Я убью мир за тебя
Белый свет бил прямо в глаза. Всё плывёт. Голоса — глухо, как под водой. Машины пищат, капельница щёлкает.
— ...слышь меня? Николь? Николь, если слышишь меня — моргни...
Я едва подняла веки. Первое, что увидела — это потолок. Второе — лицо Тома. Но не такое, как раньше. Не уверенное, не злое, не дерзкое. А испуганное. И злое по-другому. Диким, животным страхом.
— НИКОЛЬ! — он бросился ко мне, но остановился у самой койки, словно боялся задеть меня. Его руки дрожали. — Ты очнулась... Чёрт, Николь...
Я хотела что-то сказать, но губы почти не слушались.
— П-плечо...
— Да, тебя задело в плечо, пуля вышла. Ты... ты просто должна лежать. И всё будет нормально. Всё.
Я видела, как он кусает губу, как сжимает кулаки. Его глаза красные, как будто он не спал ни минуты. Я прошептала:
— Ты плакал?
Он опустил взгляд.
— Если бы не я, тебя бы не ранили.
— Но я жива, — я слабо улыбнулась. — А ты... ты ведь нашёл его?
В этот момент сцена резко сменяется.
Несколько часов назад
Он вышел из больницы с каменным лицом. Леон бежал рядом, что-то спрашивал, но Том его не слышал.
Том уже знал, кто это сделал. Один из тех, кто следил за ним... бывший партнёр из грязных дел, с которым он когда-то не рассчитался. Он знал, куда ехать.
В тот вечер город содрогнулся.
Первый был клуб — разбитая дверь, люди в панике, Том с пистолетом и криком:
— ГДЕ ОН?!
Потом склад. Его охрана — в крови, кто-то пытался бежать, кто-то — вымолить прощение. Том не щадил никого, кто был причастен.
Он орал, ломал, бил, пока не выволок нужного урода наружу.
— Это ты... ты выстрелил в неё?
— Э-это был не я! Это был Нейтан, я просто отвлёк...
— Где он?!
— Я не знаю! Клянусь! Не убивай...
Щелчок. Пистолет — у виска.
— Ты задел её. А это — война. За каждую её слезу ты будешь отвечать.
Раздался выстрел.
Снова в больнице
Он сидел рядом, держа мою руку.
— Я не знал, что такое страх, пока ты не упала на асфальт... — тихо сказал Том. — А теперь я знаю, что если тебя не станет — мне уже ничего не надо.
Я слабо сжала его пальцы.
Он был монстром, но сейчас — он был моим монстром.
Прошло несколько дней после той ночи. Я лежала в больнице, пульсирующая боль в плече напоминала о случившемся, но самое тяжёлое — было молчание Тома.
Он приходил, смотрел на меня с той самой дикой смесью боли и ярости, что я видела впервые.
— Ты думаешь, что всё исправил? — прошептала я однажды, когда он сидел у меня на кровати.
Он взглянул на меня, глаза горели, но голос был ровным:
— Нет. Но я сделал то, что должен был сделать. Никто не тронет тебя больше.
Я хотела поверить, хотела поверить в него, но внутри что-то сжималось от страха и сомнений.
— А что если он вернётся? Или ещё кто-то? — спросила я.
Том взял мою руку, крепко сжал, будто передавая всю свою силу и решимость.
— Тогда я стану стеной. Ты больше не будешь одна.
Но я знала, что эта стена может быть и тюрьмой.
И всё ещё не понимала, что чувствую к нему.
Лежа в полумраке больничной палаты, я думала о том, как всё изменилось.
Том — тот самый человек, который обещал защищать меня, теперь был словно чужой. Его любовь была тёмной, как ночь без звезд, и порой мне казалось, что она может задушить меня.
Я боялась его гнева. Но ещё сильнее — боялась пустоты, что оставалась после каждого его молчания.
«Почему он стал таким?» — думала я. «И могу ли я выдержать этот путь?»
Вспоминала наши первые дни вместе — те редкие моменты, когда он был мягким, искренним. Тогда я ещё могла поверить в нас.
Но теперь?
Теперь он — как буря, которая ранит и защищает одновременно.
Я закрыла глаза и тихо сказала себе:
— Николь, не сдавайся. Ты сильнее этого. Ты выживешь. Даже если придется бороться с тем, кого любишь.