Молчание вместо поцелуев
Я не видела Тома уже больше недели.
Он не отвечал. Не звонил. Не появлялся.
Никто не говорил, куда он уехал, что случилось, и самое главное — вернётся ли вообще.
Особняк теперь был не домом, а клеткой. Охрана усилилась, каждый шаг отслеживали. Окна — заперты. Двери — под контролем. Мне оставили комнату, книги, еду. Всё, кроме свободы.
И кроме него.
Я спрашивала Леона, пыталась надавить, вырваться, умолять.
Бесполезно.
Он смотрел так, будто тоже не знал, где Том, или... не мог сказать.
Прошло восемь дней.
Именно на восьмой день, в ночь, когда я почти сдалась, скрипнула дверь.
Я поднялась с кровати, сердце застучало.
Он вошёл.
Тот самый. Мой Том.
Но нет. Это был не он.
Его лицо стало чужим. Взгляд — холодным и холоднее прежнего, на тот момент я думала что куда ещё холоднее может быть взгляд у него, но я ошибалась, щас уже явно не куда холоднее явно... И даже походка будто тяжелее, чем раньше.
В нём не было ни привычной серьёзности, ни чего в глазах. Только усталость. И злость.
Слишком много злости.
— Ты вернулся... — прошептала я, подойдя ближе.
Он молча снял куртку, бросил на стул, подошёл к окну и посмотрел в темноту.
— Где ты был? — я сжала руки в кулаки. — Почему ты исчез?
Тишина.
— Я ждала. Том, чёрт возьми, я ждала как дура! И даже... даже не знала, жив ли ты или нет!
— Перестань, Николь, — бросил он резко. — Не время.
Я отшатнулась.
Его голос... был не его. Как будто там внутри — сломался человек.
И из трещин вылез монстр.Который был вначале
— Не время?! А когда будет, Том?! Когда я совсем перестану быть собой? Или когда ты окончательно от меня отдалишься?Хотя мне абсолютно похуй на тебя!
Он шагнул ближе. Слишком близко.
— Ты хочешь знать, где я был? — прошипел. — Я был там, где людям вроде тебя лучше не бывать. Я делал то, чего ты даже не сможешь представить. И всё это — чтоб ты жила.
— Это оправдание? — бросила я. — Или причина быть мудаком?
Он медленно поднял руку, как будто хотел ударить...
Я не дёрнулась.
— Давай, Том. Ударь. Сделай это.
Тогда ты окончательно станешь тем, кем хочешь.
Он замер. Его рука дрожала.
Но он не ударил.
Просто отошёл, молча. Сел на край кровати, закрыл лицо ладонями.
— Уходи, — выдохнул он. — Просто... уходи, пока можешь.
Но я не ушла.
Я осталась.
В молчании.
Где когда-то были поцелуи.
Я подошла к Тому, я хотела обнять его, но он лишь оттолкнул её, и улёгся в кровать...
Меня это взбесило, я показала ему средний палец зная что он не заметит этот жест, затем я легла рядом, и быстро уснула...
Проходили дни день за днём...
Том всё хуже и хуже становился, будто у него угасли ко мне чувства? После полу года?! Этот чёртов ублюдок столько прошёл со мной... И так резко остывают чувства, меня это бесило, и я часто срывалась на его, орала на него, хотя я знала что вроде я его не люблю, а вроде?... Ой чушь полная! Я не могу любить монстра! Даже если мы с ним обручились не значит что я его люблю, просто жизнь моей семьи дороже и моя...
Я ненавидела его.
Каждый взгляд, каждое его молчание, каждый день, когда он делал вид, будто меня рядом нет.
Я ненавидела, как он закрывался, как прятал глаза, как уклонялся от разговоров.
Как мог пройти мимо, даже не бросив взгляда.
А ещё больше я ненавидела, как он всё ещё сидел в моей голове.
Иногда я ловила себя на том, что смотрю на него по ночам. Просто лежу и гляжу, как он спит.
