к нам.
— Ну. Она так сказала.
— Как она выглядела?
— На ней было пальто? — Спросила Лалиса.
Рокфеллер хмурит брови, пытаясь вспомнить.
Чувак бесполезен.
— Может быть? На ней точно было что-то длинное. Выглядела как старшая сестра. Хотя, наверное, она была не очень-то на тебя похожа. Я просто подумал, что это сводная сестра или что-то в этом роде.
— Это не так. — Цежу я сквозь зубы, сжимая в кулак руку, которая не держит Лису. — Как ее звали?
Он пожимает плечами.
— Она не сказала.
— Дай нам хоть что-нибудь, Нокс, — рявкает Лалиса. — Как она выглядела?
Рокфеллер смотрит на других «Дьяволов» в поисках помощи.
— Э-э...темные волосы.
— Длиной до плеч?
Все три «Дьявола» кивают.
— Она выглядела так, будто сделала ботокс? За сорок? Карие глаза?
О ком, черт возьми, она думает? В кои-то веки я не могу прочесть ее мысли. Я в темноте. Моя грудь сжимается. Теперь, когда я привык к тому, что она находится в темноте вместе со мной, мне не нравится быть здесь без нее.
Рокфеллер потирает затылок.
— Э-э...
— Да. — Первое слово, которое Эшби произносит за весь вечер, - звучит уверенно.
— Бледная кожа? Веснушки на щеках?
— Что происходит, Лиса? — Я сжимаю ее руку, все еще зажатую в моей.
Она прикусывает губу, понижая голос.
— Я видела женщину, которая наблюдала за тобой во время игры. Мне показалось, что в ней что-то... не так.
Глаза, которые я чувствовал на себе по всему кампусу. Седан, который преследовал меня.
— Вот дерьмо! — Рокфеллер почти кричит. — Думаешь, это та девушка, о которой ты предупреждал нас в раздевалке?
— Он полон дерьма, — выдавливает Вандербильт. — Никто его не преследует, кроме этой психопатки. — Он кивает на Лису. — У него паранойя.
Биение моего сердца так громко отдается в ушах, что я почти не слышу собственного вопроса:
— Какого цвета помада была на ней?
Она бледнеет.
— Откуда ты знаешь, что на ней была помада?
—Лалиса.
— Розовая.
— У нее была родинка? Вот здесь? — Я указываю на уголок глаза, с каждой каплей крови, пульсирующей в венах, надеясь, что Лиса это опровергнет.
Потому что это не может быть она. Этого не может быть. Она мертва.
Голубые глаза моего маленького демона расширяются.
— Да, была.
Блядь. Я не могу проглотить комок в горле.
— Значит, это она.
— Кто?
— Она жива. — Она жива, она жива, она жива. Блядь. — Рэйчел.
...
Рэйчел все еще, блядь, где-то там. Я полагал, что мой отец позаботился о ней много лет назад. Сделал так, чтобы наша проблема исчезла навсегда.
Но он позволил ей жить. Позволил ей жить достаточно долго, чтобы вернуться и преследовать меня.
Теперь она каким-то образом снова нашла меня. Она преследовала меня бог знает как долго. Она перекрасила свои волосы из фирменного рыжего в темный, чтобы я не узнал ее издалека.
Зачем она снова показалась? И какого черта ей от меня надо?
Лиса дрожит на пассажирском сиденье, несмотря на тепло, веющее из вентиляционных отверстий. Как только я прошептал имя Рэйчел,Лиса вылетела за дверь и крикнула, чтобы эта сука показалась.
Но к тому времени она уже давно ушла.
Я забронировал домик в кемпинге, как только он открылся сегодня утром - мы не могли рисковать тем, что Брэндон снова уйдет, особенно не имея ни малейшего представления о том, куда он может направиться в следующий раз. По словам владельца, воду на зиму отключили, но мы можем там остановиться.
С тех пор как мы покинули кампус, между мной и моим маленьким демоном воцарилась необычная тишина. Она не может перестать думать обо всем, что собирается сделать с Рэйчел, а я не могу перестать думать обо всем, что собираюсь сделать с Брэндоном.
О кусках дерьма, которые причинили боль тому, кого мы любим. Мы заставим их страдать так, как они того заслуживают.
Несмотря на дрожащие бедра и стучащие зубы, глаза Лалисы пылают синим огнем.
— Мы найдем ее следующей. И заставим ее заплатить. Ей не сойдет с рук то, что она сделала с тобой, Чонгук. Я обещаю.
— Я знаю. — Я беру ее за руку и целую пальцы, а ее восхитительный янтарный аромат обволакивает мои ноздри. Я бы вдохнул каждый ее дюйм, если бы у нас было время.
Когда все закончится - все это, то есть каждый из них будет стерт с лица земли, - это все, что я буду делать. Проведу каждую секунду своей жизни, укутавшись в нее, вдыхая ее, считая своим благословением то, что наконец-то нашел своего идеального маленького демон.
Когда мы наконец добираемся до кемпинга и паркуемся рядом с домиком, забронированным на имя моего отца, я киваю на наряд Лисы.
— Почему всегда белое платье?
Перед тем, как мы покинули кампус, она сняла свои обычные украшения. Странно видеть ее без сережек и пирсинга из белого золота.
Татуировка, которую я набил на ее руке, скрыта кружевным рукавом платья, - оно нежное и невинное для такой жесткой и порочной девушки. Я любил бы ее в любом образе, но мне не хватает ее в черном. Это просто маскарадный костюм - не она сама.
— Это был его любимый цвет на мне. — Она высоко поднимает подбородок, и расправляет плечи. Но все еще дрожит. — Когда я убью его, я хочу, чтобы он увидел девушку, которой причинил боль. И я хочу, чтобы он знал, что не он похоронил эту девушку - она боец, и именно она похоронит его.
Несмотря на уверенность в ее тоне,Лиса все еще дрожит, а ее обычно огненно-голубые глаза, круглые и мягкие, прикованы к единственному лучу света, льющегося из одной-единственной занятой хижины.
Впервые я вижу ее такой, какой, должно быть, видел ее он - испуганной, уязвимой девушкой, которую некому защитить.
Горячие слезы щиплют мне глаза, а мои руки сжимают руль достаточно сильно, чтобы оторвать его от приборной панели. Он заставил ее пройти через ад, и она не должна сталкиваться с ним снова. Она заслуживает гораздо большего, чем то дерьмо, через которое ей пришлось пройти.
— Тебе не обязательно проходить через это. — В темноте она молчит. Не уверен, слышит ли она меня вообще или ее мысли витают где-то совсем в другом месте. В том же месте, куда она уходила, когда он причинял ей боль. Когда каждый из них по очереди причинял ей боль. — Ты можешь оставаться в машине, а я разберусь с этим. Отэм гордилась бы тобой за то, что ты зашла так далеко. Она бы поняла.
Лалиса делает это не только ради себя - она мстит за девушку, у которой украли жизнь.
Она останавливает монстров, чтобы они не вонзили свои когти в новые жертвы.
Лиса медленно поворачивается ко мне лицом, и в ее глазах блестят те же яркие слезы.
Ярость вернулась. Вот моя девочка. Мой маленький демон.
— Нет. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу. Ради Отэм и ради себя. — Ее руки сжимаются в кулаки на коленях, когда она возвращает свое внимание к хижине. — Он заставил меня бояться. Так что в свои последние минуты он будет бояться меня