глава 8
Чонгук
«В тишине нашей огромной кухни призраки острова хватают меня за горло, сдавливая так сильно, что я едва могу выдавить слова.
— Я не видел Рэйчел уже несколько дней.
В последний раз я видел ее, когда она показала мне тест на беременность. С тех пор меня каждую секунду терзают тревога и ужас.
Даже во сне я не могу спрятаться от нее - она приходит ко мне в кошмарах, показывает выпирающий живот, и просит поцеловать ее.
В следующем - младенец плачет у меня на руках, пока она трахается с моим отцом в другой комнате.
Я не настолько глуп, чтобы надеяться, что она наконец-то ушла навсегда. Отец уже несколько месяцев знает, что между нами происходит, но не порвал с ней. С чего бы ему делать это сейчас??
— Ей пришлось обратиться к врачу. — Он пролистывает лежащую на стойке папку с документами, а затем кладет ее в портфель и захлопывает его.
Значит, он знает о беременности. Может быть, он думает, что я не знаю. Может быть, он не понимает, что ребенок мой, а не его.
— Она рассказала тебе о ребенке?
Угольно-темные глаза отца вспыхивают, когда он берет со стола свой портфель.
— Нет, я нашел тест. Но это больше не наша забота.
Мой учащенный пульс пропускает удар. Он отослал ее, чтобы она одна воспитывала ребенка? У меня будет сын, и он меня даже не узнает. Я не хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни ни секундой дольше, но я не хочу бросать своего сына.
Когда я открываю рот, чтобы возразить, отец прерывает меня:
— Она больше не беременна.
— У нее был выкидыш? — Сбивающая с толку смесь облегчения и беспокойства наполняет мою грудь.
Я не стану отцом. Я мог бы упасть на колени в знак благодарности. Я не буду таким же дерьмовым отцом, как мой, но и хорошим не стану. Не в шестнадцать лет. А может, и никогда.
Несмотря на все, что она со мной сделала, я не могу избавиться от беспокойства за Рэйчел. Никому не сойдет с рук перечить моему отцу.
— Нет. Я велел ей прервать беременность. — Отец направляется к входной двери, словно мы обсуждаем не более чем плохую погоду.
Рэйчел была бы ужасной матерью. Ей нельзя доверять детей. Но теперь, когда она не беременна, отец может позволить ей вернуться. Паника сковывает мою грудь.
— Когда она вернется?
Отец тянется к дверной ручке, но его скрипучие лоферы наконец останавливаются.
— Она не вернется.
— Что...
— Не спрашивай о ней больше,Чонгук. — Он поворачивается ко мне, сверкая взглядом. — Мы покончили с ней. Ты больше не увидишь ее, и я не хочу, чтобы ты когда-либо снова говорил о ней или об этом. Понял?
Он захлопывает за собой дверь, не дожидаясь моего ответа.
Точно так же он отреагировал на мои вопросы о смерти матери. Больше не спрашивай о ней. Мы больше не будем об этом говорить.
Я никогда не узнаю, действительно ли Рэйчел прервала беременность, или он убил их обоих.»
...
Если для моего отца и есть участь хуже смерти, то это тюрьма. Так что именно она его и ждет. Я позабочусь об этом.
Отрубленный большой палец Крейга лежит в моей сумке на пассажирском сиденье. Отца сегодня не должно быть на острове, так что у меня будет достаточно времени, чтобы подбросить отрезанный сустав.
Даже если ему удастся организовать правдоподобное алиби, они смогут прижать его за то, что он платил другим за грязную работу. Не потребуется много усилий, чтобы снять подозрительную сумму с одного из его счетов.
Лалисе удалось смыть всю сперму с водительского сиденья после того, как она припарковала его на моем обычном месте перед хоккейным домом. В темноте ночи ей удалось угнать мой Camaro и удрать на нем.
Мне не потребовалось много времени, чтобы догнать ее и последовать за ней на своем мотоцикле. Когда мы оказались на карнавале, она была в маске и с топором в руках, и мне просто необходимо было выяснить, какого черта она задумала.
От вида того, как она безжалостно швыряет отрубленную голову, у меня практически подкосились колени, кровь забурлила, а член дернулся. От одного только воспоминания об этом у меня встает.
Не уверен, кто этот парень, но я знаю, что у нее были на то причины. Возможно, он был тем подонком, который заставил ее отказаться от мужчин. Имя, которое она отказалась мне назвать. Крейг.
Потребовалась вся сила воли, чтобы бросить топор после того, как я отрубил ему большой палец. Я мог бы провести еще час, разделывая его на куски.
