глава 1
Лалиса
Мы заставим тебя кричать сегодня вечером.
Обещание Дэмиена Вандербильта не вселило страх - или похоть - в мое сердце, как он надеялся. Я не умею бояться, и они все это знают, даже если сегодня вечером они поставили перед собой задачу изменить это.
Изолировать меня на участке площадью шестьдесят девять акров с огромным домом с привидениями в центре, жутким сеновалом, который не испугает и шестилетнего ребенка, и группой актеров-пугателей, нанятых, чтобы набрасываться на посетителей, - этого и близко недостаточно, чтобы заставить меня кричать.
Если хоть одному из этих людей в масках действительно удастся напугать меня, я выйду за него замуж.
"Дьяволам" даже не платят за их навыки устрашения, но они все равно бегают в масках по «Парку Ужасов», пытаясь нагнать страху на посетителей. Похоже, это их фетиш. Жаль только, что меня с пятнадцати лет ничего не пугает.
Правда, жаль. Фильмы ужасов с откровенными сексуальными сценами меня больше всего заводят.
Из динамиков доносятся звуки воя койота и гогота ведьмы. Я закатываю глаза.
В кукурузном лабиринте Сиенна берет меня под руку. Она уже дрожит, больше от страха, чем от возбуждения. Она вскрикивает каждый раз, когда на нее выпрыгивает актер-пугатель, каким бы нелепым ни был их кровавый грим.
— Почему ты вообще захотела прийти сюда сегодня? Мы обе знаем, что ты еще ребенок.
Она хмуро смотрит на меня.
— Я не ребенок. И вы с ребятами обещали, что это будет весело.
— Верно. Ты определенно не планируешь трахаться с Люком в маске в доме с привидениями.
Она краснеет, потому что, конечно же, планирует. Я знаю свою лучшую подругу.
Оторвавшийся початок кукурузы хрустит под моей ногой, и Сиенна резко оборачивается.
— Ты это слышала?
— Расслабься. Это наименее страшный «Парк Ужасов» из всех, где я была. — В сентябрьском ночном воздухе визжат дети, кричат актеры, а одногруппники визжат, прежде чем разразиться приступами смеха.
«Поместье Massacre» должно быть по моей части. Вот только в нем нет ничего даже отдаленно пугающего. (Прим.: Massacre – резня, массовое убийство в переводе с испанского)
Позади нас раздаются громкие шаги. Сиенна пытается вместе со мной прижаться к стене из кукурузы, но крепкое, как скала, тело разрывает наши сцепленные руки, проносясь между нами.
Лицо Дэмиена скрыто противогазом. За ним следуют Нокс, Финн и Люк. Нокс и Финн в одинаковых противогазах, а Люк - в темно-серой маске с красными дьявольскими рогами.
Сиенна прижимает руку к груди.
— Вы напугали меня до чертиков.
— С тобой легко. — Маска Дэмиена наклоняется, когда он поворачивается ко мне.
— Теперь нам нужно напугать эту психопатку.
Я не ненавижу прозвище, которым меня наградили в прошлом семестре.
— Удачи с этим. Ты примерно такой же устрашающий, как щенок.
— Осторожно. — Он подходит ближе, как будто нависнуть надо мной с его нелепо гигантским ростом в шесть футов семь дюймов будет достаточно, чтобы заставить меня дрожать. — Я кусаюсь намного сильнее.
Я смеюсь. Он понятия не имеет, как сильно я могу укусить в ответ. Пустые угрозы Дэмиена меня не волнуют.
— Беги, милая, — мурлычет Люк Сиенне.
Она улыбается и протягивает мне руку, прежде чем мы бросаемся бежать. Я отвечаю на ее улыбку. Для этого мы и пришли сюда. Чтобы за нами в темноте гнались парни в масках. Даже если только одна из нас будет трахнута одним из них сегодня вечером.
Мы мчимся вниз между стеблями кукурузы, держась правее, потому что именно так можно выбраться из такого простого лабиринта, как этот. Это, блядь, не ракетостроение.
Рядом со мной смеется Сиенна, а позади нас «Дьяволы» воют, словно оборотни под полной луной. Они кучка идиотов, но по-своему привлекательны. Может даже, и трахабельны, но почти наверняка слишком ванильные на мой вкус, даже если их будет трое.
