Запах крови на губах
Утро началось слишком тихо.
Слишком подозрительно.
Я проснулась раньше Тома — его рука всё ещё лежала на моей талии, тяжёлая, как кандалы. Он спал спокойно, будто всё в мире под контролем. А у меня в груди — тревога, как набат.
Я медленно выскользнула из постели и подошла к окну. Во дворе кто-то говорил по рации. Люди в чёрном, которых Том называл «охранниками», суетились, как муравьи.
Что-то случилось.
— Ты опять думаешь сбежать? — вдруг раздался хриплый голос позади.
Я вздрогнула, обернулась. Том уже сидел на кровати, тёмные глаза прищурены, волосы растрёпаны, а голос — опасен.
— Нет... Я просто проснулась, — тихо сказала я.
Он встал, подошёл, встал за спиной и посмотрел в окно.
— Нам нужно ехать. Сейчас же. Надень что-то тёмное.
Он не объяснял ничего, но в его голосе было напряжение. Что-то случилось. И это «что-то» — явно касалось нас.
⸻
Через полчаса мы уже были в машине. Том молчал. Я не задавала вопросов — научилась.
Когда мы подъехали к какому-то складскому зданию на окраине, Том первым вышел, щёлкнул дверцей и бросил:
— Сиди. Не высовывайся. Поняла?
— А ты?
— Разберусь.
Он ушёл, оставив за собой запах сигарет и парфюма.
Я осталась одна. В машине. На холоде. С бешеным сердцем и мокрыми ладонями.
Минут через десять я услышала крик. Выстрел. Потом ещё один.
Я распахнула дверь — и всё внутри сжалось.
Том стоял у входа, держась за бок. Белая рубашка была залита кровью.
Я сорвалась с места и подбежала.
— Том!
— Не сейчас! — зашипел он. — Назад в машину!
Но я уже стояла рядом, хватала его за руку, помогала держаться на ногах.
— Твою мать, я сказал назад!.. — голос сорвался.
— Поздно. Я здесь. И не уйду.
Он посмотрел на меня так, как будто впервые. В глазах у него была боль, гнев... и то, что я боялась назвать любовью.
Я дотянулась до его лица, хотела стереть кровь с губ, но он вдруг притянул меня к себе. Губы встретились — и я почувствовала вкус металла. Вкус крови. Его губы — горячие, солёные.
Запах крови на губах. И обещание, от которого уже не сбежать.
...Запах крови на губах. И обещание, от которого уже не сбежать.
Он целовал меня будто в последний раз. Или в первый — такой жадный, резкий, будто хотел раствориться во мне.
Я забыла, как дышать. Пока...
— Том?! — голос сзади разрезал момент, как нож горло.
Мы резко отпрянули друг от друга. Я обернулась — и сердце пропустило удар.
Перед нами стоял высокий мужчина в дорогом пальто, с холодным, пронзающим взглядом. Его сопровождали ещё двое — такие же чёрные, как ночь, охранники.
— Ты не должен был... — начал Том, но тот перебил:
— Ты потерял контроль. Ты ранен, ты везёшь с собой девчонку, которая всё усложняет, и ты целуешь её прямо под дулом чужих стволов?
Том шумно выдохнул.
— Уходи, Леон.
— Нет. Теперь я иду с вами. У тебя слишком много слабостей, Том. А у меня — приказы.
Он бросил на меня взгляд. Сквозь. Холодный, изучающий. Словно я — объект.
— Это и есть она? Та, из-за которой ты рушишь всё?
— Осторожней с языком, — прошипел Том.
Я вдруг почувствовала, как Том снова берёт меня за руку — сильно, уверенно.
И в первый раз за всё время — не чтобы держать в клетке. А чтобы защитить.
Леон усмехнулся.
— Значит, ты всё-таки женился. Интересно, сколько она протянет в твоём аду?
Между ними повисла тишина. Давящая.
Том сжал мою руку сильнее.