Вот только перед тем, как он испустил последний вздох, она спросила его о ком-то еще. О Брэндоне Уильямсе. Если Крейг не тот парень, за которым она охотилась, зачем она его убила? Почему она ищет парня по имени Брэндон Уильямс?
Должно быть, этот ублюдок натворил немало бед, если она готова рискнуть всем, чтобы найти его.
После этого, и после того, как у меня потекли слюнки от того, как она без колебаний и угрызений совести оборвала жизнь человека, я взял ее так, как хотел с тех пор, как преследовал ее в том «Парке Ужасов». Она так сильно сжалась вокруг моего члена, как будто не могла насытиться мной. Ее крики отдавались эхом под маской, пока она кончала, пульсируя снова и снова, не в силах больше сдерживать оргазм.
Не могу дождаться, когда снова сделаю это с ней. Может быть, в следующий раз мы оба будем в крови.
Как и ожидалось, отцовского Rolls-Royce на острове нет. Нет и других машин на подъездной дорожке. Этот дворец - не дом, и я постараюсь побыстрее закончить свои дела внутри. В этом месте обитает слишком много призраков и монстров, чтобы захотелось здесь задержаться.
Внутри слышен только топот моих ботинок по полу, эхом отражающийся от пустых стен и высоких потолков. В подвале он держит несколько морозильных камер, полных мяса подстреленных им животных. Медведей, оленей, кабанов. Он несколько раз ездил за границу за экзотическими животными, чьи чучела теперь украшают стены. Чем крупнее, тем лучше.
Я копаюсь в самом дальнем морозильнике, набитом мясом, и засовываю большой палец Крейга в уголок. Может, я оставлю его здесь, а может, найду более заметное место. Я пойму, когда придет время.
Мой идеальный демон и не подозревает, что дала мне возможность наконец выбраться отсюда.
Поднимаясь обратно по лестнице, я проверяю время на телефоне. Я опаздываю на тренировку, но тренер не может позвонить и отчитать меня, пока я на острове. Отец позаботился о том, чтобы здесь ни у кого не было связи. Единственный способ позвонить кому-либо - это стационарный телефон в его офисе.
Когда я захлопываю за собой дверь подвала, раздается еще какой-то скрип.
Я оборачиваюсь, но на кухне никого нет.
Неужели мне послышалось?
Весь первый этаж провонял хлоркой и моющими средствами. Должно быть, здесь недавно были уборщики. Интересно, были ли здесь пятна крови, о которых он велел им помалкивать?
Еще один скрип, и я уверен, что на этот раз он доносится с лестницы.
Я хватаюсь за свой нож и с бешено
колотящимся сердцем бегу к лестнице, ведущей на второй этаж...
Гладкая черная лестница, отполированная до блеска, пуста. Но кто-то явно находится здесь со мной.
Я уже на полпути вверх по лестнице, когда на площадке надо мной раздается шорох пары лоферов.
—Чонгук, что ты здесь делаешь? — Рявкает отец.
Мой желудок сжимается от разочарования. Я бы предпочел иметь дело с незваным гостем, чем со своим отцом. Я быстро убираю нож.
— Просто тусуюсь в своем собственном доме.
Морщинка между его бровями становится глубже, когда он спускается по лестнице, проходя мимо меня. Меня чуть не тошнит от его мускусного одеколона.
— Когда ты посещаешь университет, ты должен оставаться там. Я плачу большие деньги за то, чтобы ты жил в этом кампусе.
Он никогда не хотел, чтобы я был здесь. Он ясно дал это понять, отправляя меня в школы-интернаты и летние лагеря при любой возможности.
Годами он хранил секреты. Но, похоже, у него появился новый.
Что, черт возьми, он теперь скрывает?
...
На вечеринке Sigma Chi Валентайн следит за мной, как паук на стене. Я шевелю пальцами и подмигиваю ему. Это заставляет его нахмуриться еще сильнее, но это работает.
Он, наконец, отводит от меня взгляд и снова сосредотачивает свое внимание на своей маленькой игрушке, танцующей с моим маленьким демоном.
В доме студенческого братства, заполненном подвыпившими, хихикающими хоккейными зайками, которые с радостью сосали бы мой член всю ночь напролет, единственная, кто привлекает мое внимание, - это Лалиса Хейз.
Я не могу избавиться от своей ненасытной потребности в ней. На ней крошечное черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, темные колготки и ее фирменные Мартинсы. Ее бедра соблазнительно покачиваются, когда она делает глоток из пластикового стаканчика так, что бордовая помада пачкает ободок.
Спустя всего несколько дней после того, как она изуродовала мужские гениталии и отрубила ему голову, она уже беззаботно танцует на вечеринке.