Эти трое не смогли бы справиться со мной. Их маленькое прозвище для меня даже близко не отражает сути - я гораздо более невменяема, чем любой психопат, которого они знают.
К тому времени, как мои икры начинают гореть, Сиенна уже тяжело дышит, пыхтя как паровоз. Она никогда не была спортсменкой, а я бросила бегать после того, что случилось.
Мои мартинсы и колготки в сетку не были созданы для бега. Хорошо, что я выбрала юбку, но мое черное нижнее белье ни хрена не помогает удерживать мои сиськи на месте.
Клянусь, они вот-вот начнут бить меня по подбородку, если мы побежим еще быстрее.
— Мне нужна передышка! — Сиенна отпускает мою руку и сгибается пополам, тяжело дыша.
Прохладный осенний воздух обдувает мои щеки. Моя любимая погода. Мое любимое время года. В Хэллоуин я чувствую себя как дома.
— Нам действительно нужно отвести тебя в спортзал. Неужели кувыркание каждую ночь в постели Люка так и не прибавило тебе выносливости?
Сиенна отмахнулась от меня, не потрудившись поднять глаза.
— Дамы! — Нокс явно получает какое-то братское удовольствие, гоняясь за нами. Он мальчишка и очаровашка, но совсем не в моем вкусе. Дэмиен похож на ротвейлера - может лаять, может даже укусить, но в душе он добряк, жаждущий внимания. Финн практически не разговаривает, а мне нужен общительный мужчина.
Четверо мужчин в масках, преследующих меня в темноте по кукурузному лабиринту, должны были стать для меня вершиной возбуждения, но в моих венах нет ни адреналина, ни похоти.
— От нас не спрячешься, — промурлыкал Дэмиен.
— Держите руки подальше от Сиенны, — предупреждает Люк своих друзей.
— Не волнуйся.Лисы достаточно для нас троих. — За словами Нокса следует смех, и я поднимаю глаза к созвездиям.
Скорее, я - это «слишком» для них троих. Все они достаточно привлекательны, чтобы в конце концов найти девушку, которая захочет их всех. Но эта девушка - не я.
Сиенна наконец выпрямляется.
— Нам лучше...
Прежде чем она успевает закончить, ее зеленые глаза становятся круглыми, как блюдца, и она указывает мне за спину.
— Что?
Большая, покрытая венами рука тяжело опускается на мое плечо, сжимая его железной хваткой.
Крик, разрывающий ночь, исходит от моей лучшей подруги, прежде чем меня тащат обратно в кукурузные стебли.
—Лалиса!
Я извиваюсь в руках моего похитителя, пока он с легкостью тащит меня, а жесткие стебли бьют меня по ногам и лицу. Рука, которой он обхватил меня, словно гадюка, сжимает достаточно сильно, чтобы оставить синяки на моих ребрах.
— Ублюдок! Отпусти меня!
— Это не стоп-слово. — От его низкого, соблазнительного рокота у меня в животе разливается жидкий жар, а слова искажаются маской, закрывающей его лицо.
Актеры-пугатели имеют право прикасаться к нам, если мы не используем стоп-слово.
Красный. Глупый выбор, потому что слишком много слов звучат похоже. Если он думает, что я сдамся и использую его, он сильно ошибается.
— Куда делась Лиса? — Спрашивает Люк.
— Я не знаю! — Искренне ужасается Сиенна, ее голос звучит пронзительно и визгливо на фоне хаотичного шуршания кукурузы. — Ее забрал один из актеров!
Честно говоря, я должна отдать должное его преданности делу. Очевидно, ему нравится это дерьмо. Мне даже стало жаль его из-за того, что он выбрал меня.
Когда мы, наконец, выбираемся из кукурузного лабиринта, он толкает меня на землю. Моя задница падает первой, да так, что аж зубы клацают.
Наконец-то я могу хорошенько рассмотреть его. Высокий и подтянутый, одет в черную рубашку с длинными рукавами и темные брюки. Не громоздкий и массивный, как Дэмиен, но все равно пугающий. Неоново-красная маска с иксами вместо глаз и рта закрывает каждый дюйм его лица, полностью скрывая личность. Он может быть еще одним из «Дьяволов Университета Даймонд», а может быть случайным актером-пугателем. В любом случае, я ничуть не напугана.
— Ооо, это было так страшно. — Я встаю, отряхивая траву и грязь со своей задницы. — Я прям-таки вся дрожу от страха.
