Его фамилия - приговор

Я проснулась раньше Тома.
Сквозь полуприкрытые шторы в комнату лился мягкий свет. Тёплый, как его ладони, когда он касался моей спины ночью.
На секунду мне показалось, что всё — просто сон. Особняк, боль, ссоры, измены... Всё растворилось, осталось только это утро. Мы. Мир. Он.

Я осторожно повернулась к нему — Том спал, тихо дышал, черты лица расслаблены. Не монстр. Не преступник. Просто мужчина, которого я когда-то... полюбила?

Он пошевелился, и я уже хотела отвернуться, сделать вид, что сплю, но он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

— Ты опять встаёшь раньше, — хрипло сказал он, улыбнувшись.
— Просто не хочу пропустить ни секунды с тобой, пока ты снова не исчез.

Он замолчал. Улыбка исчезла.
На мгновение между нами будто повисло напряжение, но он подошёл ближе, поцеловал в висок и прошептал:

— Сегодня ты моя. Весь день. Без охраны. Без дел. Просто ты и я.

Он сдержал слово.
Мы гуляли по городу, ели мороженое, он подарил мне тонкое кольцо с небольшим камнем — «ничего особенного, но ты красивая с ним», — сказал он.

А я просто смеялась.
Так давно не смеялась.

И только в самом конце этого идеального дня, когда мы шли по пустому переулку к машине...

И вскоре времени мы уже были дома и только тогда уже всё...

... Всё изменилось.

И я почувствовала это в каждой мелочи — в том, как Том стал тише, холоднее, отстранённее.
Но не только он.

Лина.
Я давно её не видела. Последний раз — почти месяц назад, когда мы вместе ужинали в столовой особняка. Она тогда смеялась над каким-то глупым анекдотом Леона, а я — пыталась проглотить кусок, не подавившись ревностью.
Да, я чувствовала тогда. Хоть мы и дружили, я замечала, как она смотрела на Тома.

А теперь она снова появилась.
На следующий вечер после того, как Том впервые за долгое время обнял меня. После того, как мы снова начали улыбаться друг другу, хотя бы немного.

— Николь! — радостно сказала она, когда вошла в гостиную, будто и не пропадала.
Я подняла взгляд от чашки чая, которую держала в руках.
— Лина? Ты... вернулась?

— Да, Том позвал. Сказал, я могу остаться тут на время.

Позвал.
Сам.
Ледяная заноза пронзила грудь. Я попыталась улыбнуться, но это вышло слабо.

— Конечно, оставайся, — кивнула я. — Комната, как обычно?

— Ага. Он даже велел привести её в порядок.

Я кивнула.
Лина не лгала.
Но вот почему она появилась именно сейчас?

На следующий день всё стало хуже.
Том почти не говорил со мной. Он вышел утром и вернулся под вечер с Линой. Она смеялась, держала его за руку. А он... даже не отдёрнул её.
Я чувствовала, как земля под ногами начинает рассыпаться.

А вечером...
Когда я вошла в коридор, я услышала, как Лина говорит ему:

— Я скучала. Знаешь, мне было не по себе в городе. Без тебя.

— Не стоило уезжать, — сухо бросил Том.

Я замерла.
Меня не было видно. Я стояла в темноте, не двигаясь.

— Но я ведь вернулась, — прошептала она. — Ради тебя. Ради нас.

Том ничего не ответил.

Но я знала.
Что-то начинало рушиться.

На следующее утро я проснулась одна.
Пустая сторона кровати будто кричала, что всё возвращается на круги своя.
Я медленно встала, подошла к окну, глядя, как ранние солнечные лучи освещают сад. Всё было тихо. Подозрительно тихо.

Я вышла из комнаты, босиком ступая по холодному полу.
Когда дошла до кухни, увидела Лину. Она стояла у плиты и что-то готовила — в моём халате.
В моём чёртовом халате.
Тот, что Том подарил мне на Рождество.

— О, ты уже проснулась, — улыбнулась она, повернувшись ко мне. — Я решила приготовить завтрак. Том уже уехал, но он сказал, чтобы я не давала тебе скучать.

— Уехал?.. — спросила я, чувствуя, как всё внутри холодеет. — Куда?

— Не сказал, — она пожала плечами, как будто это вообще не важно. — Может, по делам. Или... — она бросила на меня взгляд из-под ресниц. — Просто не захотел говорить.

Я молча развернулась и пошла обратно наверх. Не было сил притворяться. Не было сил сдерживать ни слёзы, ни бешенство.

Вечером Том вернулся.
Я сидела в комнате, с включённым светом, но он не зашёл. Только мельком услышала его голос внизу, снова — с Линой.

Я спустилась.
Медленно.
Он сидел на диване. А она — рядом с ним, с ногами на подушке, почти прижавшись к нему.

— Том, — прошептала я.

Он поднял на меня глаза, усталые, холодные.
— Что?