Крейг дал Лисе имя в ту ночь на карнавале. Нед Миллер. Живущий в Массачусетсе или Вермонте. Не самая полезная информация, учитывая, что в мире существует бесчисленное множество Недов Миллеров.
Долгие часы поисков Неда Миллера в Массачусетсе и Вермонте в конце концов сузили круг возможных вариантов, пока я наконец не нашел отдаленный участок с заброшенной фермой, совсем недавно купленный Недом Миллером.
У меня есть адрес. Он приведет ее к Неду Миллеру и Брэндону Уильямсу. Но на этот раз она возьмет меня с собой.
Я с радостью стану ее сообщником, соучастником преступления, если она только позволит мне.
Сегодня я подарю ей адрес после веселой ночи, которую я запланировал.
Прежде чем Валентайн успевает заметить ухмылку, мелькнувшую на моих губах, пока я наблюдаю за тем, как наши девушки танцуют вместе, я надеваю маску и выскальзываю из комнаты.
Музыка гремит, и в воздухе ощущается пот. Раньше вечеринки были единственным местом, где я хотел быть во всем этом гребаном кампусе, но теперь все, чего я хочу, - это утащить Лалису отсюда и увести ее в тихое место. Туда, где единственным звуком будут ее мелодичные крики.
Теперь ко мне липнут не только хоккейные зайки. Я стою за спинами парней из братства, которые играют в пив-понг, а возбужденные девушки в масках хватают меня так, будто я их собственность, тиская за бицепсы и задницу. Одна наглеет настолько, что пытается снять с меня маску.
— Я сломаю тебе руку прежде, чем ты успеешь ее снять.
Она отстраняется, как будто я обжег ее.
До того как нас выгнали из кампуса в прошлом году, Броуди любил подмешивать в напитки наркоту. Он не делал различий - и девушки, и парни теряли сознание от его «коктейлей». Он научил меня всему, что знал сам. Этот ублюдок превратил это в науку. В форму искусства. Единственный парень, которого я знал, который был близок к тому, чтобы стать таким же долбанутым, как и я. Мой отец заплатил, чтобы и его вытащить из неприятностей. Нам не нужен судебный иск.
В дверь ванной комнаты в конце коридора громко стучат. Обезумевшая девушка в темной одежде с черно-красными волосами колотит в дверь и отчаянно дергает ручку.
— Меня сейчас вырвет!
Несмотря на то, что я возвышаюсь над окружающими меня девушками и между нами всего десять футов расстояния,Лиса не замечает меня, прикрывая рот рукой и пробираясь через тела, чтобы выйти через дверь в ночь.
— Слава богу, ее не стошнило на нас, — визжит рыжая, скривив рот от отвращения.
Я проталкиваюсь между телами, не обращая внимания на то, что рыжая натыкается на спину футболиста и выбивает у него из рук стакан.
— Лучше иди и придержи ей волосы.
Блондинка хихикает.
— Какой джентльмен.
Рвотные звуки Лалисы приводят меня к ней в темноте. Она стоит на коленях в кустах за домом, а из окна над ее головой просачивается луч желтого света.
Мои пальцы касаются задней части ее горячей шеи, кожа там такая нежная. Такая аппетитная. Я собираю в руку ее мягкие волосы. Я потяну за них позже, когда буду трахать ее в рот и заставлю снова блевать от моей спермы.
Когда ее желудок наконец опустел, она рухнула на задницу и подняла голову, чтобы увидеть своего героя.
За исключением того, что ее глаза расширяются. Я не ее герой - я ее злодей.
— Ты. — Даже пьяная и вялая, она умудряется наполнить это единственное слово ядом. — Это ты сделал? Ты, блядь, накачал меня наркотиками?
Под маской я ухмыляюсь.
— Не волнуйся. Тебе понравится то, что я запланировал для тебя, маленький демон.
...
Она так прекрасна в бессознательном состоянии. Я мог бы смотреть, как она спит, каждую ночь.
Прежде чем начать играть с ней, я накрываю террариум Пушистика одеялом. Не стоит травмировать его, позволяя ему наблюдать за тем, что папочка делает с мамочкой.
Лалиса не шевелится, когда я отделяю платье от ее кожи и с тихим щелчком открываю лезвие ножа. Я разрезаю тонкую ткань, словно она сделана из воздуха, и от ее приятного треска кровь уже приливает к моему члену.
Разорванное платье соскальзывает с ее тела, обнажая тяжелые груди, торчащие в стороны, но ее соски остаются прикрыты накладками. Я медленно провожу рукой между ее грудей, смакуя каждый дюйм ее гладкой кожи вплоть до трусиков.