От эха его смешка под маской, когда он неторопливо приближается, у меня сжимается желудок. Что-то в том, что в темноте ко мне приближается незнакомец в маске, заставляет мое сердце колотиться от предвкушения, и мои бедра сжимаются вместе.
— Я заставлю тебя дрожать с головы до ног, красотка.
Он даже не представляет, как хорошо это звучит. А может, и представляет. Может, это его фетиш и заключается он в том, чтобы трахать случайных девушек, которых он преследует в «Парке Ужасов».
— Звучит заманчиво, — говорю я, делая шаг вперед, что сбивает его с толку. — Я в деле.
Он останавливается как вкопанный, и мой желудок сжимается от разочарования. Он тоже не может справиться с такой девушкой, как я. Ни один мужчина не сможет.
— В таком случае. Беги, маленький демон.
Маленький демон. Даже лучше, чем психопатка.
— Что?
Актер в маске делает один шаг вперед, - его движения совершенно бесшумны. То, как такой крупный мужчина может двигаться, не издавая ни звука, - поражает. Может быть, даже немного, пугает. Почти.
— Если ты в деле, то беги.
На моих губах появляется ухмылка. Я всегда готова принять вызов. Сегодня ему придется потрудиться.
— Если ты поймаешь меня, то трахнешь.
Держу пари, что под маской у него отвисла челюсть. Но я не жду, чтобы убедиться в этом.
Я разворачиваюсь и бросаюсь бежать, стремясь к тускло освещенному сараю, который охраняют пугала без глаз, обмотанные лентой фальшивого места преступления. Внутри вспыхивают огни и визжат посетители.
Его шаги гулко ударяются о землю позади меня. Я почти смеюсь. Мужчина в маске, преследующий меня, думает, что заставит меня кричать, но это я заставлю кричать его.
— Лучше беги быстрее, маленький демон, — дразнит он. — Ты знаешь, что будет, когда я тебя поймаю.
Мой маниакальный смех разносится в ночном воздухе. Может, я больше и не бегунья, но тренировалась годами. Я была самой быстрой в команде, каждый день пробегая по нескольку миль. Это сделало меня особенной.
Сделало мишенью.
— Ты даже близко не подойдешь.
Мигающие огни из сарая отбрасывают жуткий свет на темную траву и стога сена, сложенные у облупливавшихся красных стен.
Механические звуки стонущих привидений и ревущих бензопил рассекают ночной воздух.
Я заведу его в сарай и...
Я цепляюсь за что-то твердое ногой и падаю, в последнюю секунду выставив перед собой руки, чтобы не шлепнуться лицом в грязь. Мои ладони первыми ударяются о грубую землю, каждый дюйм моего тела ноет, когда боль пронзает суставы.
— Черт!
На меня приземляется тяжелое тело, впечатывая в землю с такой силой, что остается отпечаток. Я едва могу дышать, хватая ртом воздух: легкие ноют от хватки, которой он меня держал, а грудь болит после бега. Грязь и трава, прохладные под моей обнаженной кожей, почти успокаивают.
Мужчина в маске, прижимающийся к моей спине все еще дышит нормально. Он определенно в хорошей физической форме. Возможно, спортсмен. Гребаные спортсмены.
И все же у меня текут слюнки от ощущения того, как восхитительно его тело прижимается к моему. Его массивные руки прижаты к земле по обе стороны от моей головы, его грудь и живот придавливают меня, а его длинная, твердая эрекция врезается в тонкую ткань моей юбки на заднице. Мои бедра сжимаются.
Край его маски касается моих волос, когда он наклоняется к моему уху.
— Надеюсь, ты сдержишь свое обещание, красотка.
У меня в горле встает комок. Если ты поймаешь меня, то трахнешь. Но он ведь не позволит этому зайти так далеко, правда?
Позволю ли я?
Да, конечно, позволю. Это то, о чем я мечтала с тех пор, как обнаружила, что у меня есть фетиш на маски.
Он тянет меня за косу, в которую я заплела волосы сегодня днем, и рывком поднимает мою голову. Я сжимаю зубы от боли, когда он почти вырывает волосы из моей головы.
— Какого х...
— Вставай. — Продолжая держать меня за волосы, мужчина в маске поднимает меня на ноги.
