Его фамилия - приговор

Больничная палата была слишком тихой. Только ровный писк мониторов, шорох простыней и моё дыхание. Том лежал неподвижно — кожа бледнее обычного, губы сжаты. Даже сейчас он казался опасным.

Прошёл почти день с тех пор, как его прооперировали. Я не отходила. Не могла.
Каждый раз, как он чуть шевелился — я вздрагивала.

Иногда я злилась на него. Иногда боялась. Но сейчас — просто хотелось, чтобы он проснулся.

Вдруг дверь палаты распахнулась. Вошёл Билл, на этот раз без ухмылки. Серьёзный, с пакетами и кофе в руках.

— Ты как? — спросил он.

— Лучше, чем он, — кивнула на Тома.

Билл поставил всё на тумбочку, сел рядом со мной.

— Я говорил ему, чтобы не лез... Но Том же — упёртый псих. Особенно, когда дело касается тебя.

— Это не моя вина.

— Я не обвиняю. Просто знай: он не просто одержим тобой, Николь. Он... готов сжечь всё вокруг, если ты отвернёшься.

Я замолчала, глядя на его неподвижное тело.

— Он проснётся?

— Обязательно, — сказал Билл, — такие, как он, не умирают просто так. Они ещё приходят к тебе во снах и устраивают ад наяву.

Я чуть усмехнулась. Билл попытался разрядить обстановку, но в его глазах тоже было беспокойство.

— Мне кажется, кто-то слил информацию о месте встречи, — продолжил он. — Мы выясняем. Возможно, это Лина. Или... кто-то ближе.

Я вскинула взгляд:

— Леон?

Билл сжал губы, не отвечая.

Я резко поднялась с места.

Билл встал тоже. Он не сразу ответил, будто взвешивал, стоит ли мне знать.

— Я не уверен. Но кое-что в его поведении... странное. Он знал, куда вы едете, верно?

— Я... да, он был рядом в тот день. Но он бы не стал...

— Не недооцени людей, Николь. Особенно мужчин, которые, как и Том, хотят тебя по-своему.

В этот момент Том застонал. Резко. Глухо. Я тут же подскочила к кровати.

— Том? Эй, ты слышишь меня?

Он моргнул. Глаза тяжело распахнулись, и я сразу почувствовала, как всё напряжение возвращается.

— Где я? — голос сиплый, раздражённый.

— В больнице. На тебя было нападение. Но ты в порядке, — осторожно ответила я.

Он перевёл взгляд на Билла:

— Он тебя трогал?

— Том! — возмущённо прошептала я.

Билл просто усмехнулся:

— Ты ранен, а всё равно первым делом — ревность. Ничего не меняется.

— Выйди, — процедил Том.

— Спокойно, брат. Я только помогал ей не сойти с ума, пока ты валялся без сознания.

— Уйди, — громче, злее.

Билл бросил на меня взгляд, как бы спрашивая: «Справишься?»
Я кивнула.

Когда он вышел, Том схватил меня за запястье, не сильно, но твёрдо:

— Если он к тебе прикоснётся — я это закончу.

Я посмотрела в его потемневшие глаза и сказала:

— А если это был не он? А если кто-то из твоих? А если это был Леон?

Том откинулся на подушки. Он был слаб, но его лицо всё ещё было каменным.

— Тогда я найду его. И никто не помешает мне.
Я села на край кровати, всё ещё чувствуя, как от запястья расходится лёгкое жжение после его хватки. Но не от боли — от того, что он был жив. Рядом.

— Тебе нужно отдыхать, — тихо сказала я, поглаживая его руку.

— Я не сплю, когда рядом враги, — ответил он, не отводя от меня взгляда. — Ты видела лицо того, кто стрелял?

— Нет. Я была занята... тем, что кричала твоё имя, — горько усмехнулась я.

Он приподнялся чуть выше, и я тут же помогла ему, подложив подушку.

— Николь, послушай. Если что-то случится... — он запнулся, но я резко перебила:

— Не начинай. Мы выберемся. Вместе.

Том на мгновение опустил взгляд, а потом тихо сказал:

— Я ненавижу, когда ты плачешь. Но я бы отдал всё, чтобы видеть, как ты улыбаешься. И только мне.

Я почувствовала, как сердце стучит так, будто вырвется наружу. Он такой разный. Иногда — ужасный. Иногда — тот, кого хочется не отпускать никогда.

Я склонилась к нему ближе и прошептала:

— И ты мой. Только мой. Даже со всеми своими демонами.

Он обнял меня — осторожно, но крепко. Его подбородок коснулся моей макушки, а пальцы зарылись в мои волосы.

— Я всё налажу, Николь. Обещаю. Кто бы это ни был — он пожалеет.

Мы сидели так долго. И впервые за всё это время... мне не было страшно. Я лишь улыбалась смотря на него, хотя... Я его ненавидела всей душой за всё то что он сделал мне, и угрожал...

Прошло несколько часов. Том уже немного окреп, но лежал с закрытыми глазами, будто слушал каждый звук за пределами палаты.

Я сидела рядом, перебирая его пальцы. В палате было тихо, только редкие звуки капельницы и дыхания.

И вдруг — стук в дверь.

Я вздрогнула, но Том сразу открыл глаза. Дверь приоткрылась, и один из его охранников — высокий, лысый, с холодными глазами — шагнул внутрь.

— Босс, это только что оставили на ресепшене. Без подписи.

Он подошёл ближе и протянул чёрный конверт.

Том резко вырвал руку из моей, сел и взял его. Открыл.

Читал долго. А потом лицо его стало жёстким. Он медленно сжал бумагу в кулак.

— Что там? — прошептала я.

Он не ответил сразу. Только бросил конверт мне — в нём осталась вторая бумажка. Я развернула её. Крупные буквы:

"В следующий раз я не промахнусь. Забери свою девчонку и исчезни, пока жив."

Рука у меня задрожала. Том уже звонил кому-то, отдавал чёткие приказы:

— Узнай, кто это. Пробей камеры, свидетелей. И проверь каждого из моих. Я хочу знать, кто слил нас.

Он замолчал и посмотрел на меня. Жёстко, внимательно.

— С сегодняшнего дня ты никуда не выходишь без меня. Ни шагу. Поняла?

Я кивнула. Ужас в груди распирал, но я сделала вид, что спокойна.

Том снова лег. Притянул меня к себе. Его голос стал тише, почти шёпот:

— Я тебя не отдам. Даже если придётся сжечь весь этот чёртов город.