Смейся, пока не станет больно
Я не помню, как проснулась. Просто в какой-то момент поняла, что лежу, завернувшись в простыню, а рядом — он. Том. Настоящий. Тихо дышит, рука лежит на моём бедре. Не рычит, не кричит, не исчезает. Просто... рядом.
Уже было почти полдень, когда он открыл глаза и сказал:
— Собирайся. Мы уезжаем.
— Куда? — я села, приподнимая бровь.
— Хочу показать тебе одно место, — коротко ответил он, вставая с кровати. — Там красиво. И спокойно. Такое бывает нечасто.
Через пару часов мы ехали по узким улочкам, где дома были облеплены виноградом, а в воздухе пахло свежестью после дождя. Том не говорил почти ничего. Только иногда сжимал мою руку — как будто боялся потерять.
Мы добрались до старого парка, закрытого для посторонних. Его охраняли свои люди. Всё выглядело идеально: озеро, скамейки, тонкие деревья и редкое солнце, пробивающееся сквозь листья.
— Здесь мне спокойно, — сказал он.
— Мне тоже, — улыбнулась я.
Пока мы гуляли, он рассказывал о месте, о детстве, о брате.
Я слушала. И не хотела, чтобы этот день заканчивался.
Но сказки не вечны, Николь. И их всегда кто-то прерывает...
Но как только мы свернули в переулок, я почувствовала, как всё вокруг сжалось. Воздух стал плотнее.
И через секунду раздался звук — глухой хлопок. Затем второй.
Выстрел?
— ЛОЖИСЬ! — рявкнул Том, прикрывая меня телом.
Всё происходило как в замедленной съёмке. Я упала на землю, сжалась, чувствовала, как его рука прижимает меня к себе. Кто-то кричал, кто-то бежал. Раздался ещё один выстрел — близко.
Слишком близко.
Я услышала, как Том выругался. Он попытался подняться, но в тот же миг кто-то выбежал из-за угла — в маске, с пистолетом.
Выстрел. Жгучая боль пронзила моё плечо. Я вскрикнула.
— НИ-КОЛЬ! — голос Тома стал неузнаваемо паническим.
Я чувствовала, как всё затихает. Как будто в уши залили воду. Я пыталась сказать ему, что всё в порядке... но вместо этого — тишина.
Кровь. На одежде. На асфальте. На его руках.
— НЕ СПИ! НЕ СПИ, СЛЫШИШЬ?! — он кричал, хватал меня за лицо, за руки. — НЕ СМЕЙ, ТЫ ПОЙМАЛА ПУЛЮ, НО ТЫ ВЫЖИВЕШЬ!
Я только смотрела в его глаза. Там снова была та самая боль. Та, которую он скрывал. Та, от которой убегал.
Он любил.
И боялся потерять.
Мир плыл. Сознание ускользало. И последнее, что я услышала, прежде чем всё померкло, — это его голос:
— Держись, милая... ради всего, держись.