Лицо — будто спокойное. Будто в нём не живёт тот, кто может швырнуть стул в стену из-за одного слова.
Тот, кто засыпает, не извиняясь после вспышки ярости.
А потом я вспоминала, кто он есть.
Что он со мной сделал.
Что я здесь — не по своей воле.
Что если бы я попыталась сбежать... кто-то бы умер.
В такие моменты во мне закипала ярость.
И я кричала.
Иногда швыряла подушку в его сторону. Иногда — кричала ему в спину.
А он молчал.
И это бесило ещё сильнее.
— Говори что-нибудь! — орала я однажды. — Проклятый ты чертов урод! Скажи хоть что-нибудь, Том!
Но он не сказал.
Он просто встал, накинул куртку, и вышел.
Даже не захлопнув дверь.
А я потом плакала.
Тихо. Чтобы никто не слышал. Чтобы охрана не донесла.
Ведь если он узнает, что я снова слабая, он ещё сильнее отдалится.
Так проходили недели.
Медленные, мутные, как болото.
Он приходил. Уходил. Спал. Молчал. Иногда ел со мной в одной комнате, но ни слова.
И всё, что было между нами — умерло. Как будто не было.
Но однажды всё изменилось.
В тот вечер свет в коридоре мигал.
Слышались странные шаги за стеной.
И охраны было вдвое больше.
Том пришёл поздно.
На губах — кровь. На руках — кровь. В глазах — ничего.
— Том... — прошептала я, подходя.
Он не посмотрел.
— Что случилось?
Молчание.
— Ты убил кого-то?..
Он повернулся. Взгляд — стеклянный.
— Хочешь знать правду, Николь?
Я кивнула. Глупо. Смело. По-детски.
— Я убил троих сегодня. И одного — медленно. Он умолял. Кричал. Знал, что не уйдёт живым.
И всё это — чтобы ты и твоя чёртова семья были живы.
Он шагнул ближе.
— А теперь спроси себя: правда ли ты не любишь монстра?
И ушёл.
Просто ушёл.
А я осталась стоять... в темноте.
С бьющимся сердцем.
И с отвратительным чувством...
...что может быть — люблю.
После того вечера всё стало хуже.
Намного хуже.
Он приходил ночью. Молчал. Иногда швырял вещи. Иногда — меня.
Иногда просто сидел и курил, не глядя в мою сторону.
Я уже не пыталась спрашивать. Не умоляла, не кричала.
Я устала.
В одну из ночей я не выдержала.
— Зачем ты так со мной? — голос был глухой, севший. — Я же ничего тебе не делаю, Том...
Он резко обернулся. В глазах — вспышка.
— Ты не делаешь? — прошипел. — Ты просто дышишь рядом. Этого уже достаточно, чтобы всё в голове к чёрту шло!
— Прости... — я отступила назад. — Я просто... не понимаю тебя больше...
Он подскочил ко мне. Схватил за плечи.
Сжал так, что я зашипела от боли.
— Тебе не надо меня понимать, Николь! — его дыхание било прямо в лицо. — Тебе надо просто слушаться. Молчать. И не мешать!
Я попыталась вывернуться — это было глупо.
Резкий толчок — и я упала на пол.
Ударилась спиной о край шкафа, в глазах потемнело.
Я сжалась, ожидая продолжения.
Он подошёл ближе. Я слышала его шаги.
И я впервые за долгое время... испугалась по-настоящему.
Но он не ударил.
Он просто наклонился, прошептал в самое ухо:
— Ты сама доводишь меня до этого.
И ушёл.
Наутро я не могла встать с кровати — тело ныло, особенно плечо.
Но хуже всего была не боль.
А чувство вины.
За то, что я осталась.
Что терплю.
Что когда он молчит — мне его не хватает.
Что я ещё где-то глубоко надеюсь, что всё вернётся.
Прошла неделя.
Мы почти не говорили.
Иногда он просто хватал меня за руку, резко, будто я — вещь, собственность.
Иногда приходил ночью. Холодный. Как чужой.
