Его фамилия - приговор

Том стоял у окна в своём кабинете. Его лицо было напряжено, взгляд впивался в тёмный горизонт.

— День первый, — хрипло сказал он себе под нос.
Он медленно достал телефон, набрал чей-то номер.

— Ты всё понял? — сказал в трубку. — Найди её семью. Мне нужен адрес, график, всё. Особенно брат.
Пауза.

— Да. Начнём с него. Пусть Николь почувствует, что я не шучу.

Он повесил трубку и закурил. Пальцы дрожали, хоть он и пытался держать лицо.

— Почему ты вынуждаешь меня делать это, малышка?.. — пробормотал он. — Ты же знаешь, я люблю тебя. Но ты нарушаешь правила. А я терпеть этого не умею.

Он подошёл к фотографии на стене. Там была Николь — улыбающаяся, живая, такая настоящая.
Он провёл по стеклу пальцами.

— Вернись. Пока я не стал монстром по-настоящему.

Тем временем у Николь:

Николь сняла себе временную комнату в дешёвой гостинице. Стены были облуплены, в углу потрескавшееся зеркало, но зато тут было тихо.
Она лежала на кровати, глядя в потолок. Мысли метались.

"А если он сдержит обещание? А если уже сейчас кто-то из семьи в опасности?.."

Она села, достала блокнот и начала писать:

План побега — Часть 1:
— Найти способ связаться с братом, не через телефон
— Выяснить, где Том держит своих людей
— Связаться с Биллом? Он же брат Тома, может помочь?

Она вспомнила Билла — он был единственным человеком из семьи Тома, кто выглядел нормальным. Они почти не общались, но он однажды случайно услышал, как Том на неё кричал. И тогда Билл тихо сказал ей:
— Если что — беги. Не думай, просто беги.

"Может, пора найти его..." — подумала Николь и решительно закрыла блокнот.

И в этот же момент Леон сидел в полумраке офиса, в руках — карта города. Он проводил пальцем по улицам, отмечая места, где, по слухам, могла прятаться Николь.
— Это всё становится опаснее, — пробормотал он. — Том слишком далеко зашёл. Если мы не найдём её скоро, последствия будут катастрофическими.

В комнату вошёл помощник.

— Есть новости? — спросил Леон, не отрываясь от карты.

— Нашли одного из людей Тома. Он говорил, что Николь где-то на окраине, в старом районе. Там, где никто не ходит после заката.

— Отлично. — Леон прищурился. — Нужно срочно сообщить Биллу. Он единственный, кто может сейчас помочь.

Леон быстро набрал номер. Его голос был твёрдым, без тени сомнения.

— Билл, слушай меня внимательно. Николь в опасности. Том потерял контроль. Мы должны действовать быстро.

Билл глубоко вздохнул, глядя в окно на ночной город.

— Я знаю, — сказал он ровно. — Что ты хочешь от меня?

— Помоги найти её. У тебя есть связи, которых у нас нет. Мы должны её защитить, пока Том не сделал что-то хуже.

— Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах. Но будь осторожен, Леон. Том — не тот, кем был раньше.

Билл положил трубку, чувство ответственности тяжело легло на плечи.

— Всё не так просто, — прошептал он себе, — но я не позволю, чтобы эта история закончилась кровью.

В этот же вечер Том сидел за тяжёлым столом в полутёмной комнате особняка. В его глазах играла жёсткая тень — смесь гнева и беспокойства. Телефон звонит — на экране высвечивается имя «Билл».

Он ответил, не поднимая головы:
— Где она, Билл? Ты говорил, что найдёшь.

— Николь пропала, — голос брата звучал напряжённо. — Пока ничего не знаю. Люди тоже молчат.

Том резко ударил кулаком по столу:
— Если она не найдётся, я не отвечаю за последствия. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — ответил Билл. — Но нужно действовать аккуратно, иначе это только усугубит ситуацию.

Том медленно поднялся, глядя в окно на ночной город.
— Мне плевать. Она должна вернуться. Или тогда я начну разрушать всё, что ей дорого.

Он сжал телефон в руке так, что пальцы побелели.
— Найди её. Любой ценой.

Том молча смотрел в окно, осознавая, что Николь боится его — и это была его вина. Но вместо сожаления в душе рождалась только горечь и злость.

Она боится меня. И я не могу позволить себе быть слабым. Если она уйдёт — То она потеряет всё. Семью, близких, дорогих людей.