— Достаточно долго, чтобы ты пожалел, что открыл рот.
Том сжал мою руку крепче, будто хотел передать мне всю силу и уверенность, которую сам сейчас едва удерживал.
— Леон не уйдёт просто так, — тихо сказал он. — Он пришёл, чтобы проверить, кто ты на самом деле. И что мы с тобой значим.
Я посмотрела на него, пытаясь скрыть внутренний страх. Но сдержанно ответила:
— Пусть придёт. Я не собираюсь отступать.
Том улыбнулся — жестко, почти по-военному.
— Вот это я и люблю в тебе.
В этот момент дверь за нами открылась, и в комнату вошёл высокий, серьёзный мужчина — Билл. Его взгляд был холоден и сосредоточен.
— Что здесь происходит? — спросил он, и в его голосе звучала не только деловая строгость, но и что-то большее — забота.
Том чуть кивнул.
— Всё под контролем, брат.
Но я понимала — с появлением Билла начинается новая глава в нашей истории.
— Николь, — сказал он спокойно, но в голосе звучала тяжесть. — Ты неплохо справляешься, учитывая обстоятельства.
Я чуть нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Я здесь не для того, чтобы оценивать, — продолжил он, опуская взгляд на Томов пистолет. — Но прошлое никогда не отпускает нас так просто. Особенно когда речь о Каулитцах.
Том напрягся, сжал кулаки.
— Что ты хочешь, Билл?
— Напомнить тебе, — ответил Билл с холодной улыбкой, — что я не ушёл просто так. И если Том хочешь чтоб играли по твоим правилам, я приду и поставлю свои.
Я чувствовала, как между ними — брата и брата — идёт невидимая война, и я оказалась посреди неё.
— А я? — тихо спросила я. — Я здесь просто так?
Билл посмотрел на меня с неожиданным вниманием.
— Нет, Николь. Ты часть этой игры. И это только начало
. В этот момент Том резко схватился за бок, лицо исказилось от боли. Он едва сдержался, чтобы не упасть.
— Чёрт... — выдохнул он.
Билл сразу же подошёл к нему, оценивая рану.
— Ты всё ещё слишком упрям, — сказал он сухо. — В больницу, иначе это может стать серьёзнее.
Том взглянул на меня — в его глазах была смесь боли и раздражения.
— Я сам решаю, — сказал он, но ноги подкосились.
Я не могла смотреть, как он мучается, и тихо произнесла:
— Поедем в больницу. Я с тобой.
Том не стал спорить. Мы быстро покинули помещение, а Билл остался, бросив на нас последний холодный взгляд.
В машине Том молчал, стиснув зубы, а я держала его руку, пытаясь быть сильной.
— Ты должен беречь себя, — прошептала я.
Он улыбнулся, но это была улыбка сквозь боль.
— Если я умру, — сказал он, — ты станешь новой главой этой семьи.
Я сжала его ладонь крепче. Это было не просто обещание — это была угроза и судьба.
В больнице запах стерильности и лекарств казался удушающим. Медсестры быстро занялись Томом — измеряли давление, обрабатывали рану, укладывали на каталку.
Я стояла рядом, не отводя взгляд. Сердце сжималось от тревоги, но я старалась не показывать слабость.
Один из врачей, молодой, но уверенный, подошёл ко мне:
— Его состояние серьёзное, но стабильное. Рана глубокая, пуля прошла близко к жизненно важным органам. Ему потребуется несколько дней на восстановление.
Я кивнула, пытаясь не плакать.
— Вы... сможете его спасти?
— Мы сделаем всё, что возможно. Но ему важно соблюдать покой и слушаться врачей.
Том хрипло произнёс из кровати:
— Я не люблю больницы.
— Сейчас это единственное место, где ты будешь в безопасности, — ответила я, беря его руку в свои.
Он посмотрел на меня с трудом, и в его глазах мелькнула благодарность.
— Ты... сильная, Николь. Лучше многих.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Мы пройдём через это вместе..