И я всё думала:
Это конец? Или начало чего-то гораздо страшнее?
* От лица Тома *
Я вернулся домой поздно. Весь в крови и грязи, но даже это казалось не важным. Главное — она была здесь. Николь.
Я видел, как она смотрела на меня — испуганно, и в то же время с каким-то... непокорным огнём.
Я хотел кричать, обвинять, ломать всё вокруг. Но я сдерживался. Чёрт, как тяжело было сдерживаться.
Она не понимает. Она никогда не поймёт.
Я сделал всё, чтобы защитить её, чтобы держать её подальше от этой грязи, от этих уродов, что хотят нас убить.
Но теперь, когда я рядом, она боится меня. Боится меня, а не врагов.
Чёрт возьми, почему?
Разве она не понимает, что я делаю это ради неё? Для неё?
Иногда я себя не узнаю.
То, что во мне растёт — это не я. Это тьма. Это безумие. Это боль, которая разрывает изнутри.
Я подхожу к ней, пытаюсь что-то сказать, но слова теряются в горле. Вместо этого я срываюсь.
Срываюсь на ней.
Но разве она — причина? Нет. Вина — моя.
Я ломаю её, и это убивает меня.
Но как остановиться? Как быть человеком, когда весь мир против тебя?
Когда каждый день — как битва на выживание.
Я хочу кричать, чтобы она ушла. Но в глубине души знаю — без неё я уже не я.
Я сжимаю кулаки. Мои руки дрожат.
Я знаю — если отпущу её, потеряю навсегда.
Но если останусь — могу сломать окончательно.
Как быть, Николь?
Как быть?
Я не спал всю ночь. Она лежала рядом, свернувшись, как маленький зверёк.
И мне хотелось прикоснуться к ней. Хотелось просто... прижаться лбом к её спине и выдохнуть: «Прости».
Но я не сделал этого.
Я боялся. Боялся, что сломаюсь. А мне нельзя — я должен быть твёрдым.
Если я дам слабину — это конец. Для нас обоих.
Она проснулась первой. Села на кровати, потянулась, потом посмотрела на меня с той самой тихой злостью, которую я выучил наизусть.
Я отвернулся.
— Не собираешься даже поздороваться? — резко бросила она.
Я промолчал.
— Ты когда-то хотел меня защитить. Ты помнишь это? Или ты уже забыл, Том?
— Замолчи, — сказал я сквозь зубы.
— А если нет? — голос стал громче. — Что ты сделаешь? Опять швырнёшь меня в стену, как в прошлый раз?
Я вскочил. Громко.
Быстро подошёл к ней.
Слишком близко. Опять.
Я видел, как дрогнули её губы. Она ожидала — и это было самое страшное. Она привыкла.
Я схватил её за руку — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовала, что я всё ещё сильнее. Что я всё ещё опасен.
— Я сказал, замолчи, — повторил я, голос срывался.
Но она не отводила взгляд.
— Я не боюсь тебя, Том. Понимаешь? Я боюсь того, кем ты становишься.
Я сжал челюсти. Внутри всё разрывалось.
Это не ты. Это не ты. Это не ты... — повторял я про себя.
А потом... я отпустил.
Резко, как будто обжёгся. И отошёл.
Она всё ещё смотрела на меня, но теперь — не с ненавистью. А с жалостью.
— Ты не спасаешь меня, Том. Ты медленно убиваешь.
Я хотел сказать, что не виноват. Что мир жесток. Что он вынудил.
Но в тот момент... я понял: никакие слова уже ничего не значат.
Я просто сел обратно на кровать.
И впервые за долгое время — почувствовал себя пустым.
Я мог бы давно уже избавиться от этой дрянной девчонки... Но я её так любил... И она даже не как прошлые девушки которые были у меня... Она какая то другая вроде дерзкая,вроде милая... Вроде полная сука которую убить хочется... А ведь я даже не знаю... Она меня любит? Или нет? Даже если эта сучка не любит меня, я её заставлю!...