Как только оказываюсь в вертикальном положении, я бью его локтем в грудь. Он вздрагивает, но его хватка на моих волосах не ослабевает. Он предан делу. Нам запрещено нападать на актеров, но мне все равно.
Может, им и разрешено прикасаться к нам, но никто ничего не говорил о том, чтобы толкать нас на землю и почти выдергивать косы из головы.
— Отпусти меня.
— Испугалась, маленький демон? — дразнит он.
Неужели он подслушал разговор с «Дьяволами»? Ему известна моя репутация, и теперь он решил меня напугать? Я ухмыляюсь.
— Ни капельки.
— Какая жалость. — Свободной рукой он убирает выбившуюся прядь темных волос с моей щеки, и все мое тело воспламеняется. — Мне нравится, когда кричат.
Теперь мой пульс грохочет у меня в ушах.
Сиенна отчитала бы меня и назвала идиоткой, если бы знала, что я сейчас собираюсь делать с незнакомцем в маске в темноте, но мне все равно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чье-то прикосновение заставляло мое сердце биться чаще, бедра дрожать, а киску гореть от предвкушения.
— Мне нравится, когда меня заставляют кричать.
Не говоря больше ни слова, он подхватывает меня и перекидывает через плечо. Его рука прижимает мои ноги к нему, а юбка опасно задирается, потенциально демонстрируя мои трусики любому, кто может увидеть нас в темноте.
Я колочу кулаками по его спине, хотя мое сердце трепещет от легкости, с которой он несет меня. В предвкушении того, что он запланировал для меня.
— Отпусти меня!
Механические звуки, крики и смех из сарая становятся громче, заглушая мои крики и торопливые шаги мужчины в маске.
— Отпусти меня! — Повторяю я, и как раз в этот момент он это делает.
Он роняет меня, и моя спина сталкивается с острыми сухими травинками стога сена.
— Лучше?
Я задыхаюсь, боль и шок вибрируют во мне, когда пыльный, землистый запах наполняет мой нос.
— Ублюдок!
Он наваливается на меня прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово, и еще сильнее вжимает меня в сено, острые травинки которого впиваются в кожу головы и тонкий топ.
Я изо всех сил толкаю его в грудь: ткань гладкая и неожиданно мягкая на твердых, теплых мышцах под ней. Он не двигается с места. Я - жужжащая муха, которую он даже не замечает, когда его внимание переключается на мои порванные колготки.
Его рука медленно скользит вверх по моему бедру, кончики его пальцев цепляются за нейлоновые нити, и с каждым сантиметром я задерживаю дыхание. Все мое тело горит от легкого прикосновения его кожи к моей, от давления, чуть большего, чем легкий поцелуй.
Он не останавливается, пока не достигает края моей юбки, и мое сердце начинает бешено колотится.
Это происходит на самом деле. И совсем не так, как я ожидала, пройдет сегодняшний вечер. Я толкаю его в грудь в последний раз, собрав остатки сил.
— Отвали от меня.
— Нет.
От одного этого слова кислота закипает в моем желудке. Это так чертовски глупо. Я не знаю этого парня. Я даже не смогу указать на него при опознании. Он может сделать со мной что угодно сейчас и остаться безнаказанным.
Когда он заговаривает снова, я почти слышу улыбку, скрывающуюся за его словами.
— Теперь ты боишься?
ДА. Теперь я до смерти напугана.
Но это не заставляет меня продолжать бороться с ним или убегать. Я хочу, чтобы он продолжал.
Мои ладони перемещаются с его груди на плечи, притягивая его ближе, а затем я шепчу:
— Да.
— Хорошо. — Его голос понижается, становится низким и серьезным. Дразнящие, веселые нотки исчезли из его тона.
Он задирает мою юбку, обнажая тонкие черные трусики под ней. Гортанный стон, который он издает под маской, заставляет меня задрожать. Первобытный, животный. Он полностью потерял самоконтроль. Мы оба потеряли. Мы больше не актер и его жертва.
Мы - мужчина в маске и его маленький демон, собирающиеся потрахаться на стогу сена в темноте, где любой посетитель «Парка Ужасов» может наткнуться на нас.
Я прикусываю губу. Нам нужно поторопиться. Я не хочу, чтобы кто-нибудь нам помешал.
Я впиваюсь ногтями в его плечи, обхватываю ногами его спину и притягиваю ближе. Его эрекция врезается в мои трусики, и я вскрикиваю. Я не пытаюсь сдерживаться. Никто не услышит нас из-за хаоса звуков в сарае.