— Ты само совершенство,Лиса Хейз. — Я целую камеру позади себя, - она смотрит на нас.
Она так сильно кончит, когда посмотрит это позже. Она станет свидетелем каждого развратного действия, которое я совершал с ее телом, пока она была в блаженном неведении. Она не сможет отрицать, какой эффект я оказываю на нее, наблюдая, как ее бессознательное тело отвечает на каждое мое прикосновение.
Я провожу кончиком пальца по коже чуть выше края ее трусиков. Она не шевелится.
Мой рот наполняется слюной от страстного желания быть внутри нее, но сначала мне нужно, чтобы она разогрелась для меня. Мне нужно, чтобы она была насквозь мокрой, чтобы я мог с легкостью входить и выходить.
Я молча снимаю накладки с ее сосков, обнажая бледно-розовые бутоны. У меня в ушах шумит кровь, а яйца сжимаются на грани боли. Я еще никогда не возбуждался так чертовски сильно. Есть что-то такое в том, что она спит и ничего не подозревает подо мной, и это заставляет адреналин вырабатываться быстрее. Я знаю, что она проснется от всепоглощающего удовольствия еще до того, как поймет, кто вытягивает его из нее.
Мой большой палец ласкает ее сосок, пока он не твердеет от моего прикосновения. Даже во сне ее спина слегка выгибается, желая большего. Я ухмыляюсь в камеру.
— Видишь, как хорошо ты реагируешь на меня? Такая хорошая, хорошая девочка.
Эта часть видео заставит ее руки сжаться в кулаки, а зубы заскрежетать, а затем она проклянет меня и назовет ублюдком. Не могу дождаться, когда она впервые посмотрит наше видео.
Мои губы касаются ее соска, прежде чем мой язык обводит этот чувствительный бугорок.
— Блядь, ты такая охуенно вкусная. Я собираюсь проглотить каждый дюйм тебя.
Когда я втягиваю его в рот, из ее горла вырывается сонное хныканье. Я засасываю сильнее, тяну ее грудь вверх, а затем отпускаю, наслаждаясь тем, как покачивается ее плоть при этом движении. Не могу дождаться, когда увижу, как ее великолепные сиськи подпрыгивают, пока я ее трахаю.
Я перемещаюсь туда-сюда между ее сисек, не в силах насытиться ими, облизывая, посасывая и покусывая, оставляя засосы, которые она найдет, когда проснется.
— Держу пари, ты уже вся мокрая для меня, красотка.
Схватив ее за бедра, я подтягиваю ее к краю кровати и улыбаюсь в камеру.
— Может, мне испортить и эту пару трусиков?
Мои губы касаются ее бедра, - ее кожа мягкая, шелковистая и аппетитная. Когда она проснется, то обнаружит здесь синяки от моих губ и пальцев. Я двигаюсь к ее трусикам, прежде чем касаюсь носом ее клитора, вдыхая ее запах. Под моими ладонями ее бедра содрогаются.
— Ты хочешь мой рот, не так ли? Ты хочешь, чтобы я вылизал твою киску, заставил тебя кончить так сильно, что ты проснешься ровно на столько, чтобы увидеть, как я погружаю свой член в тебя, прежде чем ты снова потеряешь сознание. — Я запускаю палец в ее трусики, оттягивая их в сторону, чтобы открыть ее идеальную киску. Обнаженную, бледно-розовую и блестящую. Я не могу сдержать вырвавшийся стон. — О, маленький демон. Ты так готова для меня. Так готова к тому, чтобы тебя трахнули.
Я уже предвкушаю, как она закричит: "Ублюдок!" Эта мысль заставляет меня усмехнуться, прежде чем мой язык высовывается наружу, и ее сладкое возбуждение заполняет мои вкусовые рецепторы. Мой член напрягается в джинсах.
Если она так реагирует на меня, находясь без сознания, то из нее будет просто литься влага, когда она очнется.
— Не пройдет и дня, чтобы я не трахал тебя своим языком. — Я облизываю ее клитор, обводя кончиком языка чувствительный комочек нервов.
Она шипит, непроизвольно прижимаясь бедрами к моей голове. На этот раз ее стон звучит громче. Невнятная попытка заговорить.
— Что ты пыталась сказать, красотка? — Дразню я. — Ты хочешь, чтобы я пососал твой клитор? Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?
Я обхватываю губами ее клитор и сильно посасываю. Ее таз дергается вверх, тело отчаянно хочет большего, хотя ее разум понятия не имеет, что происходит. Может быть, ей снится эротический сон обо мне. Я заставлю ее рассказать мне все об этом сне, когда она проснется.