— Мы можем поговорить? — я старалась, чтобы голос не дрожал.

— Если хочешь, — он встал, направился к выходу. — Пять минут.

Я последовала за ним, и как только мы остались вдвоём, спросила:

— Ты специально? Ты снова пытаешься сломать меня?

— Николь, ты драматизируешь, — ответил он с усталостью. — Лина просто моя подруга. Или ты теперь будешь устраивать сцену каждый раз, когда кто-то дышит рядом со мной?

— В моём халате? — прошипела я. — На моей кухне?

Он не ответил.
Просто отвернулся.

— Том... я всё ещё здесь. Всё ещё с тобой. Почему ты снова выталкиваешь меня? — голос предательски дрогнул.

Он резко обернулся и сказал:

— Может, потому что я не просил тебя оставаться.

Это было как удар. Сильнее, чем пощёчина.
Я молча кивнула и ушла в комнату.

И сидя на кровати я размышляла

Особняк никогда не был для меня домом — это была тюрьма с золотыми решётками.
Том Каулитц — мой муж, мой мучитель и одновременно тот, кто угрожает убить мою семью, если я решу уйти. Его семья — огромная криминальная сеть с бесчисленными связями, и никто их не трогает.
Билл — его брат-близнец, давно ушедший от этого, но Том — в самой гущи тьмы.

Он часто уходил на ночь, возвращался рано утром или не появлялся вообще по несколько дней. Он говорил, что любит меня, но удары и угрозы не давали забыть обратное.

Я боялась за свою жизнь и за жизнь своей семьи.
Каждый день становился испытанием. И я знала — если останусь, то нас всех ждет гибель.

После того как я раздумала всё...

Я начала тайно наблюдать за охраной, изучать их расписание и слабые места в безопасности особняка. Пыталась найти хоть маленькую лазейку — шанс вырваться из этого кошмара.

Связаться с родными было почти невозможно — сигнал телефона глушили, а камеры следили за каждым моим шагом.

Страх сжимал грудь, но внутри жила надежда. Надежда на свободу.
Я должна уйти — ради себя и ради тех, кого я люблю.

Побег — единственный шанс выжить.

Каждый вечер я закрывала дверь своей комнаты на несколько замков и проверяла, нет ли камер рядом.
Я знала, что меня постоянно контролируют, но искала моменты, когда внимание охраны отвлекается.

Одной из таких возможностей стал поздний час после полуночи — тогда смены меняются, и охранники устали, расслаблены.

Я начала собирать маленькие вещи — несколько купюр, телефон с зарядкой, запасные ключи, которые удавалось тихо позаимствовать. Всё, что могло пригодиться для побега.

Я изучала план особняка, стараясь запомнить все коридоры, запасные выходы и подземные туннели, о которых слышала из разговоров слуг.

Внутри меня разгоралась решимость, смешанная с ужасом.
Но я не могла позволить себе сломаться — слишком многое было поставлено на кон.

Я повторяла себе: «Я свободна, если уйду. Я свободна, если смогу защитить свою семью».

И однажды ночь должна была стать моей ночью свободы.

Ночь была беззвёздной, и даже луна пряталась за тёмными облаками.
Я глубоко вздохнула, когда услышала, что в коридоре смена охраны сменилась. Это был мой шанс.

Тихо, почти бесшумно, я открыла первое замкнутое дверное кольцо. Сердце билось в груди, будто хотело вырваться наружу.
Каждый шаг отдавался эхом, и казалось, что весь особняк затаил дыхание.

Я отключила телефон и спрятала его в карман — единственное средство связи и одновременно слабое место.
С каждой минутой я приближалась к запасному выходу, который заметила несколько недель назад.

Внезапно за спиной раздался скрежет — я замерла.
Дрожь пробежала по телу, но я заставила себя идти дальше.

Ключевой момент — дверь на чердак была открыта. Это была моя последняя преграда.
Я выскользнула наружу, нырнула в густой туман и побежала в темноту, не оглядываясь.

Свобода была близка, но я знала — это только начало настоящей борьбы.

Николь, прячась в тумане, бросилась прочь от особняка, сердце колотилось так, что казалось, его услышат даже в самой темной ночи. Она знала, что за ней могут следить, что опасность не отпустит так легко. Но в этот момент свобода казалась единственным светом в её мире тьмы.

Она двигалась, стараясь не издавать ни звука, прячась за деревьями и зданиями, стараясь выбраться подальше от дома, который никогда не был домом. Николь понимала — впереди ещё много препятствий, но главное — она сделала первый шаг.

Её ждала новая жизнь, но и новые страхи. И даже если Том и его тени будут пытаться вернуть её — она больше не будет пшеницей
Утро встретило меня холодным светом, пробивающимся сквозь серые облака.
Я сидела на краю скамейки в небольшом парке, далеко от особняка и его теней.
Воздух был свежим, но сердце всё ещё колотилось, словно гоняло тревогу по венам.