— Твою мать. — Стонет он, потираясь своим членом о меня, и трение его брюк о мои трусики посылает электрические разряды удовольствия по всему телу.
— О боже мой! — Я крепче обхватываю его ногами, цепляясь за него, как за спасательный круг, в то время как он продолжает вжиматься в меня. — Это так чертовски приятно. Не останавливайся.
Его неоново-красная маска нависает надо мной, а мышцы проступают под рукавами из полиэстера, когда он начинает совершать поступательные движения. Он даже не трахает меня, но трение его о мой клитор сводит меня с ума. Мои трусики насквозь промокли, так как при каждом толчке ткань впитывают влагу, проступившую между ног.
Он усмехается, глядя, как я извиваюсь под ним, и снова превращается в самоуверенного мужчину в маске, который ни на секунду не сомневается, что может заставить своего маленького демона кричать.
— Как далеко ты собираешься разрешить мне зайти?
Я сжимаю эти восхитительные выпуклости на его руках, и его мышцы напрягаются в ответ под моими ладонями. Я хочу сорвать с него рубашку, впиться ногтями и оставить шрамы по всей его коже, пока он будет трахать меня на стоге сена.
— Это одна из моих фантазий. Что меня будет преследовать и трахнет мужчина в маске в темноте.
— Да? — С усмешкой произносит он, чуть наклонив голову в маске. Один его голос почти заставляет меня растаять. Низкий и бархатистый, словно растопленный шоколад.
— А какие еще есть фантазии?
— Я хочу, чтобы в тот момент, когда я буду спать - меня трахнули, — выдыхаю я. Меня не волнует, узнает ли он о моих самых темных, развратных желаниях. Я больше никогда его не увижу. Кого волнует, что незнакомец знает или думает обо мне. — Я хочу, чтобы мне угрожали ножом и взяли против моей воли. Чтобы меня порезали, а потом слизали кровь с моей кожи.
Я никогда раньше не признавалась в этом вслух. Никому. Маркус был первым, кому я рассказала о желании попробовать игру с дыханием, о желании приходить в сознание и терять его во время секса, и посмотрите, чем это обернулось. Это было прекрасно, даже приятно, но после того, как я переспала с ним несколько раз, то поняла, что он делал это не для меня. Он был неопытным парнем из братства, который не знал, как обращаться с такой девушкой, как я.
Но сейчас у меня такое ощущение, что мужчина в маске, который трется об меня своим членом, точно знал бы, как меня трахнуть. Знал бы, как заставить меня кончать и кричать, и заставил бы возвращаться за добавкой.
По какой-то причине он перестает вжиматься в меня и наклоняется. Хотя я не вижу, как он сверлит меня взглядом, по пальцам ног все равно пробегает восхитительная дрожь.
— Значит, ты - та самая.
Теперь я в полном замешательстве.
— Та самая?
— Та, кого я искал.
Мое сердце подскакивает к горлу, пока он снова не толкает бедра вперед, его напряженные мышцы врезаются в мою грудную клетку так, что моя голова откидывается назад, а из горла вырывается стон. Удовольствие разливается по каждой вене, достигая точки кипения. Не может быть, чтобы я уже собиралась кончить. Не может быть. Невозможно.
За исключением того, что он продолжает тереться об меня, и удовольствие все нарастает и нарастает. Моя хватка на нем усиливается, мои ноги прижимают его ко мне, а глаза начинают слезиться от переполняющего меня удовольствия.
— Блядь. Не останавливайся.
— Ты действительно собираешься кончить просто от того, что мой член трется о твой клитор? — Его насмешка почти вызывает у меня желание отсрочить оргазм, показать ему, что он далеко не так неотразим, как ему кажется, но я не настолько забочусь о том, раздую ли я его эго, чтобы сопротивляться удовольствию.
Особенно когда он сильнее вдавливает в меня свой член, его эрекция массирует мой пучок нервов и заставляет фейерверки взрываться в моем мозгу. Я стону, не в силах сдержаться.
— Ты действительно идеальный маленький демон, не так ли?
От этой похвалы в моей груди поднимается неожиданный пузырь восторга. Идеальный. Никто никогда не называл меня так.
После того, что случилось, я была уверена, что никто никогда и не назовет. Никто не сможет полюбить мою темноту.