А потом воплощу его в жизнь.
— Ты - девушка, которую я ждал. Которую искал. Такая же безумная и извращенная, как и я. Девушка, которая любит смешивать боль с удовольствием. — Я прикусываю ее клитор, а затем ввожу в нее палец, и ее тугие, влажные стенки сжимаются. — Которая хочет, чтобы ее брали вот так. Которая фантазирует обо всем, что я планирую с ней сделать. Обо всех самых извращенных вещах.
Я переключаюсь между облизыванием и посасыванием ее клитора, пока трахаю ее пальцем, а затем ввожу еще один. Моя челюсть начинает болеть, но мне все равно, сколько времени это займет. Я собираюсь исполнить все ее фантазии, заставить ее кончить, пока она находится в блаженном неведении о том, что с ней происходит.
Ее киска пульсирует вокруг моих пальцев. Она уже близко.
— Вот так, красотка. Кончи мне на лицо.
Как будто мои слова управляют ею: ее киска снова пульсирует раз, другой, прежде чем сильно содрогнуться. Поток ее возбуждения заливает мои пальцы, пока я неистово двигаю ими внутри нее. Ее глаза не распахиваются, но спина выгибается, и тихий стон наполняет комнату.
Когда она проснется, я заставлю ее стонать мое имя.
Я продолжаю посасывать ее клитор, пока пульсация ее киски не стихает, а ее стенки не расслабляются, а затем она опускается обратно на кровать.
Мои пальцы выскальзывают из нее, и я неторопливо подхожу к камере, показывая их в объектив.
— Смотри, что я делаю с тобой. Даже пока ты спишь.
Вкус ее возбуждения заставляет мои глаза закатиться, когда я облизываю пальцы и обсасываю с них каждую капельку.
Схватив маску со стола, я возвращаюсь к ее неподвижному телу. Перевернув ее на бок, я стягиваю с нее трусики ровно настолько, чтобы обнажить плоть ее великолепной, круглой попки, и впиваюсь в нее зубами.
У нее вырывается шипение, но она не может сопротивляться моим любовным укусам.
Я снова переворачиваю ее на спину и надеваю маску. Мои ладони ласкают гладкую кожу ее бедер, раздвинутых для меня.
— Пора испортить твои трусики, маленький демон.
Я вытаскиваю свой член из джинсов: головка уже набухла от желания, и на ней блестит капелька преякулянта. Мне не терпится накачать ее спермой до отказа, но с этим придется подождать, пока я не выполню свое обещание испортить еще одну пару ее трусиков. Скоро я позабочусь о том, чтобы у нее их вообще не осталось. Нет необходимости в дополнительном барьере между нами.
У меня вырывается стон, когда я провожу головкой по промокшей ткани. Тонкий клочок хлопка - это все, что нас разделяет. Я трусь о нее своим членом, и воспоминания о ночи в «Парке Ужасов» снова накрывают на меня. О ночи на карнавале на моем мотоцикле. Как она обхватила меня ногами и притянула к себе. Как содрогалось ее тело, и как крики срывались с ее губ, когда ее охватывал оргазм.
Мои яйца напрягаются, сперма отчаянно стремится вырваться наружу и покрыть ее. И после того как я испорчу ее трусики, я позабочусь о том, чтобы все остальное ее тело было залито ею. Чтобы она была отмечена как та, кто она есть. Моя.
Она что-то бормочет, но я не могу разобрать что именно.
— Скажи это снова, — тяжело дышу я, дроча и готовый потерять себя.
Произнесенное шепотом слово звучит снова, по-прежнему неразборчиво. Но затем...
—Чонгук.
Когда мое имя слетает с ее губ, во мне взрывается наслаждение, сперма брызжет и заливает ее трусики, окрашивая их из черного в белый цвет. Я упираюсь рукой в ее бедро и стону.
— Это моя хорошая, гребаная девочка. Назови мое имя.
Мое сердце колотится с каждым струёй спермы, с каждой ее каплей, окрашивающей ее трусики. Я втягиваю воздух в легкие, и едва у меня спадает эрекция, как кровь и адреналин снова начинают бурлить. Мне нужно разрисовать все ее тело. Мне нужно быть внутри нее. Нужно трахнуть ее так сильно, чтобы она не могла ходить на следующий день, не вспоминая точно, кто был внутри нее.
Я медленно оттягиваю ее трусики в сторону, стараясь, чтобы как можно больше моей спермы осталось на ткани. Я хочу, чтобы она там высохла. Чтобы осталось стойкое пятно. Я хочу отметить ее навсегда.
— А теперь, как я и обещал. Ты следующая.