Я посмотрела на руки — дрожь ещё не уходила, но это была не та дрожь страха, а дрожь свободы.
Свободы, которую я выбрала сама, несмотря на все риски.

Никто не знал, где я. Никто не мог найти меня здесь.
Но впереди был новый день, новые испытания и новые решения.

Я вдохнула глубоко и попыталась поверить, что наконец могу дышать по-настоящему.
Тем временем в особняке царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми шагами Тома.
Он вернулся, но никого не было. Николь исчезла — и это было как удар по самому сердцу его мира.

— Где она?! — его голос звучал холодно и глухо, без привычной ярости, но с отчаянной решимостью.

Охрана была поднята по тревоге, все выходы и подъезды тщательно проверялись.
Но Том знал, что это не просто побег — это вызов, и никто так просто не сможет остановить его.

Он сжал кулаки, глаза сверкали холодным огнём:
— Найдём её. Пусть знает — никто не уйдёт из моей жизни без последствий.

Началась охота — и никто не мог предсказать, чем она закончится.

— Проверить все камеры. Все! — рявкнул Том, скидывая кепку и начиная метаться по комнате. Его дыхание было тяжёлым, сердце стучало слишком громко. — Она не могла исчезнуть просто так. Не из этого дома. Не от меня.

Он снова и снова пересматривал записи с камер наблюдения, но... что-то было не так. Как будто часть материала пропала. В какой-то момент на экране просто появлялась тьма — и всё. Временной разрыв. Кто-то явно помог Николь. Кто?

— Кто стер эту часть записи?! — заорал он, швыряя пульт в стену. — Если кто-то из своих... вы даже не представляете, с кем связались!

Охрана боялась поднять глаза. Том — не просто их босс. Он был бурей, которую нельзя было остановить.

Ночь прошла в пустых звонках, угрозах, в опросах слуг, в сломанной мебели и пробитых стенах.

На утро в дом ворвался Леон — тот самый человек, которому Том доверял едва ли не больше всех.

— Том, она оставила кое-что... — проговорил он, кидая на стол небольшой клочок бумаги.

Том взглянул на него. Почерк Николь. У него перехватило дыхание.

"Если ты читаешь это — значит, я сбежала. Не ищи меня. Пусть хоть один из нас останется человеком."

Его руки дрогнули. Он перечитал ещё раз. И ещё.

— Найди мне любую информацию. Она не могла уйти далеко. Кто-то ей помог. Я хочу знать кто. Я разнесу каждого, кто будет стоять у меня на пути.

— И ещё, если вы найдёте способ связаться с ней, передайте ей: если она не вернётся, я убью всю её семью. Как я уже говорил раньше, начну с младшего брата. А после того, как я расправлюсь с родными, я обращусь к её близким — друзьям и родственникам.

И вот вновь вечером в кабинете Тома...

Том нервно ходил по кабинету, кулаки сжимались до хруста. Он почти не спал, лицо осунулось, глаза налились злостью.

— Она сбежала. Из-под моей же крыши. — прошипел он, резко ударив кулаком по стене.
— Мы найдём её, Том. — спокойно произнёс Леон, стоя в тени. — Я уже связался с нужными людьми. Мы отследим её.

Том резко обернулся:

— Свяжись с кем хочешь, обещай что угодно. Но если она не вернётся... — его голос стал низким и холодным. — ...я начну с её младшего брата.

Леон молча кивнул. Он знал — Том сейчас опасен как никогда.

— Передай ей. Один день — одна жизнь. А потом пойдут её подруги. Родственники. Все. До последнего.

Том вытащил из ящика столa фото Николь и разорвал его пополам.

— Она сама выбрала этот путь

Холодный ветер трепал волосы, когда Николь шла по безлюдной улице в чужом районе. Её сердце колотилось — не от страха, а от тревоги. Она понимала: долго скрываться не получится. Том не тот, кто легко отпускает.

Она нашла временное убежище — старую квартиру, которую ей помогла найти одна добрая женщина. Николь почти не спала. Постоянно оборачивалась, каждый шорох за дверью казался шагами преследователей.

Сквозь тусклый свет лампы она сидела на полу, обнимая колени.
"а вдруг Он и правда начнёт с моего брата... Как когда-то мне говорил" — пронеслось в голове. Грудь сдавило.

Она достала из кармана старый телефон, включила на секунду, но тут же выключила. Он может отследить. Всё, что у неё осталось — блокнот и ручка. Она начала писать:

Если ты это читаешь, Том...
Я не боюсь тебя. Я боюсь только за них. За свою семью. Если что-то с ними случится — это будет на твоей совести. Хотя у тебя её, наверное, уже нет...

Она вытерла слёзы.
"Я должна придумать, как остановить это всё... хотя бы попытаться."