Его рука сжалась в кулак. Он не мог простить себя за то, что довёл её до этого состояния, но и не мог изменить себя.

— Страх держит её рядом, — прошептал Том. — А я не дам никому забрать её у меня.

Он резко развернулся и направился к выходу, решив действовать — жестко и без компромиссов.

Том вышел из особняка в ночь, холодный ветер брал в объятия, словно напоминая о том, что контроль уходит из рук. Его лицо было сурово, глаза горели решимостью.

Он быстро шагал по улицам города, звонок в телефон снова и снова оставался без ответа. Николь пропала — и это было красным предупреждением.

Я не потерплю предательства, — думал он, сжимая телефон в кулаке. — Если она не вернётся, я уничтожу всё, что для неё дорого.

Он остановился у окна заброшенного здания, куда, по его информации, могла направиться Николь. Руки сжались в кулаки.

— Это мой мир. И она останется в нём. Любой ценой.

Том тихо вошёл в комнату, где сидела Николь. Его шаги были твёрдыми, но в глазах мелькнула тень усталости.

— Ты думала, что сможешь уйти? — его голос был низким, почти хриплым. — Думаешь, это так просто?

Я почувствовал, как в груди что-то рвётся — смесь злости, боли и безумной привязанности.

— Ты моя, Николь. И я не позволю тебе уйти. Ни за что.

Он подошёл ближе, держа руки чуть напряжёнными, словно сдерживая порыв.

— Но я знаю, — добавил он почти шёпотом, — что в глубине ты боишься меня. Так же, как я боюсь потерять тебя.

Том  опустился на корточки перед ней. Николь сидела на полу, прижав колени к груди, будто хотела спрятаться от всего мира — и от Тома в первую очередь. Том протянул руку, но она отшатнулась. Больно. Сильно. Но заслуженно.

— Я знаю, ты ненавидишь меня, — медленно выдохнул Том. — И, наверное, правильно делаешь. Я слишком много разрушил в тебе.

Я молчала. Только чуть дрожала. Может, от страха. Может, от холода. Или от Тома.

Том сжал челюсть, борясь с гневом, направленным на самого себя.

— Но я тоже человек, Николь. Просто... уже давно не умею любить по-человечески. Ты стала единственным светом в моей жизни, и я держусь за тебя, как за воздух. Грязно, жестоко, больно — но иначе не умею.
Он резко встал.
— Ты хочешь уйти? Тогда скажи это мне в глаза. Не через побег, не через слёзы. Просто скажи. И я... — он осёкся, голос дрогнул, — может быть, отпущу.

Я медленно подняла голову. Его глаза... те самые, в которых когда-то я видела тепло, а теперь — лишь боль и злость, перемешанные в хаос. Он ждал ответа.
Ждал моего «да» или «нет».
Но как ответить, когда внутри всё рвётся на части?

— Я...
Голос дрожал. Я сглотнула, опуская взгляд, потом снова посмотрела на него.
— Я хочу... свободы. Не побега. Не войны. А просто... жить. Без страха. Без угроз. Без того, чтобы каждую ночь ждать, вернёшься ты с любовью — или с кулаками.

Он стоял, сжав кулаки, как будто каждое моё слово било сильнее, чем пуля.

— Я любила тебя, Том... И, возможно, где-то глубоко — всё ещё люблю. Но ты уничтожаешь меня.
Я встала, шатаясь, но устояла.
— Поэтому... да. Я хочу уйти. Не потому что ненавижу. А потому что хочу остаться собой. Пока что-то во мне ещё осталось.

Тишина. Ни звука. Только шум ветра за окном.
Он смотрел на меня, будто впервые.

—Он не сразу понял, что произошло. Будто её слова рассекли воздух, но не достигли его сознания. Всё вокруг померкло. Даже гнев будто притих. Только боль осталась — такая острая, что дышать стало тяжело.

— Уйти? — переспросил он, как будто не расслышал. — Ты... хочешь уйти от меня?

Он сделал шаг вперёд. Лёгкий, почти неуверенный. Он никогда не позволял себе сомневаться. Никогда не позволял себе слабо выглядеть. Но сейчас он был сломан.

Он медленно опустил руку к карману штанов...
И у меня сердце забилось сильнее.
— Не делай этого... — прошептала я.

Но он не слушал.
Он поднял ружьё, его рука дрожала, взгляд стекленел.
— Если ты не со мной... значит, ты не с кем, — холодно прошептал он.

Выстрел прозвучал слишком резко.
И мир оборвался.

Конец.