Толчком бедер я прижалась своей киской к его члену. Он издал резкий стон, его твердый член дернулся в джинсах и ударился о мой клитор. Я вскрикнула, и он, наконец, навалился своим телом на мое, прижимая меня к стогу сена, трахая, не проникая в меня.
Давление его тела на мое и трение его члена между моими ногами посылают импульсы удовольствия вверх от моего клитора и по всему телу, пока оно не сжимает каждую мою мышцу мертвой хваткой.
Мой рот приоткрывается, и из него вырывается крик такой силы, что горло начинает саднить, когда меня накрывает оргазм. Наслаждение трещит в моей голове, глаза закатываются, а звезды над нами сталкиваются в прекрасном, хаотичном танце. Каждая волна удовольствия вырывает из моего горла новый крик, а сердце колотится сильнее, чем когда-либо за всю эту ночь. Может быть даже за всю мою жизнь.
— Этот звук так чертовски красив, — выдыхает он. — Кричи для меня, маленький демон. Кричи изо всех сил своим маленьким черным сердцем.
И я кричу. С каждой пульсацией моей киски, с каждым разрядом электричества, пробегающим по моим венам, я продолжаю кричать. Мои крики удовольствия смешиваются с криками страха по всему «Парку Ужасов».
Он продолжает толкаться в меня, даже когда оргазм в конце концов утихает, но мой пульс все еще грохочет, сотрясая ребра изнутри.
Святые угодники. Неужели это только что произошло? Я только что кончила от того, что мужчина в маске трахнул меня «в сухую» на стоге сена. Его член терся о мой клитор, и этого оказалось достаточно, чтобы отправить меня за грань.
Если это сон, я надеюсь, что никогда не проснусь.
Мужчина в маске отталкивается от меня верхней половиной своего тела, в то время как его член продолжает тереться о мокрое месиво у меня между ног. Даже под маской, скрывающей его глаза, я знаю, что его взгляд остается прикованным ко мне, когда он тянется к пуговице на брюках.
Тихий гул наполняет мои уши.
Я могла бы сказать ему остановиться. Я могла бы использовать стоп-слово. Красный.
Неважно, на что я согласилась до этого, он все еще актер-пугатель, а я - гостья.
Но я прикусываю губу и держу рот на замке. К черту стоп-слово. К черту здравый смысл. Я думаю своим либидо, и мне похуй. Я хочу, чтобы этот мужчина в маске заставил меня снова закричать так, что я увижу звезды, и не те, что на небе.
—Лалиса? — Из темноты за спиной мужчины в маске раздается высокий женский голос.
Блядь.
Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он слезает с меня, оставляя меня мокрой и изнывающей - как от боли, так и от вожделения - на стогу сена. Прохладный воздух окутывает меня, заставляя покрыться мурашками мою обнаженную кожу.
— До следующего раза, маленький демон.
— Подожди...
Но он не останавливается, исчезая в тени.
Каждая клеточка тела жаждет броситься за ним, но на этот раз повалить его на землю, прежде чем я вытащу его член и введу в себя, оседлав его, пока мы оба со стоном не исчезнем во тьме.
Я не знаю ни как он выглядит, ни его имени. Я никогда больше не увижу его и не переживу эту фантазию снова. Никогда больше не услышу, как кто-то называет меня идеальным маленьким демоном. Никогда не смогу спросить его, что он имел в виду, когда сказал, что я - та, кого он искал.
Я вскакиваю на ноги, поправляю юбку и выдергиваю острые травинки сена из волос и одежды.
— Эй! — Сиенна машет мне рукой, «Дьяволы» следуют за ней. Она бросается вперед, широко раскрыв зеленые глаза. — Ты в порядке? Я никогда раньше не слышала, чтобы кто-то из актеров делал что-то подобное.
Я отмахиваюсь от нее.
— Я в порядке. Все это часть веселья.
Они даже не представляют, как весело мне было с мужчиной в маске, который похитил меня в темноте.
— Скажи мне, что этому мудаку не удалось напугать тебя, — ворчит Дэмиен.
— Мы так и не услышали, как она кричит. — Нокс снимает маску, демонстрируя надутые губы.
Я разглаживаю складки на юбке и оглядываюсь в поисках мужчины в маске. Но его уже давно нет. Улыбка сама собой появляется на моих губах.
— Вообще-то, удалось.